Глава 2 - Возвращайся!
— Что он имел в виду? Он что, всерьёз собирается участвовать в Ноксовском ралли? — Чжан Кай смотрел на закрывшуюся дверь офиса и расхохотался от злости.
— Да на что он вообще надеется? Он способен пройти всю трассу? Новичок, который ни разу в жизни не участвовал в гонке!
— Мастер, не злитесь, — Юй с улыбкой массировала Чжан Каю плечи. — Такие, как он, умеют только языком чесать. У него нет ни меха-девушки, ни водительской квалификации. Он не может участвовать в Ноксе. А даже если каким-то чудом и попадёт туда — пользы от него ноль. Он даже с правилами гонки не знаком.
— Ты права, — Чжан Кай погладил её руку и усмехнулся. — Хотя должен признать, в модификации Су Нянь был хорош. Если бы не ради тебя, мне и правда было бы жаль выгонять такого классного тюнера из клуба «Тэнъюэ».
— Мастер, как только мы выиграем Ноксовское ралли, у нас появится имя. Лучшие модификаторы сами к нам потянутся.
— Это да, — Чжан Кай подумал о своей фабрике по производству модулей, которая давно остановилась из-за долгов, набранных в играх на ставках.
Всё своё состояние он потратил на то, чтобы выкупить «Юй-786». Раньше, видя, как она сблизилась с Су Нянем, он и не надеялся заключить с ней контракт — всё же выбор всегда обоюдный, и силой тут ничего не сделаешь. Но теперь всё изменилось: Юй-786 сама стала его меха-девушкой. Победа в Ноксе у него в кармане. Когда это случится, фабрику можно будет оживить, а там и с долгами разберётся.
…
Ночной ветер был холоден, и Су Нянь невольно поёжился.
Он даже не обернулся, чтобы взглянуть на клуб «Тэнъюэ» в последний раз. Там больше не было ничего, к чему можно было бы привязаться.
Если бы Юй-786 осталась с ним, он, может быть, и смирился бы. Пусть она и была невыдающейся машиной, он мог бы компенсировать её слабости своей техникой, тянуть её за собой в каждом заезде. Со временем Юй-786 стала бы известной, вошла бы в элиту. Но раз уж она посчитала, что он ей не пара — он тем более не будет держаться за неё.
— В этом мире ралли довели до абсолюта. Но из-за того, что машины стали девушками, а интеллект — полным, гонщики превратились в инфантильных идиотов. Элементарного разгона не знают, — Су Нянь усмехнулся, глядя на тусклый свет уличных фонарей.
Уйти от него — это была величайшая ошибка в жизни Юй-786.
Жить — значит бороться. Не за победу. А за уважение. За своё имя.
— Ладно. Бросил слова — теперь надо как-то заключить контракт с новой меха-девушкой, — Су Нянь нахмурился.
Как бы он ни относился к Ноксовскому ралли, считал бы его трассу слишком простой или короче настоящего соревнования, всё равно — сейчас у него не было даже допуска.
Получить меха-девушку можно двумя путями.
Первый — купить в специализированном магазине.
Второй — вступить в клуб: они покупают девушек на аукционах и передают их гонщикам. Юй-786 досталась ему именно так. Тогда клуб «Тэнъюэ» приобрёл на острове ИИ три машины. После тестирования в беспилотном режиме осталась только Юй-786. Две другие отказались быть функциональными машинами и добровольно отправились на переплавку.
Для меха-девушки потерять право участвовать в гонках — всё равно что потерять смысл существования.
Многие из них, будучи списанными, сами решают вернуться на переплавку, чтобы обнулить своё сознание и стать материалом для будущих моделей. Су Нянь считал это ужасным. Но в этом мире к этому привыкли. Люди относились к «возвращающимся» с уважением, но без сожаления.
— Похоже, придётся заглянуть на переплавку. Надеюсь, там ещё остались те, кто не принял решение...
Он тяжело вздохнул, встал на набережной и посмотрел на огни ночного города, что горел за рекой.
А потом достал телефон и набрал номер.
— Алло? Кто это?
— Дядя Лян, это я, Няньцзай. Вы ведь хотели оставить мне переплавочный цех? Я согласен.
На том конце повисла тишина. Слышался только шум ветра в трубке.
— Няньцзай… Ты что, больше не гонщик? Что-то случилось в клубе «Тэнъюэ»?
— Не гонщик. Слишком опасно. Я тут подумал… такой, как я, создан, чтобы спокойно жить. Так что я решил — просто приму вашу мастерскую.
На том конце провода дядя Лян зашёл в дом, и с глухим щелчком двери шум ветра внезапно стих.
— Ты ведь раньше упрямо твердил, что хочешь быть гонщиком, — донёсся его голос. — Даже говорил, что моя работа — это стариковское занятие. Что вдруг передумал?
Су Нянь сжал кулаки, но ничего не ответил.
