Глава 19. Пространственная печать!
— Замри!
Один-единственный слог. Тихий, лишенный надрыва голос, но мир вокруг в мгновение ока словно застыл, поставленный на паузу.
Вокруг беснующегося «Монолита» пространство внезапно пошло густой лазурной рябью. В следующую секунду волны замерли, превращаясь в идеальный, полупрозрачный куб. Двухтонный стальной зверь, вместе с поднятой им пылью и вихрями раскаленного пара, оказался замурован внутри этой незримой темницы.
Он напоминал доисторическое насекомое, навеки застывшее в куске чистейшего янтаря.
В цехе воцарилась мертвая тишина. Рабочие замерли с открытыми ртами, позабыв, как дышать. Шэнь Цинцы, всё еще сжимая меч, оцепенела.
В воздухе, над обломками и хаосом, без всякой опоры стоял человек. Шэнь Хунъюань.
На нем были старые армейские брюки и застиранная майка, в руке он всё еще сжимал скорлупу от грецкого ореха. Даже не взглянув на учиненный разгром, он небрежно щелкнул пальцами правой руки в сторону лазурного куба.
Щёлк!
Звук был чистым и звонким, как удар хрусталя.
Внутри пространственной ловушки, прямо там, где находился энергоблок «Монолита», реальность на долю секунды исказилась, словно слои пространства сдвинулись относительно друг друга. Невидимое лезвие пустоты ювелирно перерезало магистральные кабели питания.
Надрывный вой сирены оборвался. Алые огни в окулярах погасли. Лазурный куб медленно истаял, и лишенный жизни механический колосс рухнул наземь, подняв тучу серой пыли.
Кризис был миновал.
Пока люди приходили в себя, оглушенные явленным им божественным могуществом, из кучи ржавого лома в углу донеслось крайне неуместное кряхтение.
— Кх... кхм...
Лу Бэйчэнь, пошатываясь, выбирался из завалов. Его элитная экипировка превратилась в лохмотья, лицо было залито кровью и мазутом, а вывихнутая левая рука беспомощно повисла. Вид у «гения» был жалкий.
Первым делом он, впрочем, не бросился осматривать раны, а попытался вернуть лицу достойное выражение. Сквозь грязь и кровь он выдавил гримасу трагического благородства.
— Дядя Шэнь... — просипел он, прижимая руку к груди. Голос его дрожал от фальшивой искренности. — Я пытался сдержать его... но мощь машины превзошла мои расчеты. Главное, что люди не пострадали... а мои раны... это сущие пустяки.
Он инстинктивно искал взглядом Шэнь Цинцы, надеясь увидеть в её глазах хотя бы тень сочувствия. Но девушка даже не обернулась.
Её взор был прикован к Су Мину. Вернее — к его лбу и идеально симметричной вмятине на грудной броне «Монолита». Контур вмятины с пугающей точностью повторял очертания черепа юноши.
Серебристое сияние в её руках медленно угасло, и Шэнь Цинцы убрала клинок. Она смотрела на Су Мина, и в её глазах боролись недоверие, шок и то чистое, жадное любопытство, которое испытывает истинный мастер при встрече с чем-то запредельным.
Пока Бэйчэнь продолжал свой сольный спектакль, рабочие лишь переглядывались. Все они видели правду. Как именно S-ранговый «герой» вступил в бой? По-хозяйски похлопал робота по плечу и тут же улетел в стену от первой же оплеухи. «Защищал рабочих»? Парень, тебя отбросило в прямо противоположную сторону!
Но вслух сказать никто не решался.
Шэнь Хунъюань плавно опустился на землю — его приземление было почти бесшумным. Секунду назад он выглядел как грозное божество, повелевающее законами мироздания, но стоило ему подойти к останкам «Монолита», как маска величия мгновенно осыпалась.
— Ох, матерь божья! — простонал он, хлопая себя по бедрам и едва не плача над грудой металла. — Это же топовая комплектация! Восемь миллионов! Вы хоть понимаете, что такое восемь миллионов?! Тут одна покраска антимагнитной брони на сотню тысяч потянет! Какая сволочь это сотворила?!
Рабочие коллективно окаменели. Куда делся великий мастер? Перед ними снова был прижимистый владелец завода.
— Папа! — Шэнь Цинцы прижала ладонь к лицу.
— Что «папа»?! — Хунъюань почти рыдал, указывая на вмятину в нагруднике. — Посмотри на этот пролом! Кто это сделал? Кто посмел крушить моё имущество?!
Следуя взглядом по вектору удара, он миновал дочь и уставился на фигуру неподалеку.
Су Мин.
Юноша всё еще замер в позе после удара головой, его ноги были глубоко впаяны в раскрошенный бетон, словно сваи. Центр внимания мгновенно сместился на него.
Шэнь Хунъюань выпрямился. Боль за кошелек сменилась предельной бдительностью. Он видел финал схватки из пролома в стене.
Первый ранг, Черное Железо. Талант F-ранга.
Принять на себя таран трехтонной машины и пробить ей грудь собственной головой?
