Глава 1. Жить
Сорок седьмой год от основания Конохи.
Третья мировая война шиноби разразилась в полную силу.
После того как Сасори Красного Песка убил Третьего Казекаге, и тот бесследно исчез, Деревня Скрытого Песка словно обезумела, прочесывая весь мир. Линии фронта Пяти Великих Деревень ниндзя развернулись всего за одну ночь.
Коноха бросила в бой всех, кого только могла, не пощадив даже тех, кому вообще не место на поле брани.
Например, генинов.
Например, пушечное мясо.
...
Граница Страны Огня.
Кап.
Что-то теплое упало на лицо Китахары Каэдэ и потекло вниз по скуле. Он не пошевелился, даже не моргнул. Сведя дыхание к минимуму и намеренно замедлив сердцебиение, он притворился настоящим мертвецом.
Этому искусству его никто не учил. Инстинкт выживания взял свое после того, как в двух миссиях подряд все его товарищи погибали, а ему самому приходилось выбираться из-под груды трупов.
Слегка приоткрыв глаза, он увидел источник этой капли крови — своего командира. Точнее, то, что текло с оторванной половины лица командира.
— Я уже двадцать шесть разменял. Если не женюсь, мать меня из семейного древа вычеркнет, — еще полчаса назад этот человек хлопал его по плечу, обещая вернуться в деревню и пойти на свидание вслепую сразу после битвы.
А теперь его нижнюю половину оторвало взрывной печатью, верхняя же завалилась на Китахару, и та самая рука, что хлопала его по плечу, безвольно лежала на его предплечье.
Невдалеке послышались шаги — это шиноби Песка прочесывали поле боя. Каждые несколько секунд раздавался глухой стук, а затем звук волочащегося тела.
Каэдэ закусил губу, боясь даже пошевелиться.
Шаги приближались. Кто-то остановился рядом с ним на пару секунд. В голове юноши билась только одна мысль: «Только не смотри вниз. Не смотри на мое лицо».
Шаги удалились.
Спустя минут двадцать в радиусе сотен метров воцарилась мертвая тишина, не было слышно даже пения птиц. Только тогда юноша осмелился осторожно сбросить с себя руку командира и перевернуться на спину. Он жадно хватал ртом воздух, глядя на свои дрожащие руки.
— Уже третий раз, — уголки его губ дернулись в подобии улыбки.
Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он попал в этот мир. У него не было ни улучшенного генома, ни Шарингана, ни Бьякугана. Его родители, обычные чунины, погибли при исполнении, когда он был еще младенцем, оставив после себя лишь крошечную квартирку да скудные сбережения.
Шесть лет в Академии ниндзя прошли на задней парте, с оценками ниже среднего и едва сданным выпускным экзаменом. С началом войны именно таких безродных генинов первыми бросили на передовую.
До сегодняшнего дня он дожил благодаря трем вещам: умению быстро притворяться мертвым, умению делать это правдоподобно и везению.
Каэдэ перевел взгляд на застывшую половину лица командира.
— Командир, похоже, свидание отменяется, — тихо произнес он. — Твое снаряжение я заберу, тебе оно... больше не понадобится.
Порывшись в сумке мертвеца, он нашел две пищевые пилюли и три взрывные печати. Забросив пилюли в рот, он рассовал печати по карманам. Кое-как перевязав порез от сюрикена на левой ноге, юноша хромая поплелся в сторону лагеря.
Спустя два часа. Временный лагерь Конохи на границе.
В тот момент, когда Каэдэ откинул полог палатки, шум внутри мгновенно стих. Все присутствующие повернули к нему головы, а затем нарочито отвели взгляды. Эта реакция была ему слишком знакома.
Специальный джонин, отвечающий за регистрацию, поднял на него глаза и мрачно нахмурился. В его взгляде читалось не облегчение, а отвращение, словно он увидел нечто дурное.
— Китахара... опять ты один? — процедил он.
— Отряд попал в засаду Песка, все погибли, — Каэдэ опустил голову. — Командир прикрыл меня, мне чудом...
— Чудом?! — Джонин с силой грохнул ладонью по столу, сорвавшись на крик. — Три миссии! Три полных отряда! Двенадцать человек! И выжил только ты один! Китахара, ты что, проклят?!
В палатке воцарилась мертвая тишина. Несколько отдыхавших неподалеку шиноби незаметно отодвинулись от него подальше. Никто не проронил ни слова, но их взгляды были красноречивее любых слов. На него смотрели как на разносчика чумы. Никто не хотел оказаться следующим бедолагой в его отряде.
Каэдэ молчал. А что он мог сказать? Что выжил не нарочно? Что просто умеет притворяться трупом лучше других?
Джонин швырнул на край стола мешочек с деньгами, даже не удосужившись передать его в руки: — Твоя оплата. Семь дней увольнительной, затем — перераспределение. Проваливай.
