Глава 74
Песнь Океана был счастлив.
Да и как ему было не радоваться? Совершить прорыв в новое царство, закрепить прозрения, а затем отвесить пощёчину старому врагу – о чем еще можно мечтать?
Если после твоего возвращения старый враг не лежит сломленный и не рыдает — можешь ли ты вообще называть себя настоящим культиватором?
Песнь Океана знал: герои священных текстов наверняка гордились бы им.
Теперь пришло время явиться пред очами старых знакомых и помочь им ускорить культивацию. Секта Лагеря Полукровок оставалась точно такой же, какой он её помнил.
Солнце клонилось к закату. Народу вокруг было немного, хотя несколько человек всё же обернулись, когда он неторопливо шествовал по лагерю. Должно быть, они восхищались его величием и статью.
Песнь Океана замер под этими взорами, заложив руки за спину, пока его одеяния героически развевались на ветру. Восхищённые взоры толпы – именно такие мелочи на пути культивации и придавали жизни смысл.
Сам он и не подозревал, что окружающие просто пытались понять, кто это такой и что он здесь забыл. И почему, собственно, он стоит на унитазе посреди лагерного двора.
Так продолжалось до тех пор, пока по лагерю не проследовал один весьма рассеянный кентавр. В одной руке он держал газету, наслаждаясь отдыхом после долгого дня и разгадывая кроссворд – его излюбленное занятие на досуге. В другой же сжимал сэндвич, только что прихваченный из столовой.
— О нет, — Он выронил и то, и другое, быстро перебирая копытами в сторону циклопа… или не совсем циклопа – тут он не был уверен. Но кентавр быстро подбежал, прекрасно понимая, кто перед ним.
— Приветствую, собрат по Дао! — Радостно воскликнул Песнь Океана, сложив ладони и вежливо поклонившись, как и подобает при встрече равных.
Хирон моргнул, но не растерялся:
— Ты что здесь делаешь? Как ты здесь оказался?
— На какой из вопросов ты желал бы получить ответ, собрат по Дао?
— Как ты прошел сквозь барьер?! — Хирон пребывал в полнейшем замешательстве, ведь чудовища не могли войти без прямого дозволения. Справедливости ради, такое разрешение мог дать любой из главных богов.
— Я прилетел! — ответил Песнь Океана.
— Как?
— На мече, разумеется, — отозвался Песнь Океана так, словно это была самая очевидная вещь в мире.
— Это не… — Хирон вздохнул, вспомнив их прошлую встречу, когда тот просто улетел верхом на мече. — …Я не это имел в виду. — Он покачал головой, внезапно почувствовав себя так, словно имеет дело с Дионисом. — Ты не можешь просто… зайти сюда без разрешения.
Песнь Океана замялся:
— Не могу?
— Нет.
— …Тогда как же я вошел?
— Вот это я и хочу выяснить, — в голосе Хирона прорезались резкие нотки, вызванные не гневом, а постепенным истощением терпения.
Песнь Океана несколько мгновений молча смотрел на него, прежде чем заговорить снова:
— Собрат по Дао! Я желаю сообщить о прорехе в вашей безопасности!
Хирону стоило немалых усилий удержаться от того, чтобы не закрыть лицо рукой. — Тебе нужно разрешение от одного из богов.
— О.
Хирон, видя, что тот вроде бы понял, наконец вздохнул:
— Не мог бы ты...
— Внемли! — Песнь Океана достал телефон. — Мой «Сектафон». — И игнорируя Хирона, он начал набирать номер.
— Алло?
— Приветствую!
— А, это ты. Мне и правда стоит сохранить твой номер. Чего тебе?
— Мне нужны слова самой богини! — Ответил Песнь Океана, давая понять, что говорит с Мель – точнее, с Хель в данном случае.
— …Что?
— Мне нужно, чтобы ты как богиня дала мне разрешение войти в Лагерь Полукровок, — пояснил Песнь Океана.
— А-а, — небрежно бросила она. — Ладно, без проблем. Можешь входить и выходить, когда вздумается. Я занята ужином, так что если это всё, я пошла.
— Благодарю, собрат по Дао!