Старый волк Хунъюань не верил в сказки. Даже для S-ранга первого уровня это было за гранью возможного.
«Может, подосланный убийца? Шпион конкурентов?»
Лицо Шэнь Хунъюаня посуровело. Он направился к Су Мину, и каждое его слово падало, как гранитная плита:
— Значит, это ты искалечил мою машину?
Вместе со словами он высвободил духовное давление. Не в полную мощь — ровно столько, чтобы обычный практик ранга Черного Железа рухнул на колени, а Серебряный — ощутил дрожь в сердце. Это был тест. Под таким прессом невозможно скрыть истинный уровень энергии.
Су Мин почувствовал, как в затылке запульсировало. Не от страха или слабости — его чувства, обостренные системой, уловили в этой проверке скрытую угрозу. Старик прощупывал его нутро.
Если он сейчас просто встанет и спокойно отряхнется, он подпишет себе приговор. Нужно играть. И играть так, будто от этого зависит жизнь — потому что так оно и было.
Су Мин не колебался. Он закатил глаза, и его восьмисотпятидесятикилограммовое тело с гулким звуком завалилось навзничь.
БУМ!
Потрескавшийся бетон принял его, подняв облако пыли. Су Мин обхватил голову руками и забился в припадке, испуская истошный, душераздирающий вопль:
— А-а-а! Боль! Слишком тяжело! Моя голова... она раскалывается! Вес... он не останавливается! Хватит! Пожалуйста!!
Голос сорвался на хрип. Актерская игра уровня «Оскар» в жанре трагедии.
Шэнь Цинцы побледнела и мгновенно загородила юношу собой.
— Папа! Он тут ни при чем! Он спас всех! Он закрыл собой людей! — в её обычно холодном голосе прорезались нотки паники, которых она сама не заметила.
Женщина-сортировщица первой пришла в себя и, подбежав, закрыла Су Мина своим телом.
— Хозяин, не трожьте его! Мальчик за меня заступился! Если бы не он, от меня бы только мокрое место осталось!
Ли-Шрам, волоча раненую ногу, тоже приковылял к ним, вставая в живой щит.
Шэнь Хунъюань замер. Он убрал давление, подошел ближе и присел рядом с бьющимся в «конвульсиях» парнем. Тот рыдал так натурально, что у него даже потекли сопли.
В этот момент подбежал запыхавшийся Лю Фэн. Увидев картину, он быстро зашептал на ухо владельцу:
— Вторичная мутация... Плотность костей на уровне чугуна... В личном деле — хрупкость костей, но на деле всё наоборот. Кажется, его талант пожирает жизненную силу, превращая тело в камень...
Хунъюань нахмурился. Он протянул руку и коснулся плеча Су Мина. В ту же секунду его лицо изменилось.
На ощупь — обычная кожа. Теплая, мягкая. Но под ней... под ней не было податливости человеческого тела. Пальцы Хунъюаня уперлись в нечто, обладающее плотностью литой вольфрамовой стали.
Старик медленно поднялся, глядя на стонущего юношу. Его подозрительность сменилась глубоким, горьким сочувствием. Он видел такие случаи в военных архивах.
Редчайший и трагический сбой. Некоторые таланты усиления при экстремальном стрессе начинают необратимый процесс «окаменения». Практик получает чудовищную силу и плотность, но его плоть постепенно утрачивает жизнь, превращаясь в статую. Такие люди редко доживают до тридцати. Чаще — гаснут к двадцати пяти.
— Всем разойтись, — негромко распорядился Хунъюань, махнув рукой рабочим. — Сегодня завод закрыт. Всем выходной с сохранением оплаты.
Он еще раз взглянул на Су Мина, хотел что-то сказать, но лишь тяжело вздохнул. Жаль парня. Такая железная воля, и такая страшная цена.
Слух о «человеке-бомбе» Су Мине разлетелся по заводу за полчаса. Сам Су Мин, лежа на земле, втайне перевел дух. Сработало.
Шэнь Хунъюань подошел к останкам «Монолита» и коснулся зазора в плечевом суставе. Он замер на мгновение, прикрыв глаза. Его чуткие пальцы уловили едва заметный след чужеродной энергии.
Остаточная волна Изначального Магнетизма.
Хунъюань медленно выпрямился, отряхивая руки от пыли. Он вздохнул, как родитель, поймавший ребенка на скверной пакости.
— Господин Лу...
Фигура в лохмотьях, пытавшаяся по-тихому проскользнуть к выходу, замерла. Шэнь Хунъюань не стал давить аурой или кричать. Он просто снова щелкнул пальцами.
Ву-у-ум!
Глаза Лу Бэйчэня расширились от ужаса. Он почувствовал, как пространство вокруг его рук и ног мгновенно превратилось в сверхтвердый монолит. Он оказался пригвожден к месту, словно заспиртованный образец в банке.
Шэнь Хунъюань подтянул к себе сломанный складной стул, по-хозяйски уселся и прикурил дешевую крепкую сигарету.
— Куда же ты так спешишь, сынок? — выдохнул он сизый дым. — Кажется, нам пора обсудить счета, не так ли?