Глава 201 - Длинная точка
— Лян, а ученик-то у тебя, смотрю, дельный, — А-Цян сидел в тюремной камере, закинув ногу на ногу, и смотрел телевизор. Уголки его губ были приподняты в усмешке, но в глазах горел холодный, хищный огонь. — Ещё один чемпионат взял. Только вот интересно, когда он тебя отсюда вытаскивать придёт?
В этом мире без денег ты — никто. А ему, чтобы стать Водителем, не хватало лишь одного — денег на покупку Мехадевочки. Поэтому победа Су Няня не вызывала в его душе ничего, кроме едкой злобы.
Он выключил телевизор, подошёл к человеку, свернувшемуся в углу, и с силой пнул его в живот.
Дядя Лян издал глухой стон и открыл налитые кровью глаза. Взгляд его был пуст и безразличен. Он не знал настоящего имени этого человека, знал лишь, что его прислал Ян Тянь. Недавняя смена начальника тюрьмы, несомненно, была его рук делом. Прежний начальник был его другом, но его внезапно перевели, и на смену ему пришёл этот А-Цян, а вместе с ним — и новая смена охранников.
— Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже сотню раз был мёртв. Но им нельзя, — А-Цян лишь презрительно фыркнул, встретив взгляд, полный ненависти. Он нанёс ещё несколько ударов руками и ногами и лишь после этого, удовлетворённый, повалился на свою койку.
Убедившись, что его мучитель уснул, дядя Лян, опираясь о стену, поднялся на ноги. Он поволок своё избитое тело в умывальник. Теперь в этой камере их было двое, и каждый его день начинался и заканчивался побоями. Хотя за прошлое время он немного окреп, против этого здоровяка, который лет пятнадцать занимался боевыми искусствами, у него не было ни единого шанса.
Из зеркала на него смотрел измождённый, заросший щетиной мужчина с опухшим, покрытым синяками лицом. С тех пор как сменился начальник, ему даже поесть досыта удавалось не всегда. К счастью, Ян Тянь не собирался его убивать. Он хотел его мучить. И это давало ему крохотный шанс на спасение.
Как и в прошлые дни, дядя Лян взял зубную щётку и бесшумно подошёл к окну.
Подоконник был выложен плиткой, чей сколотый край за долгие годы под ветром и солнцем стал грубым и шершавым — почти как точильный камень.
Дядя Лян прижал пластиковый черенок щётки к этому краю и начал водить им взад-вперёд, с едва заметным нажимом. Он занимался этим уже несколько дней. Он должен был подготовиться. И ждать. Ждать удобного случая.
Внезапно.
За спиной раздался еле уловимый шорох.
Дядя Лян поджал губы и одним быстрым движением спрятал щётку в рукав.
— Ты что делаешь? — прозвучал за спиной вкрадчивый голос А-Цяна.
Он спал очень чутко и, заметив, что Лян долго не выходит из умывальника, решил проверить.
— Здесь слишком душно. Мне что, и подышать нельзя? — дядя Лян медленно обернулся, одарив А-Цяна безразличным взглядом. — Если такой смелый, так прикончи меня. И дело с концом, разве не так?
А-Цян смерил его взглядом с головы до ног, его глаза задержались на руках Ляна. Затем он подошёл к окну, тщательно осмотрел его, с силой подёргав за каждую решётку. Не найдя ничего подозрительного, он немного успокоился.
Он посмотрел на Ляна, его лицо скривилось в ухмылке. Он резко вскинул руку и наотмашь ударил его по лицу.
— Убивать тебя или нет — это моё дело! — прорычал он. — Ты ещё мне приказывать будешь, старый пёс?!
С этими словами он, переваливаясь, вернулся в камеру и снова завалился спать.
Дядя Лян стоял, опустив голову. Струйка крови стекала по его подбородку. Седые, растрёпанные волосы скрывали глаза, в которых горел волчий огонь. Он погасил этот огонь, молча отвернулся и снова стал смотреть в окно.