— Не за что. — Она повесила трубку.
Песнь Океана выжидающе посмотрел на Хирона:
— Вот, у меня есть разрешение.
У Хирона дернулся глаз. — Кто это был, можно точнее? — Он хотел быть уверен на все сто, прежде чем кого-то обидеть.
— Хель, — ответил Песнь Океана. — Богиня Смерти, владычица Хельхейма и так далее, и тому подобное.
Хирон открыл рот, чтобы ответить, но слова давались с трудом:
— Прошу прощения?
— Хель, боги…
Хирон поднял руку, останавливая его. — То есть я не ослышался. Ты не можешь просить разрешения у богов из других пантеонов.
— Тебе определённо стоит чётче формулировать правила, — укоризненным тоном произнёс Песнь Океана. — Иначе возникает путаница.
У Хирона снова дёрнулся глаз. — Тебе нужно разрешение от бога… — он осёкся. — …который владеет лагерем От одного из Владельцев домиков.
Песнь Океана понял, что должен сделать.
Особая техника: призыв старшего.
Он швырнул алтарь прямо перед Хироном. Один из его запатентованных (заявка на рассмотрении) алтарей быстрого развёртывания.
Хирон, разумеется, узнал его; он знал символы всех божеств.
Он и позабыл, что теперь в лагере есть ещё один бог, чей домик здесь представлен, – бог, которого по большинству мерок считали низшим.
— Бог Олимпа. — поправился Хирон.
Песнь Океана, не теряя ни секунды, выставил ещё один алтарь.
На этот раз – Посейдона.
Хирон вскинул руки. — Ладно, хорошо, только не устраивай проблем.
В этот момент он осознал, что спорить бесполезно.
— Тогда я пойду искать своих младших братьев! — Песнь Океана спрыгнул с унитаза.
— …И почему он здесь?, — прошептал сам себе Хирон.
— Я…
— Вообще-то, не хочу знать, — Хирон тяжело вздохнул. — Просто… сделай с ним что-нибудь, пожалуйста.
Он развернулся и зашагал прочь.
Песнь Океана обдумал слова Великого Учителя.
Унитаз ему был не особо нужен; тот не шёл ни в какое сравнение с золотым, украшенным драгоценными камнями троном, который он… раздобыл ранее.
И тут его посетила блестящая идея.
— Я видел такое в одном кино, — он опустился на колени, достал маркер и вывел слова на фарфоровом троне.
Осмотрев результат, он гордо кивнул самому себе и направил палец на унитаз; поток ци ударил в него, окутал и просочился внутрь.
Получив разрешение, он отправился искать Перси и Малкольма.
Когда Песнь Океана ушёл, несколько любопытных обитателей лагеря подошли поближе, недоумевая, откуда посреди тренировочной площадки взялся унитаз.
Приблизившись, они увидели, что на нём что-то написано.
«Кто бы ни завладел этим унитазом, если он будет достоин, – обретёт всю силу Ареса».
Смысл надписи ускользал от них, но когда кто-то попытался сдвинуть его с места, оказалось, что унитаз не поддаётся.
Вскоре вокруг собралась толпа: всё больше ребят пробовали поднять его.
***
Песнь Океана раскинул своё Божественное Чувство и обнаружил тех, кого искал.
Немного в стороне от лагеря, у озера, он нашёл Перси и Малкольма, упражнявшихся в фехтовании.
Это была скорее игра, чем серьёзный поединок.
Песнь Океана бесшумно ступил на песчаный берег; песок под его ногами даже не шелохнулся.
Двое мальчишек обменивались ударами, и вдруг глаза Перси расширились прямо посреди боя — он чуть не получил по голове.
— Братан!
Малкольм тоже замер.
— Учитель!
— Вы оба стали лучше, я доволен, — Песнь Океана заговорил тоном мудрого и искушённого культиватора. — Похоже, вы добились больших успехов в своей культивации. Подойдите, я взгляну на ваши базы культивации; садитесь передо мной, скрестив ноги.
Перси просто пожал плечами, а вот Малкольм проявил больше энтузиазма.
