Глава 11. Последняя конфета
Больница.
Каэде лежал на больничной койке с совершенно потерянным выражением лица. Он планировал просто зайти к дежурному медику, чтобы тот перевязал руку, ну, и максимум — глянул ребра.
Но Цунаде увязалась за ним прямо в смотровую и тоном, не терпящим возражений, заявила дежурному ирьёнину: «Полный осмотр. Включая ребра». Врач перевел недоуменный взгляд с нее на Каэде. Мальчик едва заметно покачал головой.
Не сработало. Цунаде уже силой усадила его на кушетку.
В итоге его проверили с головы до пят. Рентген ребер, полная обработка раны на руке, диагностика системы циркуляции чакры — полный спектр услуг. Каэде чувствовал себя черепахой, которую перевернули на панцирь и осматривают живот: он лежал раскинув руки и ноги, лишенный всякого достоинства.
Вердикт: трещина шестого ребра слева, сквозное ранение правой кисти (требует наблюдения), полное истощение запасов чакры. Рекомендован покой.
— Останешься на два дня, — вынес решение медик, закрывая карту.
— В этом нет… — попытался возразить Каэде, приподнимаясь.
— Останешься на два дня.
И эти слова произнес уже не врач, а Цунаде, стоявшая в ногах кровати. Интонация точь-в-точь скопировала врачебную. С той лишь разницей, что от предписаний доктора можно было отказаться под расписку, а от слов Цунаде — нет.
Ирьёнин тактично ретировался из палаты. Воцарилась тишина, лишь из коридора доносились приглушенные шаги и голоса. Цунаде придвинула стул к кровати и села, всем своим видом показывая, что уходить не собирается.
Каэде закрыл глаза. В голове раздался системный звон.
[Побочное задание: Спасение красавицы — расчет завершен.]
[Оценка: S (Идеально).]
[Пиковые колебания эмоций цели превысили верхний порог. Ваше существование глубоко укоренилось в основных зонах памяти цели. Текущие действия признаны: Незаменимыми.]
[Выдача награды...]
[Получена награда: Эффективность применения ниндзюцу +5%.]
[Примечание: Данный бонус является постоянным пассивным эффектом и может суммироваться. Распространяется на все ниндзюцу, применяемые носителем, включая, но не ограничиваясь: мощь, радиус действия, продолжительность, точность трансформации природы чакры.]
Веки Каэде едва заметно дрогнули. Плюс пять процентов. На первый взгляд — сущая мелочь. Но Каэде умел смотреть в перспективу.
С этим усилением тот же «Огненный шар», который у обычного шиноби нанес бы урон ранга C, у него выдаст урон ранга C, умноженный на 1,05. Чем сильнее он будет становиться в будущем, тем весомее окажется эта прибавка. Техника ранга C ударит с силой ранга B, а техника ранга B — с разрушительностью ранга A.
Эта награда была дана не для сегодняшнего дня. Она предназначалась для будущего. Чем дальше, тем более пугающим становился этот процент.
Уголки губ Каэде чуть дрогнули в усмешке.
— Чему ты улыбаешься? — раздался голос Цунаде.
Он открыл глаза, осознав, что действительно улыбается.
— Вспомнил кое-что приятное.
— У тебя в руке дыра, чему тут можно так радоваться?
— Секрет.
Цунаде посверлила его взглядом, тихо фыркнула, но допытываться не стала. Встав со стула, она обошла кровать справа и потянулась к его забинтованной руке.
— Дай посмотрю.
— Врач же только что смотрел…
— Это врач. А теперь посмотрю я, — с этими словами она уже начала разматывать бинт.
Ее движения были медленнее, чем у опытного медика, но контроль силы — поразительным. Для семилетней девочки, никогда не изучавшей ирьёниндзюцу, она обладала удивительно тонкой моторикой, превосходящей многих взрослых. Каэде промолчал, позволяя ей делать то, что она хочет.
