Глава 104. Жаль
Деревня Скрытого Тумана круглый год была окутана плотной пеленой.
Сегодня она слегка поредела, и на центральной площади наконец-то проступили четкие очертания. Китахара Каэдэ стоял в строю чунинов, Теруми Мэй находилась на полшага левее. Она смотрела строго перед собой, не поворачивая головы. Единственный глаз, видневшийся из-под челки, замер, а губы были сжаты в тонкую линию.
Люди на площади разошлись веером. Чунины занимали левое крыло, джонины расположились в центре, а генины — на правом фланге. Три формирования развернулись лицом к высокому помосту, между ними оставалось лишь несколько шагов свободного пространства. Мизукаге вступал в должность, и на церемонии присутствовала вся деревня. Строй растянулся вширь, повсюду колыхалось море голов.
Каэдэ бегло окинул взглядом толпу — здесь было не меньше трехсот или четырехсот человек. За все то время, что он провел в Тумане, он впервые видел такое скопление людей в одном месте. Его взор сначала скользнул по рядам джонинов. В средней части, чуть левее, возвышалась массивная фигура, заслонявшая собой сразу нескольких человек. Огненно-рыжие волосы, на лице — зеленые боевые узоры, похожие на кошачьи усы, тянущиеся от переносицы к скулам. Рукоять гигантского меча, обмотанного бинтами, торчала за спиной, заметно возвышаясь над окружающими.
Суйказан Фугуки. Владелец Самехады и один из Семи Мечников Тумана, вернувшихся живыми. После возвращения он занял высокий пост в Анбу. Среди ниндзя редко встречаются нормальные люди, а в Скрытом Тумане — и подавно. Но Фугуки был иным. Он не был безумцем или маньяком. Он отчетливо понимал, что делает, и прекрасно знал каждого, кого убивал. Со своей колокольни он считал свои действия абсолютно верными. Жертвовать меньшинством разумно; ради деревни умереть может кто угодно.
Сразу за Фугуки стоял молодой человек. Кожа синеватого оттенка, острые зубы, отсутствие бровей. Он был высок, хотя его линия плеч была чуть ниже, чем у Фугуки. Он стоял ровно в полшаге за спиной своего учителя. Хошигаки Кисамэ. Каэдэ задержал на нем взгляд на пару секунд. Лицо юноши ничего не выражало. Глаза были пустыми; он не смотрел ни на толпу, ни на помост, просто стоял, словно изваяние. Инструмент, выкованный Туманом, — с самого первого дня он был пуст изнутри.
Каэдэ отвел взгляд и огляделся, но так и не заметил Дзабудзу. В это время тот уже должен быть в Анбу. Возможно, он стоял где-то в углу площади в маске, обеспечивая безопасность, а возможно, его и вовсе здесь не было.
Справа от помоста был установлен ряд почетных мест — ложа старейшин. Гэнси сидел, положив на колени трость с желтой змеиной головой. Его руки покоились на набалдашнике, пальцы были переплетены. Веки старика были опущены, казалось, он дремал. Бит и Кэнбэй стояли по обе стороны за его спиной. В уголках губ старика застыла едва заметная улыбка.
Сбоку от трибуны в одиночестве стоял человек с серо-голубыми волосами. Ао. Он не встал в строй джонинов. С той позиции, где он находился, можно было обозревать всю площадь, а под повязкой на правом глазу проступали едва заметные вздувшиеся вены. Их взгляды на мгновение встретились. Ао едва заметно кивнул, и Каэдэ ответил ему тем же, прежде чем снова отвернуться.
Вскоре на помосте началось движение. Вышел Ягура. Он оказался ниже, чем Каэдэ себе представлял. Зеленые волосы спадали на лоб, а пурпурные глаза в сером тумане казались пугающе глубокими. Под левым глазом виднелся отчетливый шрам, похожий на старый грубый шов. За спиной у него было закреплено оружие, напоминающее посох с крюком на конце, длиной почти с его рост. Стоило ему встать перед толпой, как последние шепотки на площади мгновенно стихли. Джинчурики Треххвостого, полностью подчинивший себе хвостатого зверя. Даже с лицом подростка он обладал колоссальным авторитетом.
Ягура окинул взглядом собравшихся и заговорил:
— Скрытый Туман пережил слишком многое. Войны, потери, внутренние распри. — Он сделал короткую паузу. — Я не собираюсь ничего обещать. Сначала сделаю то, что должно, а потом обсудим результаты. С этого дня я Четвертый Мизукаге. Правила, которые следует соблюдать, останутся в силе. То, что нужно изменить, не будет откладываться в долгий ящик.
