Глава 12. Квиты
На вопрос Цюй Цзяньлэя Толстуха решительно покачала головой.
— Нет. Пара килограммов угля, стану я с таким связываться?
— Пара килограммов? — задумчиво переспросил он, не сводя с неё глаз.
Поняв, что проговорилась, Толстуха беззастенчиво выпалила:
— Их тоже взял Мориссон. Но я не покупала.
— Этот парень и впрямь напрашивается на смерть, — пробормотал Цюй Цзяньлэй и, развернувшись, пошёл прочь.
Когда он отошёл на приличное расстояние, Толстуха смачно сплюнула ему вслед.
— Тьфу! Раздобыл пару пушек и возомнил себя невесть кем… Если не ты сдохнешь, то кто?
Уши Цюй Цзяньлэя дёрнулись. Он отчётливо расслышал её злобное шипение.
Впрочем, связываться с теми, кто храбр лишь за спиной, он не собирался. Хочешь ругаться — подойди и скажи в лицо.
Возвращать грузовик он тоже не спешил. Опыт подсказывал, что рано или поздно трёхколёсник сам вернётся к нему. За шесть лет он собрал всего три таких машины. Одну, похоже, разобрали на запчасти, и она сгинула навсегда. Две другие, где бы их ни бросали, в конце концов всегда возвращались к нему. Вопрос был лишь в том, какую цену придётся заплатить за возврат. Даже тот грузовичок, что остался у Падших, если его не разломают, однажды снова окажется в его руках.
Его бизнесом никто другой заняться не мог.
У богатых Мусорщиков были мотоциклы, а то и машины — им не нужен был его транспорт. Бедняки не могли себе позволить его услуги и либо арендовали общий грузовик, либо тащили хлам на собственном горбу. Трёхколёсник Цюй Цзяньлэя был на ручной тяге, медленный, да ещё и дороже общего транспорта. Единственным его плюсом была конфиденциальность.
При его-то мизерных объёмах владельцы большого грузовика даже не считали его конкурентом. Но и заказов было мало: в лучший день — три поездки, а часто и вовсе ни одной. При этом ему приходилось торчать на месте от начала и до конца, не отходя ни на шаг.
Тяжёлый, изнурительный труд за сущие гроши… Он был уверен, что второй такой дурак, готовый заниматься подобным, в Пустоши не найдётся.
Вернувшись в своё логово, он выспался, а на следующее утро, вооружившись до зубов, отправился на «рудники». Ему претило выставлять себя напоказ, но после истории с господином Саем прошло уже несколько дней — новость наверняка разлетелась. Прятать оружие теперь было бессмысленно, это лишь вызвало бы подозрения: вдруг он что-то замышляет? Так что он просто взял две пушки и клинок и пошёл прямиком к свалке.
Его берлога находилась менее чем в пятнадцати километрах от «рудников» — ближе селиться было нельзя, а дальше — неудобно.
Прибыв на место, он увидел, что работа кипит вовсю. Для Мусорщиков не существовало понятий «рабочий день» или «выходной». Сама мысль о графике «с девяти до девяти, шесть дней в неделю» показалась бы им дикой. Если бы на свалке ввели такие правила, они бы взбунтовались: «Мы не хотим упустить ни единого шанса!»
В конце концов, «работать на дядю» и «работать на себя» — совершенно разные вещи.
Цюй Цзяньлэй не торопился. Увидев, что из выходов никто не появляется, он встал в медитативную позу. Пользы от этого было много: помимо укрепления тела, практика помогала взращивать внутреннюю энергию ци. Но он занимался всего несколько дней, поэтому, простояв минут десять, опустил руки. В этом деле спешка лишь вредит.
Едва он закончил, как вдалеке показался старый, кашляющий двигателем грузовик — тот самый, общий. В кузове, на груде хлама, сидело пятеро или шестеро Мусорщиков.
