Глава 51.2 Ложное воспоминание
Идя по длинному ковру коридора, мы еще какое-то время молчали. Наконец, я заговорила, пытаясь разбавить напряженную атмосферу:
— Полагаю, Айлетт хорошо поживает?
— Да, разумеется. Она хорошо ест и спит и у нее много времени на игры. Она была очень счастлива получить ваше недавнее письмо. Один раз она заснула вместе с письмом в руках, а потом плакала из-за того, что оно помялось.
Финнеас говорил об Айлетт с улыбкой.
— Она также усердно учится. Она хочет выучить весь алфавит еще до того, как начнет учиться в академии. Недавно она хотела помочь мне с моим исследованием. Было очень забавно наблюдать, как она, будучи такой малышкой, так усердно трудится.
— Приятно слышать. Я очень волновалась, что Айлетт будет тяжело вспоминать ее прошлое, учитывая ее возраст.
— Иногда ей снятся кошмары о тех временах и она просыпается в слезах, но она очень усердно пытается это преодолеть. Она такая храбрая. Ох, и прежде, чем я ушел, она нарисовала мой портрет. Оказывается, у нее талант к рисованию. У нее много дарований.
Финнеас, кажется, очень привязался к Айлетт. Тяжесть, которую я чувствовала, исчезла.
Финнеас, счастливо говорящий об Айлетт, вдруг замер.
— Финнеас?
Я остановилась и повернулась к нему.
Он прервал зрительный контакт и опустил голову, как будто чувствовал вину за что-то.
— Финнеас. Что такое?
— Я слышал, что случилось с Селфиусом. Мне стоило лучше заботиться о нем, но я провалился. Это моя вина.
— Что произошло с Селфи?
Он говорил о том, что произошло в академии? Откуда он узнал? Никаких слухов о произошедшем не ходило, и никаких статей не публиковалось. Я удивленно распахнула глаза.
Финнеас, должно быть, понял, о чем я думала:
— У Глории есть глаза и уши повсюду.
Точно. Однажды Глория держала все общество на ладони. Ее часто называли эпицентром той бури, что называлось светским обществом. Теперь я понимала.
— Если честно, я думал, что Селфиус гораздо сильнее, чем он есть. Он также очень самостоятельный. Это моя вина, что я не заметил, что он притворяется таким, и что на самом деле все не в порядке.
Я приблизилась к Финнеасу с грустной улыбкой.
— Это не ваша вина, Финнеас. Я его мама и даже я не знала, что это произошло с ним. Если это и чья-то вина, то только моя.
У меня пересохло во рту. Одна мысль об этом заставляла меня поморщиться.
— Чтобы предотвратить повторение того, что произошло, нам стоит быть бдительными по отношению к нему и Айлетт, чтобы не позволить им раниться еще раз.
Финнеас, как будто, удивился моим словам. Затем он спросил меня изумленным голосом:
— Вы сказали, что вы — мама Селфиуса?
— Оу. Да. Селфи теперь называет меня «мамой».
Кажется, я уже привыкла к этому, раз произношу это без задних мыслей. Почему-то это очень меня радует. Я скромно улыбнулась.
Финнеас удивленно распахнул рот.
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
— Хотите сказать, что Селфиус решил называть вас «мамой»?
— Да, уже какое-то время.
Не в состоянии успокоится, Финнеас пробормотал себе под нос:
— Ха, вы и правда удивительны, ваша светлость.
— Простите?
— Как вы, может, уже знаете, «мама» — сложное слово для Селфиуса. У него есть связанная с этим травма. Вот почему он стал таким холодным и ворчливым господином в своем возрасте.
— Да.
Финнеас снова начал идти по коридору, и я поспешила следом.
— Я никогда не думал, что Селфиус может стать чьим-то сыном. На ком бы Теодор не женился, она бы стала великой герцогиней Лапилеон, но не его матерью.
Голос Финнеаса был полон эмоций.
— Но, полагаю, я был неправ. Он называет вас «мамой»?
— Думаю, мне повезло быть его мамой.
— Я никогда не был так рад своей ошибке, — Финнеас смотрел на меня с большим уважением в глазах, — мне многому можно у вас научится, ваша светлость. Что ж, думаю, я могу попытаться, но есть вещи, которые можете сделать только вы.
То, с каким благоговением он на меня смотрел, вызывало у меня легкий дискомфорт. Я улыбнулась, отворачивая голову, и решила сменить тему:
— Ох, как, кстати, продвигается ваше исследование проклятия?
Он вздохнул:
— Так же, как и всегда. Кажется, что я просто бреду по лабиринту.
Это было идеальное описание того, через что он проходил.
— Я не нашел ни одного ответа. Я не знаю, почему проклятие появилось после второго поколения семьи Лапилеон и сделали ли они что-то, чтобы заслужить его.
Теодор говорил о том же самом. Все было в порядке во времена первого великого герцога, однако проклятие началось вместе со вторым герцогом.
Я вспомнила слова Далии, которые она сказала во время суда.
«Финнеас уже может знать о ведьме и проклятии».
— Могла ли ведьма существовать на самом деле? В то время как раз распространялись слухи о ведьме, насылающей проклятия.
— Это так. Даже невиновных могли назвать ведьмой и сжечь, — сказал он с грустной улыбкой, — нет никого способа узнать, существовали ведьмы или нет. Это есть только в книгах. Это могло быть неправдой. Во время исследования я обнаружил, что среди тех, кого обвинили в колдовстве по ошибке, никто не оказался ведьмой. Так что, это все могло быть ложью.
Правду никак нельзя было узнать. Прошлое не говорит.
Атмосфера снова стала тяжелой. В попытке поднять настроение, Финнеас улыбнулся:
— Я нашел несколько интересных записей.
— Оу, например?
— Говорят, что ведьмы, которые могут насылать проклятия, не умирают. Разумеется, если мы предположим, что они вообще существуют.
— Они не умирают?
— Это проклятие, которое они должны нести сами.
Ведьма, способная проклинать других, обречена на бессмертие. Какая странная идея.