Рана покрылась тонкой корочкой, кожа вокруг посинела. Цунаде внимательно осмотрела кисть со всех сторон (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) и принялась бинтовать обратно. Закончив перевязку, она не отпустила его руку.
— Я буду изучать медицинское ниндзюцу.
Каэде повернул к ней голову. Она не ответила на взгляд, не отрывая глаз от своих пальцев, завязывающих узел на бинте.
— Чтобы в следующий раз, когда тебя ранят, я могла помочь сама. И не приходилось ждать медиков, — произнесла она так тихо, словно эти слова долго копились глубоко внутри и наконец нашли выход.
Каэде смотрел на ее опущенные ресницы. Он знал, что это не последствия испуга — Цунаде была не из тех, кто впадает в панику. Это было чувство собственного бессилия. Стоять в пяти метрах, быть неспособной хоть как-то помочь и смотреть, как кто-то другой принимает удар за тебя. Это ранило ее куда сильнее, чем сам клинок.
— Ну, тогда учись.
Она вскинула голову и сердито зыркнула на него:
— Не мог бы ты сказать хоть что-то подбадривающее?
— Ты схватываешь всё на лету. Медицинские техники не станут исключением.
Пальцы Цунаде замерли, она ничего не ответила. Опустив глаза, она с силой затянула последний моток бинта, чуть сильнее, чем нужно.
Каэде тихо зашипел сквозь зубы.
— Больно?
— Нет.
— Тогда затяну потуже.
— …Больно.
Уголки губ Цунаде чуть дрогнули в улыбке, но она тут же их сжала. Закончив с узлом, девочка вернулась на стул.
Солнечный свет падал из окна, очерчивая на простыне ровный прямоугольник, в лучах которого лениво кружились пылинки. Цунаде сидела, прислонившись спиной к стене, и долго молчала. Прошло всего минуты две-три, но в тишине палаты, прерываемой лишь звуком их дыхания, время тянулось мучительно долго.
— Когда ты оттолкнул меня… — ее голос звучал ровно. — Я думала, ты умрешь.
Каэде повернул к ней голову. Цунаде смотрела в окно, свет делил ее лицо на светлую и теневую половины. Выражение оставалось отрешенным, словно она рассказывала чужую историю, но рука, лежащая на колене, судорожно скомкала ткань юбки. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
Каэде открыл рот, собираясь ответить:
— Я не… — но тут же осекся, вспомнив кое-что важное.
В этом симуляторе он в любом случае умрет. Погибнет самым драматичным и трагичным образом. Чем сильнее будет боль, тем выше окажется итоговая оценка. Чем глубже рана в сердце, тем щедрее награда. Финал уже предрешен.
Это тело, это имя, эти отношения, начавшиеся с броска кубиков и фруктовой конфеты, — всё это завершится тщательно спланированной смертью. Симулятор подведет итоги, выдаст награды, и всё обнулится. Он заберет свои бонусы в реальность и продолжит выживать. Таковы правила, и он знал их еще до того, как вошел.
Но сейчас… Он смотрел на ее побелевшие костяшки пальцев, на профиль, который она упорно не хотела поворачивать.
И проглотил слова, так и не произнеся их вслух.
В палате на три секунды повисла тяжелая тишина.
— У тебя еще остались конфеты? — спросил Каэде.
Цунаде растерянно моргнула и посмотрела на него. Вся печаль мигом испарилась из ее глаз, сменившись выражением: «У тебя что, мозги отшибло?». Порывшись в кармане, она достала конфету. Со вкусом персика. Но не бросила ее, как обычно, а положила на прикроватную тумбочку, пододвинув поближе к его здоровой руке.
— Последняя.
Каэде взял сладость. Правая рука была забинтована, поэтому пришлось разрывать фантик зубами. Увидев, что он закинул конфету в рот, Цунаде поднялась.
— Завтра приду на перевязку.
— Врач сам…
— Я перевяжу.
Она подошла к двери, положила руку на косяк и на мгновение замерла. Не оборачиваясь, она бросила:
— Ты прав. Я схватываю всё на лету.