Поначалу Малкольм не понимал почти ничего из того, что говорил Песнь Океана, и даже относился к этому со скепсисом, но… результаты говорили сами за себя.
Это было не страннее новости о том, что его мать – греческая богиня, а вокруг под прикрытием магического Тумана рыщут монстры.
Песнь Океана положил ладонь на спину Перси. — Запусти вращение базы культивации, а я посмотрю, как у тебя идут дела.
Он почувствовал, как ци внутри его Младшего Брата начала движение по меридианам.
— Да, да, ты уже почти на Пике Царства Конденсации Ци. Поистине, мой младший братец – гений.
— Правда? — Отозвался Перси. — Все мои учителя говорят, что я особенный. Только не в хорошем смысле.
— Не переживай, Младший Брат! Мои учителя говорили то же самое! — Песнь Океана ободряюще кивнул.
— Погоди, ты ходил в школу?
— Следующий, Малкольм! — Песнь Океана положил руку на спину своего первого ученика, и его глаза расширились. — Ты вот-вот совершишь прорыв. Не казалось ли тебе, будто ты сдерживаешь невидимый прилив, который становится всё мощнее и мощнее?
— Э-э… я чувствовал вздутие, — ответил Малкольм.
— В сущности, это одно и то же, — отмахнулся Песнь Океана. — Ты как раз на перепутье. Я помогу тебе пробиться. — С этими словами он сел, скрестив ноги, и прижал обе ладони к спине Малкольма.
— Что мне делать?
— Вращай свою базу культивации так быстро, как только можешь. Все твои меридианы чисты; ци должна пронестись по телу подобно циклону, всё быстрее и быстрее. Заставь её сгуститься, превратив газ в жидкость, а затем собери её в озеро.
Малкольм был сыном Афины – дитя Мудрости.
Хотя слова наставника и казались нелепицей, он сумел ухватить суть того, что от него требовалось, и сосредоточился на указаниях Песни Океана. Казалось, его мягко направляет невидимая рука. Тонкая струйка чужой ци проникла в тело Малкольма, облегчая процесс.
Энергия внутри него неслась по меридианам, завершая круг за кругом, вращаясь в теле всё быстрее и быстрее; на лбу выступил пот. Кожа покраснела, тело начало разогреваться, и Перси увидел, как от Малкольма повалил пар.
— Хорошо, продолжай. Ты почувствуешь нечто вроде невидимой преграды – не давай ей остановить тебя. Штурмуй её, сотри в порошок. Твоя ци – это твоё оружие, атакуй! — Скомандовал Песнь Океана.
Сгущение и укрепление были основой начальных царств.
— Быстрее и быстрее, не сомневайся в себе, — продолжал он подбадривать ученика.
Малкольм выплюнул хлынувшую к горлу кровь, и глаза Песни Океана расширились:
— Очень хорошо! Ты становишься настоящим культиватором!
Малкольм не понимал, что это значит, он был почти целиком сосредоточен на том, что происходило внутри него.
— Ты почти у цели! — Песнь Океана подтолкнул его, добавив ещё самую малость своей силы.
Эта единственная нить ци рванулась вперед, и внутренний цикл ускорился настолько, что превратился в настоящий вихрь. Энергия начала уплотняться – или, в данном случае, сжижаться.
— Придай ей форму. Пусть твоя ци соберется в спокойное озеро, в око бури.
Это напоминало капель из крана, когда трубы вот-вот лопнут по швам. Капля за каплей.
У него не было того преимущества, которым обладали Песнь Океана или Перси благодаря своей связи с водой, – они могли отбросить осторожность и перешагнуть через предел, зная, что исцелятся в считанные мгновения.
Несмотря на долгие объяснения, на деле всё произошло в считанные мгновения. Циклон внутри него начал стихать; ярость в меридианах угасла, поскольку «топлива» для поддержания вращения больше не осталось. Газообразная ци истончилась и почти полностью рассеялась. Теперь в его даньтяне покоилось целое озеро чистой энергии.
