Глава 445 - Квинтэссенция страны!
Небо только-только начало седеть на востоке, окрашивая стальные шпили города в пепельные тона.
У врат Военного трибунала Иден нос к носу столкнулась с главой Альянса Техномантов. Старик, казалось, был в превосходном расположении духа: двигался с энергией человека, предвкушающего триумф, и буквально излучал самодовольство.
— А, это вы, губернатор Иден! Какая встреча!
Иден хотела миновать его, сделав вид, что не замечает, но старик уже двигался к ней, подобно акуле, учуявшей кровь.
Она проигнорировала протянутую для рукопожатия ладонь Оберона.
Сегодняшняя битва в зале суда будет безжалостной, до первой крови. Незачем разыгрывать эту комедию с любезностями. Её взгляд задержался на лице главы Альянса не дольше удара сердца, после чего она, не говоря ни слова, проследовала в главный зал.
— Иден, ты…
Вокруг были люди, свидетели этого безмолвного унижения. Поступок Иден был демонстративным и абсолютным презрением.
Лицо Оберона на миг исказила досада, готовая перерасти в гнев, но он, как и подобает лидеру целой фракции, мгновенно овладел собой и непринуждённо сунул руку в карман.
«Потешь своё самолюбие, — мысленно усмехнулся он. — Недолго осталось».
Взгляд его стал вновь невозмутимым. Мысли уже были заняты другим: как извлечь из сегодняшнего судилища максимум выгоды для Альянса и отхватить кусок пожирнее от владений Острова Чжисе.
Какая жалость, что Иден, с тех самых пор как прибыла на эту планету и явила миру первую Мехадевочку, способную обращаться в гоночный болид, дала нерушимую клятву. Клятву никогда не заключать контракт с пилотом-человеком.
А иначе он, Оберон, непременно потребовал бы этого контракта для себя.
Трижды возвысившаяся Мехадевочка… какая неслыханная мощь.
Он никогда не видел другой такой. Мехадевочки с одним Возвышением встречались, хоть и нечасто, но дальше… Путь Возвышения для них был куда более тернист, чем для техномантов. Техноманту достаточно поглощать пробуждающие эликсиры, вливать в себя ресурсы, прибавить к этому толику собственного озарения — и врата нового уровня откроются.
Но Мехадевочкам, помимо ресурсов, нужен был резонанс. Глубина духовной связи с пилотом.
Как достичь этого резонанса — над этой загадкой бились лучшие умы человечества и Мехадевочек. Было известно лишь одно: чем крепче узы, тем выше резонанс. Но и у него был свой предел. Некоторые техноманты и их Мехадевочки становились друг для друга семьёй, но даже это в лучшем случае давало им силу для первого Возвышения. Дальнейший прорыв казался невозможным.
Оберон выждал несколько мгновений, прежде чем вместе со своей свитой войти в зал.
Белоснежный силуэт Иден уже застыл на месте для обвиняемого. Свет потолочных ламп падал на её лицо, а поля шляпы отбрасывали тень, в глубине которой горели два ока цвета червонного золота. В них читались лишь ледяное безразличие и несокрушимая власть.
Даже будучи её врагом, Оберон не мог не признать про себя: эта стать, эта аура — в них было истинное величие.
Иден уступала им, людям, лишь в одном — в искусстве плести интриги. Будь у неё хотя бы половина их коварства, Альянс Техномантов давно бы уже задыхался под гнётом Острова Чжисе.
Хотя, если подумать… в тот день, когда это случилось бы, техноманты подняли бы всеобщее восстание.
…
Председатель трибунала, заметив, что Оберон занял своё место, нервно прокашлялся.
— Раз все в сборе, можем начинать. Сегодня в процессе участвуют весьма уважаемые и облечённые властью стороны, так что, полагаю, мы можем обойтись без излишней строгости, м-м-м…
Будучи обычным человеком, он не мог позволить себе злить ни Остров Чжисе, ни Альянс Техномантов. Откровенно говоря, он предпочёл бы вообще не присутствовать на этом заседании.
Его задача — формально вести процесс. Ждать, пока стороны представят доказательства, и объявить победителем того, кто окажется убедительнее. Разумеется, с небольшим, едва заметным перевесом в сторону Альянса.
