Глава 15. Когда уступчивость принимают за слабость
За все шесть с лишним лет в Пустоши это был первый раз, когда кто-то по своей воле предложил Цюй Цзяньлэю помощь.
Он подумал о других попаданцах, которые с самого начала своей истории вершат великие дела, и о том, как… непросто ему самому приходилось выживать.
— Трофеи — мои, — счёл он нужным подчеркнуть.
Другому он бы этого не сказал, но Мориссон был слишком бесстыжим.
Как и следовало ожидать, тот на мгновение опешил: «Четыре единицы оружия, и мне — ни одной?»
У Полноватого и Рыжего было два длинных клинка, одолженный автомат Гаусса и короткий нож на поясе у Рыжего.
Мориссон не выдержал:
— Я ведь теперь вроде как твой человек. Дай мне хотя бы нож, это же усилит боеспособность нашей… группы.
Цюй Цзяньлэй даже не удостоил его ответом. «Дам я тебе оружие, а у тебя духу хватит им воспользоваться? Ещё придётся опасаться, что ты выкинешь какой-нибудь фортель!»
— Мой человек? — он смерил его презрительным взглядом. — Да кто ты такой? Это называется уплатой долга.
Мориссон заткнулся. «Ты совершенно не понимаешь, как собирать команду, — подумал он. — Неудивительно, что до сих пор бродишь один, как неприкаянный».
— Тогда хоть штаны с одного из них сниму, можно?
Его собственные штаны были пропороты ножом. Если ударит мороз, в такой одежде можно и насмерть замёрзнуть.
Цюй Цзяньлэй промолчал, что было равносильно согласию.
Мориссон сноровисто обыскал тела. Кроме патронов и всякой мелочи, он нашёл у Рыжего тюбик питательного концентрата. Повернувшись спиной к Цюй Цзяньлэю, он уже собрался было тайком вскрыть его.
В этот момент ему в затылок упёрлось что-то твёрдое и холодное, и раздался бесстрастный голос:
— Умереть захотел?
Мориссон был так голоден, что в глазах темнело, но… умирать он не хотел.
Ему стало так обидно, что хотелось разреветься, но два остывающих трупа перед ним служили суровым напоминанием о том, кто стоит за спиной. Он молча положил концентрат на землю.
Следующей проблемой было то, что для рытья могил тоже нужны были силы. Однако Мориссон не смел больше ничего просить. Он даже лениться боялся. Каждый раз, когда ему хотелось сачкануть, он повторял себе: «Этот псих и вправду убьёт!»
Почему покорный Простак Цюй превратился в такого монстра, он понять не мог.
Спустя два с лишним часа он наконец закопал оба тела в мусоре и даже стёр кровавые пятна с земли. Закончив, он рухнул на землю, тяжело дыша. Казалось, всё тело разваливается на части.
Тут Цюй Цзяньлэй подал голос:
— Проголодался? Могу одолжить тебе автомат…
«Что?» — Мориссон с подозрением посмотрел на него, чувствуя подвох. — Зачем мне автомат?
— Пойдёшь охотиться на других Мусорщиков, — сказал Цюй Цзяньлэй, не поднимая глаз. — Трофеи — пополам.
Мориссон долго моргал, прежде чем спросить:
— На кого охотиться?
— На кого хочешь, — на лице Цюй Цзяньлэя по-прежнему не отражалось никаких эмоций. — Заодно и решишь свою проблему с пропитанием.
Мориссон тупо смотрел на него, а потом медленно покачал головой.
— Я не посмею.
Он был трусом, но сейчас, когда желудок сводило от голода, мысль об убийстве не казалась такой уж дикой. Проблема была в другом: его нога была ранена. Если Мусорщик даст отпор, он даже убежать не сможет. Голод мучителен, но умирать ему хотелось ещё меньше.