— Отлично сработано! Ты успешно прорвался в Царство Закладывания Основы. Это царство – фундамент, на котором будет зиждиться вся твоя дальнейшая культивация! Не вставай; сиди спокойно и прочувствуй изменения в теле. Твоя ци тоже изменилась: она стала менее эфемерной, более плотной, сильной, и каждая единица твоей ци несёт в себе многократно большую силу, чем прежде.
— Чем это воняет? — Перси брезгливо зажал нос и рот рукой.
— Запах успеха, Младший Брат, — Песнь Океана встал, сцепив руки за спиной. — А ещё его тело выталкивает примеси. Закладывание Основы строит не только фундамент культивации, но и фундамент твоего тела. Сильная база культивации нуждается в поддержке сильного тела. Скрытые смертельные недуги, которые могли у тебя быть, кости, сломанные в детстве и неправильно сросшиеся, плохой холестерин и так далее — всё исправлено. Это тело выталкивает всё это наружу.
— Пахнет какашками, — добавил Перси.
— Именно так, — Песнь Океана мудро кивнул.
— Я вас слышу, — невозмутимо произнес Малкольм.
Песнь Океана сморщил нос. — Ладно, время закрепления окончено; пора сделать перерыв.
— Постой, что? — Выкрикнул Малкольм, смущенный тем, что Песнь Океана поднял его за воротник.
— Опля! — Он бросил Малкольма в озеро, чтобы тот отмылся.
— Мне тоже это нужно сделать, верно? — Спросил Перси.
— Ты почти у цели. Ты находишься примерно на Пике Конденсации Ци. Сначала тебе нужно закрепиться, достичь предела, и тогда ты будешь готов штурмовать барьер к Закладке Основы.
— Круто.
— Хочешь научиться классным атакам мечом?
— Я смогу выкрикивать их названия, как ты? — Глаза Перси загорелись.
Если бы Песнь Океана не знал, что Перси его брат, это бы подтвердило его догадку.
— Конечно! Какой же культиватор не выкрикивает свои атаки, когда их выполняет!? — Праведно воскликнул Песнь Океана. — И нам следует подобрать тебе приличную одежду, это сделает тебя сильнее.
— …И как это работает? — Моргнул Перси.
— Если ты понтуешься перед противником, это снижает его боевой дух, а значит, делает сильнее тебя.
Перси не был уверен, что это правильно, но он знал недостаточно, чтобы спорить, поэтому он просто принял это.
Арес сидел в своем доме.
Он никогда прежде не чувствовал себя таким бессильным.
Чистить навоз из конюшен? Он мог бы это вытерпеть – в конце концов, другим приходилось делать и похуже. Черт, даже Геракл делал это, когда его мать закатывала истерику.
Они даже назвали это подвигом и сделали легендарным.
Чистку лошадиного навоза Арес мог стерпеть.
Но теперь этот ублюдок-циклоп украл его унитаз.
Помимо прочего.
А то, что его унитаз исчез из дома, было настолько ошеломляющим, что он постоянно чувствовал раздражение.
Сейчас, будучи «смертным», он вынужден был идти около десяти минут, чтобы воспользоваться уборной в лагере вместе с детьми.
Если он был готов смириться со стойлами, то он мог смириться и позвать кого-нибудь на помощь, чтобы отомстить.
Возможно, сейчас его наказывали как смертного, но он все еще был Аресом, Богом Войны, и не позволил бы какому-то сопляку-циклопу издеваться над собой.
Вот почему он встрепенулся, когда кто-то постучал в дверь.
— Ди́та! — Радостно ответил он, распахивая дверь.
Афродита, Богиня Любви, игриво стояла в дверном проеме. — Ты собираешься впустить меня, или хочешь, чтобы все видели~
Арес видел ее выражение и знал, что произойдет.
Но он не мог позволить себе отвлечься!
— Я позвал тебя не просто для развлечения.
Ее выражение изменилось, и она поджала губы. — Я не собираюсь кувыркаться с тобой, чтобы вытащить тебя из наказания побыстрее, — фыркнула она, проходя мимо него в его дом. — Здесь... уютно, наверное.
— Мне не нужна твоя помощь с моим наказанием; мне нужна твоя помощь кое в чем другом. Можешь ли ты… — он прочистил горло. — …Наказать смертного за меня?