А черенок щётки вновь заскользил по шершавому краю плитки.
…
Чемпионское фото из руин Браннера делали с Синчэнь и Ди Линь вместе.
Сойдя с пьедестала, Су Нянь смотрел на этот снимок и не мог сдержать улыбки.
На фото высокая, статная Ди Линь с холодным и отстранённым выражением лица элегантно держала в руках кубок. А под кубком стояла Синчэнь, отчаянно тянувшая к нему руки. И при этом она сияла самой ослепительной улыбкой. Даже девушка-фотограф, сделав снимок, не удержалась и прыснула со смеху.
— Ху-хе-хе! Кубок! Большой золотой кубок! — Синчэнь с обожанием прижимала к себе трофей.
Сходя с пьедестала, Ди Линь отдала его ей.
Как бы это сказать… возможно, так Королева-Узурпатор выражала своё почтение ей, Великой Императрице Дурианов. От этой мысли у Синчэнь на душе стало так тепло и радостно, что она запрыгала на месте, словно оленёнок, гуляющий по лесной полянке.
Ди Линь шла позади Су Няня и Синчэнь, молча наблюдая за прыгающим впереди хрупким силуэтом.
— Глупышка, — уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке, и она тихо хмыкнула.
Этот кубок ведь такой тяжёлый…
— Мастер, скорее покажи мне прекрасное фото Императрицы Дурианов с её трофеем! — Синчэнь подскочила к Су Няню, хлопая огромными глазами.
— Ты уверена, что хочешь это видеть? — у Су Няня дёрнулся уголок рта.
— Конечно!
Просьбы Синчэнь Су Нянь старался выполнять по мере возможности. Встретившись с остальными членами Клуба, он показал ей фотографию.
Сначала на лице Синчэнь сияла счастливая улыбка.
Но очень скоро улыбка начала таять. Брови нахмурились, а уголки губ поползли вниз.
На фотографии она, изо всех сил тянущаяся к кубку. Над ней — огромная фигура Ди Линь. А позади них, чуть поодаль — Су Нянь.
Как ни посмотри… это выглядело так, будто семейная пара с ребёнком выиграла какой-то конкурс для родителей. Строгая, элегантная мать и её жизнерадостная дочурка обнимают кубок, а сдержанный и застенчивый отец скромно стоит позади, оберегая их покой.
— Не-на-ви-жу! Кто, КТО ЭТО СНЯЛ?! — заскрипела зубами Синчэнь, её глаза округлились. В неё словно вселился дух Туньбао. — Я приговорю её к высшей мере! Казнить четыре её ноги!
«Вообще-то, казнят девять поколений…» — Су Нянь неловко почесал в затылке. Он так и знал, что она взорвётся. Непременно.
— Мастер, у-у-у… я такая маленькая, — накричавшись вдоволь, Синчэнь уткнулась ему в грудь и зарыдала, тыча пальцем в фотографию. — Э-это фото тоже повесят на стену в Клубе?
— Конечно. Это же прекрасное воспоминание, — кивнул Су Нянь.
— У-у-у-у-у! — Синчэнь зарыдала ещё громче.
Что в нём прекрасного?! Она этого, совершенно, не понима-а-а-ает!
В ответ Су Нянь мог лишь утешающе гладить её по маленькой головке.
Синчэнь понимала, что капризничать из-за фотографии нельзя.
Она подняла голову, на кончике её носа висел пузырёк от слезы.
— Мастер, — прошептала она, — можно тебя попросить об одной ма-а-аленькой услуге?
Су Нянь ущипнул её за милую щёчку и кивнул:
— Сначала скажи.
Синчэнь шмыгнула носом и с жалобной мольбой в голосе пролепетала:
— Можно… можно на фотографии меня… немно-о-ожечко… подфотошопить, чтобы я была повыше?
Су Нянь: «…»