Глава 70.1 Я люблю Першати
Теодор последовал за Харари в гостиную, плюхнулся на диван и спросил:
— Ты приехала, чтобы забрать Селфи?
— Я его бросила, зачем мне забирать его?
Красные глаза Теодора яростно сверкнули.
— Точно. Я и забыл, что ты его оставила, наплевав, выживет он или нет. Потому что ты даже смотреть на него не могла без страха, — прошипел он, грубо одергивая шейный платок.
Несмотря на очевидную издевку в его голове, Харари не смутилась. Она не услышала ничего неожиданного.
— Почему ты здесь? Почему ты сознательно сюда пришла? Ты же знаешь, что если тебя заметит Глория или Серсия, тебе несдобровать.
— Я не могла просто стоять и смотреть, как еще один человек становится жертвой твоей семьи, которой в свое время стала я.
— Жертвой?
Теодор прожег глазами ее спокойное, собранное лицо. Его рука потянулась к рукояти меча.
Харари не шелохнулась, спокойно сидя на своем месте.
— Да, жертвой. Ты согласен со мной, и поэтому отослал ее в спальню первой, разве не так?
Теодор нахмурился. Она попала в точку. В итоге Харари стала жертвой проклятия. Из-за него она потеряла любимого человека и свое счастье. Теодор не хотел показывать это Першати. Время, которое им предстояло провести вместе, было ограничено, и он не хотел, чтобы в эти оставшиеся дни она жила в страхе. Он не хотел, чтобы она смотрела на него с презрением.
— Ее светлость знает о семейном секрете?
— Даже если не знает, ты больше не член семьи. Это не твое дело.
— Я думала, ты сказал, что ты не заинтересован в браке с женщиной и не хочешь больших жертв, — во взгляде Харари было презрение по отношению не только к Теодору, но и ко всему роду Лапилеонов, — полагаю, по итогу ты просто очередной эгоист из рода Лапилеонов. Ничего не попишешь.
— Вижу, ты проделала такой большой путь, чтобы поздравить меня со свадьбой. Я принимаю твое сообщение.
— Я думала, ты будешь другим, — Харари положила ладони на колени и выпрямила спину, — оставшись в одиночестве, я невероятно страдала после смерти твоего брата. Двое невинных людей погибло из-за ошибки твоей сестры. Ты все видел своими собственными глазами. Я думала, что хотя бы ты преодолеешь свою жадность и предотвратишь страдания еще одного человека.
Она могла не озвучивать это. Он и так это знал. Он думал об этом каждое мгновение своей жизни, в реальности и во сне. Он сдерживал свое желание сжать эту потрясающую женщину в своих руках и горячо поцеловать, любить каждую частичку ее тела и расцеловывать ее с ног до головы каждый день. Он прекрасно все понимал.
— Это все, что ты хотела сказать? — Теодор уставился на Харари, сжав руки в кулаки.
— Может, для тебя это мало что значит, но для кого-то вроде меня это вопрос жизни и смерти.
— Как драматично.
— Да, может. Но если это спасет чью-то жизнь, мне плевать.
— Если ты хотела побыть драматичной, почему тогда не осталась с Селфи и не стала его воспитывать?
Жестки слова Теодора ударили в цель, и Харари впервые за их встречу поморщилась. Теодор надавил сильнее:
— Если ты знала обо всех слухах вокруг Лапилеонов, ты бы знала, что Селфи останется здесь.
Лицо Харари болезненно искривилось, как будто она изо всех сил пыталась оставаться в сознании после сильного удара по голове. Она сжала руки с такой силой, что у нее побелели костяшки.
— Разве ты не знала, что можешь столкнуться с Селфиусом, если придешь сюда? И что твой вид может вызвать у него мучения?
— Я не могу любить этого ребенка. Просто не могу. Возьми я его с собой, я бы держала его в изоляции, мучала бы и… — Харари на мгновение замолчала, чтобы восстановить дыхание, — убила бы его.
— Выбирай выражения. Ты не слышала мои слова о том, что Селфиус здесь?
— Я больше никогда не хочу ввязываться в эту историю с проклятием.
— Вот почему мы позволили тебе оставить Селфиуса и уйти. Ты должна притворится, что не слышишь и не видишь ничего, что здесь происходит, — яростно рыкнул Теодор.
Он стиснул руки в кулаки и понизил голос, четко цедя каждую букву сквозь стиснутые зубы:
— Какой бы глупой ты ни была, ты должна была подумать о том, что почувствует Селфиус при виде тебя.
— Если бы я была способна на такие мысли, я бы изначально его не бросила.
— Хах! — холодно усмехнулся Теодор, резко откидывая волосы.
Харари оставалась такой же элегантной и собранной, как и всегда, но внешний вид сильно изменился. Ее шляпа выцвела, а край платья износился. Она была женщиной, которая когда-то верила, что любовь пересилит все, даже проклятие. Однако ее судьба была довольно трагична.
Теодор все еще помнил день похорон брата. Харари истощила себя рыданиями и почти упала в обморок. Она была в таком отчаянии, словно потеряла все. Словно погибнув на тонущем корабле без единой спасательной шлюпки, она рухнула в тот день, сказав, что ее счастье закончилось.
Харари ненавидела проклятие, забравшее ее любовь, настолько же, насколько его боялась. Травмированная произошедшим, она оставила Селфиуса, попавшим под влияние того же проклятья, и сбежала ради сохранения своей жизни.
— Учитывая, как ты жалеешь Селфиуса, ты же не думаешь о создании еще одного несчастного ребенка, не так ли?
— Что?
— Ее светлость, может, зависит от тебя сейчас, — Харари опустила опустевший взгляд, — но ты никогда не знаешь, когда может умереть тот, кто попал под влияние проклятья. Твой брат, мой бывший муж. Если ты умрешь также, как он, ее светлость останется одна. Как я.
Его сердце пронзила такая боль, словно его ударили ножом. Тяжелая вина, окутывавшая его каждый раз, когда чувствовал счастье при взгляде на Першати. Как вчера, так и сегодня. Это было жалкое отчаяние, которое он был вынужден испытывать снова и снова.