Афродита посмотрела на него и затем хихикнула про себя. — О боги, кто-то расстроил тебя? И ты бежишь ко мне, чтобы я со всем разобралась?
Арес был расстроен, потому что она была права.
— Бедняжка Арес даже не может наказать смертных за то, что они над ним потешаются.
— Ладно, ты поможешь или будешь дальше надо мной издеваться? — Проворчал Арес. — Я искренен и прошу о помощи.
— И это восхитительно. — Она ущипнула его за щеку, но он раздраженно отмахнулся. — Ладно-ладно, считай, что дело сделано. Уже ради этого стоило приехать.
Бог Войны выдохнул с облегчением. — Спасибо, Дита, я этого не забуду. Лишь бы ты разделалась с этим ублюдком-циклопом, а что ты попросишь взамен, мне плевать. Я вот думал, может, ты начнешь с…
— Циклоп? — Афродита замерла.
Арес злорадно усмехнулся. — Точно, этот ублюдок бонаквы. Как-то там Водный его звали, я не знаю, мне плевать.
— Песнь Океана?
— Он самый, — Арес пренебрежительно махнул рукой. — В общем, я хочу, чтобы он страдал. Он забрал мой унитаз, Дита. Нельзя посягать на туалет мужчины! Время мужчины в туалете священно. И даже не заставляй меня говорить о моей стиральной машине! Ты знаешь…
Слова оборвались, потому что он почувствовал крепкую хватку на своем горле.
— Ха-ха, я подумала, что ослышалась. Ты сказал, что хочешь отомстить Песни Океана? — Ее слова все еще звучали нормально, но выражение лица потемнело, и Арес понял: что-то не так.
— М-м-пф-гх!? — Он не мог нормально говорить, пока она не ослабила хватку. — Что на тебя нашло?! Ты бесишься из-за какого-то глупого чудовищного отродья?
Афродита улыбнулась.
Такая улыбка, что способна покорять сердца и разорвать царства. Ее хватка на шее Ареса ослабла, но ее рука схватила его за воротник, и она потянула его вперед, пока их лица не оказались прижаты друг к другу. — А теперь слушай сюда, мелкий засранец. Если ты хоть что-нибудь – и я имею в виду что угодно – сделаешь, чтобы ему навредить, я вырву твою Военную Сферу, которая когда-то принадлежала мне, и засуну её тебе в задницу.
— Что!?
Она схватила его и швырнула сквозь одну из его внутренних стен.
Бог Войны был ошеломлен, сбит с толку и истекал кровью из головы, когда ударился о землю.
— Я, блядь, шепелявила? — Она снова подняла его. — Слушай внимательно, ублюдок. Это чудовищное отродье, этот циклоп, о котором ты говоришь, вызывает у меня самые сладкие, самые приторные и цельные чувства любви, какие я испытывала за многие годы.
Арес собирался что-то сказать, но она схватила его за голову и снова и снова била ею о другую стену, чтобы донести свою мысль.
— Ты знаешь, каково это – когда диабет вводят прямо в твои вены? — Она отдернула его; его лицо было в крови, и он издал слабый стон. — Он влюблен в Гекату. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Она отпустила его.
Она вытерла руки, презрительно усмехаясь.
— Гекату. Ты хотел разрушить их милые маленькие отношения?! — Она снова пришла в ярость и начала пинать его. — Ты хоть представляешь, когда я в последний раз видела, чтобы Геката чувствовала трепет в сердце?! Я не помню!
Она пнула его еще сильнее, и он поскользил по комнате.
Она схватила его за воротник, снова подняв его, пока их лица не оказались на одном уровне. — Ты не посмеешь разрушить мои любимые отношения! Ты понял?!
— Д-да. — прошамкал он.
— Хорошо, — Она уронила его в последний раз, нахмурившись. — Не смей лезть в мои пейринги.
Презрительно фыркнув, Богиня Любви оставила его там: сбитого с толку, окровавленного и по-прежнему без унитаза.
A / N .
Время Песни Океана в Лагере Полукровок начинается; он, вероятно, останется на день или два. Уверен, все будет хорошо.
В конце концов, у него есть разрешение.