Помоги он Иден, Остров Чжисе и спасибо не скажет. А вот если оказать услугу Альянсу, сегодня же вечером на его банковский счёт поступит весьма приятная анонимная сумма. Он не то чтобы нуждался в деньгах. Но кто ж откажется от лишних?
— Ваша честь. — Со стороны Альянса поднялся Ли Цань и почтительно поклонился судье.
Когда он выпрямился, вежливая улыбка с его лица исчезла, сменившись маской скорби и праведного гнева.
— Я, от лица клуба «Корона», обвиняю Иден! — Он ткнул пальцем в сторону неподвижной фигуры. — Это она! Во время гонки на трассе Ушоу она устроила военные учения! Её вмешательство в соревнование привело к гибели одного из техномантов моего клуба!
— Все присутствующие здесь — ключевые фигуры в своих областях, — продолжал греметь он, — и никому не нужно объяснять, что значит для нашего мира потерять хотя бы одного техноманта! При должной подготовке он мог стать защитником планеты! И этот воин пал жертвой коварного заговора, срежиссированного Иден!
В зале одобрительно закивали. Смерть техноманта, где бы она ни произошла, — дело чрезвычайной важности, требующее самого сурового разбирательства.
Мехадевочки в зале для зрителей с тревогой смотрели на свою правительницу. У Иден было слишком мало времени на подготовку. Последние два дня она была занята поиском пробуждающих эликсиров и почти не спала. Они не представляли, как она собирается отразить обвинения Ли Цаня.
Ведь если говорить формально, они действительно вмешались в гонку. Пусть их боевые единицы и не нанесли удара.
Иден несколько долгих секунд молча смотрела на Ли Цаня, после чего на её губах проступила холодная усмешка. Она неторопливо открыла свою сумку и извлекла оттуда небольшой флеш-накопитель.
— Господин судья, прошу вас воспроизвести видео с этого носителя.
Председатель бросил вопросительный взгляд на Ли Цаня и делегацию Альянса.
— Иден, что за фокусы ты опять удумала? — взорвался Ли Цань. — Говорю тебе, у нас есть неопровержимые доказательства твоей вины в смерти Ян Тяня! Сегодня тебе не уйти от правосудия!
Иден с любопытством отметила его самоуверенность. Её силы не предпринимали враждебных действий, ограничившись тем, что перехватили микрофон у ведущего. Какие доказательства могли быть у Ли Цаня? Неужели захват микрофона теперь приравнивается к вмешательству, повлекшему смерть? Даже для сфабрикованного дела это было слишком натянуто.
Она проигнорировала его выпад и лишь слегка кивнула в сторону судьи.
— В зале суда правоту доказывают не громкостью голоса, а фактами… Чего вы ждёте, господин судья?
Под её пристальным взглядом председатель больше не смел медлить. Бросив Ли Цаню взгляд, в котором читалось «я сделал всё, что мог», он принял накопитель и вставил его в терминал.
На носителе была одна папка с единственным видеофайлом.
Ли Цань, глядя на экран, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но он тут же успокоил себя: все следы после инцидента на Ушоу были подчищены. Какие доказательства могла представить Иден? Разве что показания того беглеца Сюй Цзыляна и Су Няня? Но и это легко парировать — статус беглого преступника моментально обесценит любые слова.
— Так, я… я включаю видео, — нервно пробормотал судья и запустил файл.
На экране возникла тускло освещённая комната. На заднем плане смутно угадывались силуэты вооружённых Мехадевочек.
В центре на стуле сидели несколько промокших до нитки мужчин. На первый взгляд сцена напоминала допрос с пристрастием, но на людях не было ни пут, ни следов побоев. Лишь их мертвенно-бледные лица выдавали пережитый ужас.
— Запись идёт. Можете говорить, — раздался за кадром голос одной из Мехадевочек.
Мужчина в центре поднял голову, его взгляд впился в объектив. Кулаки его сжались, в глазах плескалась лютая ненависть.
Он открыл рот, и из него вырвалась самая что ни на есть народная мудрость:
— Ли Цань, я… твою мать!