Водитель заметил Цюй Цзяньлэя издалека и, подъезжая, заметно сбросил скорость. Он уже слышал, что Простак Цюй связался с важной шишкой из Главного Поселения Рубежа. Смерть нескольких человек, среди которых были такие авторитеты, как Господин Третий и Железная Башка, стала главной новостью среди Мусорщиков. Водитель вспомнил слух: Простак Цюй якобы получил приказ досматривать грузы.
Сам он не был Мусорщиком, а лишь подсобным рабочим, и бросать вызов силе, которая так легко убивает, не собирался. Но, увидев, что Цюй не собирается его останавливать, он так и проехал мимо на малой скорости.
Цюй Цзяньлэй и не думал тормозить машину. Проверять каждого Мусорщика он не собирался. На известном ему стокилометровом участке «рудников» работало три-четыре сотни человек, и это была лишь малая часть. Свалка была настолько огромной, что Цюй Цзяньлэй до сих пор не представлял её истинных размеров.
Если господин Сай хотел, чтобы он опросил всех, ему бы и жизни не хватило. Да даже проверить триста-четыреста человек с этого участка было ему не под силу. Главный вопрос: с какой стати они станут подчиняться? Господин Сай хотел получить информацию, но не дал ему ни полномочий, ни людей в подмогу. И стоили ли два тюбика питательного концентрата того, чтобы наживать себе три сотни врагов?
Ему нужно было запомнить лишь тех двадцать Мусорщиков, что были свидетелями. Проверить только их — этого достаточно. В конце концов, они и сами прекрасно запомнили господина Сая.
В тот момент, когда грузовик проезжал мимо, из кузова донёсся удивлённый возглас:
— Стой!
Машина остановилась. Из кузова спрыгнул человек с длинным мечом за спиной. Этого тощего, но сильного парня звали Щербатый. Он был из тех, кто любит задирать слабых и лебезить перед сильными, и в прошлом не раз издевался над Цюй Цзяньлэем.
Он подошёл развязной походкой и с ухмылкой произнёс:
— Эй, Простак, вот это ты разжился! Даже пушку достал? А ну, дай-ка поглядеть!
Издевательства входят в привычку. Ему и в голову не пришло, что у Цюй Цзяньлэя хватит духу выстрелить. Среди выживших было много отчаянных головорезов, но и трусов хватало. За Цюй Цзяньлэем прочно закрепилась репутация слабого и боязливого человека. У Щербатого когда-то был свой автомат Гаусса, но он сломался, и парень давно мечтал о новом.
Цюй Цзяньлэй нахмурился, глядя, как тот приближается, покачиваясь из стороны в сторону.
— Зачем это?
Щербатый продолжил надменно шагать, а затем рассмеялся.
— Ого! С пушкой в руках ты даже огрызаться научился? — Он обернулся к своим товарищам в грузовике. — Слыхали? Простак осмелел! Смешно, правда?
Когда расстояние между ними сократилось до двадцати метров, рука Цюй Цзяньлэя легла на кобуру.
Но тут смех Щербатого оборвался.
— Вы… чего это у вас лица такие?
Один из Мусорщиков в кузове, в сдвинутой набекрень шапке и с сигаретой в зубах, процедил:
— Ну, Щербатый, смелости тебе не занимать. Этот автомат принадлежал Железной Башке.
— А на поясе у него лазерный пистолет Господина Третьего, — добавил другой, развалившийся на куче мусора. — Так что поосторожнее, Щербатый.
Тот застыл на месте. Он слышал, что Господин Третий и Железная Башка мертвы, но не вдавался в подробности — был слишком увлечён охотой за «сокровищами».
Опомнившись, он развернулся.
— Да я так, шучу.
Цюй Цзяньлэй уже расстегнул кобуру и вытащил лазерный пистолет.
— Стой, Щербатый. Твой меч за спиной… дай-ка взглянуть.