— Хех, — уголок рта Цюй Цзяньлэя дёрнулся в усмешке, лишённой всякого веселья. — Большего от тебя и не ждал.
«Ну и пусть», — подумал Мориссон, не став ничего объяснять. Зачем зря тратить калории?
---
Грязная женщина с биноклем снова наблюдала за Цюй Цзяньлэем.
Она на мгновение задумалась, а затем приказала юноше рядом с ней:
— Когда понесёшь товар, сам подойди к Цюю и попроси его проверить.
— Самим просить о проверке? — в голосе парня слышалось недовольство. — Нас же на смех поднимут!
— Что ты понимаешь, — холодно хмыкнула женщина. — Сказала — делай.
Спорить с невесткой было бесполезно. Вскоре юноша с товаром сам нашёл Цюй Цзяньлэя. Тот сперва удивился, не понимая, чей это человек, но потом вспомнил.
Появился первый доброволец, а за ним вскоре и второй. Третьим подошёл тот самый коренастый мужик, что пытался настроить его против других Мусорщиков. Этот действовал ещё решительнее. После проверки он тут же попросил:
— Заодно и груз мой перевезёшь на своём трёхколёснике?
Цюй Цзяньлэй удивлённо взглянул на него.
— Заодно?
— Я заплачу, — испугался мужик и заискивающе улыбнулся. — Без денег твой транспорт с места не сдвинется, верно?
Цюй Цзяньлэй кивнул.
— Подожди немного, — безразлично бросил он.
Груз был слишком мал, чтобы гонять грузовик специально для него. Да и вёз теперь не он.
Вслед за этим к нему потянулись и другие Мусорщики.
Сколько из них видели, как он убил тех двоих, Цюй Цзяньлэй не знал. Но то, что у него появился ещё один автомат Гаусса и три длинных клинка, видели все. Среди Мусорщиков было полно умных людей, прекрасно понимающих, как сберечь свою шкуру.
К нему подходили даже те, кто не был свидетелем той сцены с господином Саем. Логика была проста: раз другие так делают, то и мне не повредит. Простак Цюй ведь не отбирает их хлам, так какая разница, если он просто взглянет?
Цюй Цзяньлэй не вмешивался, но Мориссон, пользуясь случаем, умудрялся припрятать себе часть самого дешёвого мусора. Цюй делал вид, что не замечает. Раз уж у него появился этот трусливый помощник, нельзя же дать ему умереть с голоду. Восстанавливать справедливость он не собирался — в Пустоши таких привычек не водилось. Он сам не раз был на грани голодной смерти, и никто за него не заступался. Если ты сам не борешься за свои права, с чего бы другим тебе помогать?
Незаметно наступил вечер. Трёхколёсник был загружен доверху. На этот раз путь лежал не в лагерь Цюй Цзяньлэя, а в другое поселение, почти в двадцати километрах отсюда. Мориссон, хромая и спотыкаясь, дотащил грузовик до места назначения лишь четыре часа спустя.
Мусорщики разошлись по знакомым скупщикам, Мориссон тоже пошёл продавать свою долю. Цюй Цзяньлэй заглянул в одну из местных лавок. У него было три длинных клинка, и один он решил продать — тот, что отобрал у Щербатого, был сильно повреждён.
Хозяин лавки, Хромой, знал Простака Цюя в лицо и сразу назвал цену:
— Сломанный вибрационный клинок… три тюбика питательного концентрата.
Это был откровенный грабёж. Новый клинок стоил около пятидесяти тюбиков.
Цюй Цзяньлэй не умел торговаться. Он лишь бесстрастно произнёс:
— Добавь.
— И не мечтай, — хмыкнул Хромой. — Такого барахла на свалке можно найти сколько угодно. Думаешь, это ценная вещь?
Цюй Цзяньлэй молча посмотрел на него.
— Тогда я не продаю.
Найти на свалке исправный вибрационный клинок? Теоретически возможно, но вероятность этого была примерно равна выигрышу в лотерею.