— Благодарю, командир, — юноша забрал мешочек, взвесив его в руке.
Стоило ему выйти из палатки, как за спиной вновь послышался приглушенный шепот.
«Уже третий раз... мутный он тип».
«Только бы не в мой отряд, с ним точно сдохнешь...»
Плотная ткань полога отрезала его от этих голосов. Когда тебя считают проклятием, приносящим несчастье, в первый раз становится обидно. Во второй — злишься. На третий раз Каэдэ лишь крепче сжал мешочек с монетами и спрятал его за пазуху. Жизнь важнее гордости.
В Коноху он вернулся уже на закате. Улицы были полны людей, у лавки с данго выстроилась очередь, а из кондитерской со смехом вышли несколько девушек.
Каэдэ опустил взгляд на свою перепачканную кровью и грязью одежду — он выглядел как крыса, вылезшая из канализации. Не задерживаясь на улице, он прямиком направился в свою квартирку.
Выложив на стол все свои сбережения, юноша пересчитал их дважды. Оплата за три миссии, остатки родительских денег и заначка из-под матраса... В сумме набралось четырнадцать тысяч восемьсот рё.
По пути домой он приценивался в магазине оружия. Качественная кольчуга из Страны Ремесленников, способная выдержать попадание сюрикена, стоила сто двадцать тысяч рё. Ему не хватало почти в десять раз больше.
А ведь уже через четыре дня его снова отправят на передовую. И вряд ли в этот раз всё пройдет гладко.
Слухи о нем расползлись по всей деревне. Его избегали не только товарищи по команде — даже джонины, отвечающие за распределение, предпочли бы, чтобы он сгинул в бою. Скорее всего, его отправят в самое пекло.
Но хуже всего было другое: если среди врагов окажется сенсор, его трюк с мертвецом не сработает. Сердцебиение можно замедлить, дыхание — остановить, но циркуляцию чакры не скроешь. Тогда притворяться уже не придется. Он станет мертвецом по-настоящему.
Каэдэ сверлил взглядом потолок. Пятнадцать лет. Никакого улучшенного генома, ни счастливых случайностей, никаких скрытых талантов или системных читов. Ничего из того, что обычно достается героям романов о попаданцах, ему не перепало.
Он закрыл глаза. Как вдруг в голове раздался звон.
[Динь—]
[Обнаружена невероятно сильная жажда жизни.]
[Симулятор «Белой Луны» активирован.]
Каэдэ резко распахнул глаза. Прямо перед ним в воздухе повисла полупрозрачная панель, по которой бежали строки текста:
[Симулятор «Белой Луны»]
[Основное правило: Хозяин будет перемещен в специальный инстанс, где проживет совершенно иную жизнь. Ваша цель — покорить выбранного персонажа, став для него незабываемым идеалом, любовью до гроба — его «Белой Луной».]
[Награда: По завершении симуляции Хозяин сможет унаследовать полученные способности в зависимости от итогового рейтинга. Награды включают, но не ограничиваются: улучшением физических показателей, геномом, ниндзюцу и объемом чакры.]
[Рейтинг делится на четыре уровня: C, B, A и S. Чем выше рейтинг, тем больше процент унаследованных способностей и тем щедрее дополнительные награды.]
[Ключевой критерий оценки: Ваша значимость в сердце цели.]
[Доступна одна бесплатная симуляция. Для последующих запусков потребуется определенная сумма денег.]
Каэдэ дважды перечитал каждую строчку. Его руки всё еще дрожали. Но на этот раз — не от страха. Это было чувство, о котором он уже начал забывать, словно утопающий, внезапно нащупавший твердую землю под ногами.
Симулятор, позволяющий наследовать способности. И критерий оценки — его значимость в сердце другого человека.
Юноша замер на мгновение. «Белая Луна». Он слишком хорошо понимал значение этого термина. Это не сладкая романтика и не счастливый конец для влюбленных. Белая Луна — это нечто недостижимое. Тот, кого невозможно забыть и отпустить до конца своих дней. Имя, при воспоминании о котором по ночам текут слезы. Тень, с которой будут сравнивать все последующие отношения.
Иными словами — нужна драма. Разрывающая сердце, незабываемая драма. Чем героичнее, страшнее и трагичнее будет его смерть, тем сильнее будет страдать цель и тем выше окажется итоговый рейтинг.
Каэдэ помолчал несколько секунд, а затем рассмеялся.
В реальности он вел себя тихо и незаметно, поджав хвост. Иного выхода не было — здесь смерть означала конец пути, без возможности возрождения.
Но в симуляторе? Там смерть не имела значения. Умерев, он мог вернуться в реальный мир с наградой.
Его глаза загорелись небывалым блеском, когда он впился взглядом в панель. Боже правый. Да ведь это словно создано специально для него!