Речь была окончена. На площади не раздалось ни радостных криков, ни аплодисментов. Царила лишь тяжелая тишина. Ягура развернулся и размеренным шагом сошел с помоста. Каэдэ сверлил его спину взглядом, прокручивая в голове только что сказанные слова. Каждая фраза принадлежала самому Ягуре. Его воля не была сломлена, им никто не манипулировал. Он действительно хотел сделать Туман лучше, и у него была для этого сила.
Жаль. Обито рано или поздно доберется до него. Как только гендзюцу, усиленное Шаринганом, накроет его разум, человек, желавший спасти деревню, превратится в самый острый клинок эпохи Кровавого Тумана. Выпускные экзамены не будут отменены, напротив, они станут еще более жестокими. Чистки в Анбу участятся, а страх в деревне пустит корни еще глубже. Каэдэ не предавался мыслям в духе «а если бы я мог это предотвратить». Ему не нужно было ничего предотвращать. Ведь только когда Ягура зайдет слишком далеко и погрузит Скрытый Туман в беспросветную тьму, у Теруми Мэй появится причина, право и мотив, чтобы восстать и свергнуть его.
Толпа начала расходиться. Старейшина Гэнси поднимался очень медленно. Его трость с сухим стуком ударялась о камни. Каэдэ заметил, что, встав, старик слегка повернул голову. Он смотрел не на расходящихся людей, а в ту сторону, где исчез Ягура. Старик внимательно изучал человека, которого сам же и возвел на вершину власти. Бит и Кэнбэй последовали за Гэнси.
Теруми Мэй осталась стоять на месте, ее взгляд все еще был прикован к пустому помосту. Каэдэ покосился на нее и негромко спросил:
— О чем думаешь? — Девушка вздрогнула, приходя в себя, и слегка наклонила голову.
— Он сказал, что перемены не заставят себя ждать.
— Я слышал.
— Ты думаешь, он говорил искренне?
— Искренне или нет — это не имеет значения. Твой путь не изменится лишь оттого, что сменился Мизукаге.
Мэй смотрела на него несколько секунд. Ее губы шевельнулись, будто она хотела что-то возразить, но в итоге она промолчала и просто кивнула. Краем глаза Каэдэ заметил движение на краю площади. Ао уже спустился и шел по каменным ступеням у северного выхода. Каэдэ быстро прикинул шансы. Ао слышал имя Теруми Мэй от Бита, но никогда не видел ее лично. Не хватало лишь повода для знакомства.
— Пойдем, познакомлю тебя с одним человеком, — предложил Каэдэ. Мэй нахмурилась.
— С кем?
— С джонином, с которым я ходил на задания. — Не вдаваясь в лишние объяснения, Каэдэ направился к Ао. Мэй, помедлив мгновение, последовала за ним.
Ао, почувствовав шаги за спиной, замедлился и остановился у самого выхода.
— Господин Ао, — окликнул его Каэдэ.
— Каэдэ. — Взгляд мужчины скользнул с парня на его спутницу. Каэдэ отступил на полшага, представляя девушку.
— Это Теруми Мэй. — Девушка вежливо склонила голову.
— Рада знакомству, господин Ао.
Глаза Ао на пару секунд задержались на ее лице.
— Так ты и есть Теруми Мэй.
— Да.
Ао перевел взгляд на Каэдэ, затем снова на Мэй.
— Не думал, что вы знакомы. — Он сделал паузу. — Бит упоминал тебя, ты отлично справляешься с миссиями.
Мэй кивнула. Ао снова повернулся к Каэдэ.
— В последнее время ты редко покидаешь деревню.
— Отдыхаю и восстанавливаюсь.
Ао пристально смотрел на него секунду, после чего коротко бросил:
— Береги себя.
Сказав это, он развернулся и ушел, его серо-голубой силуэт быстро растворился в толпе. Теруми Мэй проводила его взглядом, после чего спросила:
— Бит? Тот, что при Гэнси?
— Он самый.
Мэй посмотрела на Каэдэ, но тот уже шел вперед, не оборачиваясь. Они двигались в общем потоке людей, и их шаги по каменной мостовой звучали в унисон. Сегодня Ягура официально пришел к власти. Значит, скоро настанет и черед Обито. А до этого момента Теруми Мэй должна подняться еще на несколько ступеней выше.
---