— Не продаёшь? — Хромой окинул его взглядом. Он заметил, что у парня при себе немало оружия, но прекрасно знал, кто такой Простак Цюй. Он был уверен, что этот дурак не посмеет поднять руку. Из уважения к оружию он лишь недовольно фыркнул. — Не продаёшь — не мешай работать. Вот же зануда.
Как и ожидалось, Цюй Цзяньлэй никак не отреагировал. Он просто взял клинок и вышел. Пусть у него и были стволы, он понимал, что в таком месте устраивать бойню ни к чему. К тому же, он знал о своей неуклюжести в общении и списал ругань Хромого на особенности местной речи, попросту проигнорировав её.
Однако эту сцену видел парень с ирокезом, ошивавшийся у входа в лавку.
В любом обществе есть свои хищники и жертвы. И то, что у дверей лавки кто-то поджидает «жирную овцу», было в порядке вещей.
«Даже с пушкой — такой тюфяк?» — глаза Ирокеза загорелись. Этого парня… можно было потрясти.
Он пощупал короткий нож на поясе, подумал и скрылся в толпе.
Вскоре он вернулся с двумя амбалами. У одного за спиной был автомат Гаусса, у другого — длинный меч. В руках самого Ирокеза появился короткоствольный дробовик.
— Хромой, где тот парень?
Хозяин лавки знал эту публику.
— Сами ищите, — небрежно бросил он. — Он из Каменной Россыпи.
— Из Россыпи? — Ирокез осклабился. — Эту дыру тоже называют лагерем? А парень, похоже, трусливый?
— Он дурак, — махнул рукой Хромой. — Идите, идите, я занят.
— Чем это ты занят, а?! — лицо Ирокеза помрачнело. — По башке захотел?
— Ты меня ударишь? — Хромой поднял руку, в которой блеснул лазерный пистолет. — Этого парня зовут Простак Цюй… А теперь катитесь отсюда!
— Спасибо, Хромой! — ничуть не смутившись, улыбнулся Ирокез и увёл своих людей.
Хромой проводил их взглядом, равнодушно покачал головой и принялся протирать свой пистолет.
Цюй Цзяньлэй и не подозревал, что его уступчивость приняли за слабость.
Он нашёл Мориссона, когда тот как раз дочиста вылизывал упаковку из-под питательного концентрата. На его лице было написано блаженство.
— Всё, пора за работу. Мне нужно возвращаться в лагерь.
— Минутку, — Мориссон достал пластиковую капсулу размером с ноготь мизинца, наполненную синеватой жидкостью.
Цюй Цзяньлэй бесстрастно наблюдал за ним. Он знал, что в капсуле — дешёвый галлюциноген, вызывающий привыкание. В Пустоши продавали и сигареты, но они были дороги. В отличие от них, «Синяя Красавица» не только отвратительно пахла, но и наносила куда больший вред организму. Но некоторым нравилось. Похоже, Мориссон был из их числа.
Цюй Цзяньлэй чувствовал, что тот не купил ни бинтов, ни чего-либо ещё полезного. Все деньги, кроме еды, ушли на «Синюю Красавицу». Впрочем, это был его выбор, его жизнь. Какое ему до этого дело?
Мориссон прокусил капсулу, сделал глубокий вдох, а затем закинул оболочку в рот и принялся жевать. Его глаза затуманились, лицо расплылось в блаженной неге.
В этот самый момент их и заметила троица Ирокеза.
— Эй, а это не ничтожество Мориссон? — удивлённо протянул амбал с мечом.
Слава Мориссона была куда громче, чем у Простака Цюя. Цюй Цзяньлэй никому не вредил, а Мориссона все считали настоящей чумой.
— Две букашки, отличная пара, — произнёс второй, с автоматом Гаусса. — Подождём их за пределами лагеря.
Глубины Жизни
Джентльмен у бездны