Щербатый замер, затем медленно повернулся, выдавив из себя жалкое подобие улыбки.
— Цюй, это же просто ржавый тесак…
Цюй Цзяньлэй снял пистолет с предохранителя и холодно спросил:
— Ты не собираешься оказать мне уважение?
Щербатый на мгновение застыл, а затем, стиснув зубы, выплюнул:
— Окажу!
С этими словами он выхватил из-за спины длинный меч и бросил его на землю. Грабить — это всегда игра. Проиграл — плати. Он даже мысленно успокоил себя: дома, мол, есть клинок и получше. Не зря господин Сай презирал Мусорщиков — у некоторых из них с боевым духом и впрямь было туго.
Ножны он, однако, оставил себе. Это было его последнее проявление упрямства.
Цюй Цзяньлэй не стал настаивать. Насколько он помнил, Щербатый хоть и издевался над ним, но никогда ничего не отнимал.
Один вибрационный клинок — и они квиты.
Водитель грузовика, наблюдавший за сценой, с любопытством высунулся из кабины.
— Цюй, а ты разве не собирался грузы проверять?
Тот удивлённо взглянул на него.
— Я проверяю только тех, кто был там в тот день. Ты так хочешь напроситься?
— Да я просто спросил, — водитель натянуто улыбнулся, завёл двигатель и уехал.
Когда грузовик отъехал на приличное расстояние, Щербатый с любопытством спросил:
— А как этому Простаку… достались эти две пушки?
Парень в шапке набекрень хмыкнул.
— Лазерный пистолет Господина Третьего он силой отнял у Жадного Волка.
— Жадного Волка… того Охотника-одиночки?
— Именно.
Щербатый замолчал. Лишь спустя долгое время он проворчал:
— Всё равно ножны я ему не отдал.
— А парень и вправду Простак, — вздохнул водитель. — Имеет вес, а пользоваться им не умеет. Всё пытается лбом стену прошибить.
— Ну так пусть и дальше бьётся, пока башку не раскроит, — злорадно бросил Щербатый, хотя в душе всё ещё ныла тоска по потерянному клинку.
Цюй Цзяньлэй не придал этому инциденту значения. Они были квиты, и он не боялся мести. Пустошь — место, где правит сила. Мусорщики лучше всех умеют приспосабливаться, а те, у кого нет чутья, давно сгинули в какой-нибудь канаве. Он закрыл вопрос, а значит, у Щербатого не было причин лезть на рожон.
Мимо проехали ещё два мотоцикла. Завидев Цюй Цзяньлэя, оба притормозили, но, не увидев с его стороны никакой реакции, снова набрали скорость. Очевидно, таких недальновидных, как Щербатый, было немного. Мир Мусорщиков тесен. Смерть сразу нескольких крутых парней разнеслась быстрее лесного пожара.
Однако вскоре к нему всё же подошли с претензией.
Это был слегка полноватый молодой человек.
— Простак, так это тебе достался лазерный пистолет моего босса?
Он был одним из подручных Господина Третьего, почти учеником. У Господина Третьего не было одной ноги, и ему было тяжело передвигаться по горам мусора. К тому же он был уже стар, поэтому нанял себе двух помощников. В поиске ценного хлама нужен намётанный глаз. У Господина Третьего глаз был, а вот сил уже не хватало, так что он многому научил своих людей.
Железная Башка был другим. Хоть у него и был череп из сплава, это не мешало ему передвигаться, и он всегда работал в одиночку. Он был молод, силён и не хотел ни с кем делиться добычей.
Господин Третий неплохо обходился со своими помощниками, даже снабдил их оружием. У этого, например, был короткий вибрационный клинок. По его упитанной фигуре было видно, что живётся ему неплохо. В Пустоши наесть бока было ох как непросто.
Брови Цюй Цзяньлэя сошлись на переносице.
— Я нашёл его. Что ты хочешь сказать?