— Ну да ладно… Жизнь ведь одна, и нет в ней ничего важнее, чем прожить её спокойно и без бед, — дядя Лян вздохнул с облегчением. — Возвращайся поскорее. Я сварю твой любимый рыбный суп.
Он понял, что Су Нянь не хочет объяснять, и не стал допрашивать.
Су Нянь поймал такси прямо на обочине, устроился на пассажирском сиденье и, наконец, ощутил хоть немного тепла.
В этом мире по-прежнему существовали обычные машины, но использовались они только для самых простых перевозок. В ралли они не участвовали, да и в милых, мягких девчонок никогда не превращались.
— Шеф, на Ляньсинь, переплавочный цех, — сказал он водителю.
— Принято, — кивнул тот и тронулся с места.
Когда Су Нянь только попал в этот мир, он был никем, почти бродягой. Именно дядя Лян подобрал его, приютил, а потом и вовсе стал воспитывать как родного сына. Старик был человеком добрым, но здоровьем не отличался: постоянно кашлял, порой хватался за грудь и надолго замирал с болью на лице. Он всегда упрашивал Су Няня унаследовать переплавочный цех, а когда узнал о его намерении стать гонщиком, только качал головой.
Су Нянь не понимал, почему. Ведь в этом мире гонщик — это элита, человек, перешагнувший через классовую пропасть. Для обычных людей это был единственный шанс подняться.
— Приехали.
Голос водителя вырвал Су Няня из раздумий.
Он расплатился, вышел из машины. Перед ним возвышалась груда металлолома.
Здесь было всё: разбитые каркасы, оплавленные шасси, выжженные рамы. Прямо у ворот стояла выцветшая табличка с надписью: Переплавочный цех «Ляньсинь».
После возвращения меха-девушки в переплавку её тело теряло «ядро интеллекта», и оставшиеся обломки попадали сюда. Раз в год правительство вывозило их оптом и выплачивало цеху компенсацию. Ведь когда клубы передавали машин на переплавку, они тоже платили. Вся прибыль — в разнице между этими суммами.
Сам дядя Лян жил в небольшом деревянном домике прямо в центре этой свалки.
Когда Су Нянь открыл дверь, его обоняние сразу же уловило знакомый, согревающий аромат рыбы и специй.
— Няньцзай, ты вернулся? — из кухни выглянул согбенный старик с глубокими морщинами на лице.
Почти все волосы у него побелели. Когда он улыбался, кожа на лице собиралась в складки, будто кора у старого дерева.
— Суп вот-вот будет готов. Горячий! — сказал он и снова скрылся за занавеской.
— Дядя Лян, а где меха-девушки, которых недавно отправили на переплавку? — спросил Су Нянь, снимая с плеч рюкзак.
— В хранилище, — отозвался старик из кухни. — Все как одна — бедные детки. Раз уж ты вернулся, сходи, посмотри на них. Завтра утром они уже пойдут на переплавку. Если сможешь кого-то уговорить стать "функциональной машиной" — будет отлично. Не получится — значит, не судьба.
Организовать возвращение меха-девушек на переплавку — такова работа переплавочного цеха.
Как управляющий цехом, дядя Лян обязан был провести с ними психологическую беседу перед последним этапом. Ведь с человеческой точки зрения переплавка меха-девушки — ничем не отличалась от самоубийства. А если она соглашалась стать функциональной машиной, то не только оставалась в живых, но и могла принести пользу в других сферах.
Су Нянь раньше помогал дяде Ляну в этих процедурах, и знал: если девушка уже решила уйти — уговорить её почти невозможно.
Он торопливо добежал до склада, достал ключи с пояса.
— Остаётся только надеяться, — выдохнул он.
Он глубоко вдохнул. Всё, что оставалось — попытаться найти среди тех, кто стоит на грани уничтожения, хоть одну, способную к гонкам. Но он прекрасно понимал: шанс близок к нулю. Обычно на переплавку отправляли списанных, отказавшихся от себя, от будущего, от дороги.
Говоря грубо… это были всего лишь бракованные изделия.
В глубине склада, в полумраке, на холодном бетонном полу, одна меха-девушка в серебристом облегающем костюме сидела, обняв колени. Она затаилась в углу, спрятав лицо между плечами.
Рядом с ней не было никого. Только два покорёженных остова — обломки других машин.
В центральных модулях этих корпусов — в местах, где раньше находились кабины пилотов — по-прежнему мерцали изолированные ядра интеллекта, паря в воздухе в прозрачных сферах. Это означало, что обе девушки уже завершили процедуру саморазборки до прибытия в переплавку.
На груди одинокой девушки в углу, как звезда, медленно пульсировало серебристое ядро интеллекта. Он начал отделяться от тела — она тоже вступила в стадию разборки.
*Скрип…*
Дверь склада распахнулась. Влетевший внутрь Су Нянь успел заметить, что происходит.
— Стой! — рявкнул он, не раздумывая.
Девушка вздрогнула. Напуганная криком, она замерла — и уже наполовину извлечённое ядро интеллекта медленно вернулось обратно.