Глава 45. Золотой
Волны с плеском разошлись, и река времени, что текла на протяжении восьмисот лет, начала стремительно сужаться и истончаться. В конце концов она вновь обратилась в семя, испещрённое таинственными рунами, которое, превратившись в луч света, скрылось в межбровье Хуан Тяня.
Чжан Цзяо, Чжугэ Кунмин, Хэ Тин, Се Ань, Ван Сичжи, Ли Шиминь, Ли Цзин, У Даоцзы, Чжао Куанъинь…
Деяния, духовный путь, техники и искусства каждого из этих людей пронеслись в сознании Хуан Тяня, словно вихрь.
Прошло много времени, прежде чем он открыл глаза, и в его взгляде теперь читалась толика божественности и вековая мудрость.
Восемьсот лет!
Он стал свидетелем восьмисотлетней смены эпох, видел, как бесчисленные герои и гении вспыхивали на небосводе, подобно ярким звёздам, и так же стремительно угасали. Он узрел глубину мистических техник, чудо магических искусств, расцвет технологий и величие Даосского Двора…
«Не думал, что потомки сумеют дополнить "Духовное Писание Жёлтого Неба, Подавляющее Горы" до главы о Золотом Ядре. А я-то ломал голову, как заполучить продолжение…»
Он слегка улыбнулся, и божественный свет в его глазах постепенно угас, уступая место человеческой теплоте.
На самом деле, с его-то проницательностью он и сам мог бы вывести последующие уровни «Духовного Писания», но без других техник для сравнения это заняло бы непомерно много времени. Разве это сравнится с тем, чтобы получить всё и сразу?
К тому же, он обрёл не одну, а целых девять техник стадии Золотого Ядра!
А вместе с ними триста техник Заложения Основ и несчётное множество техник Конденсации Ци!
Один лишь этот арсенал знаний мог сравниться с наследием многих сект бессмертных.
«Единственное, что жаль, — так это отсутствия техник уровня Зарождающейся Души. Но это и неудивительно. За каких-то восемьсот лет даже вывести техники уровня Золотого Ядра — уже поразительное достижение. Царство Зарождающейся Души слишком далеко и непостижимо, так что нет ничего странного в том, что до него не дошли…»
Собравшись с мыслями, он окинул взглядом покои и заметил, что пол покрыт тонким слоем пыли.
«Похоже, созерцание реки времени заняло немало дней…»
Он активировал свою сверхспособность, и в уши хлынул поток голосов.
«Священный Владыка, молю, благослови мои поля обильным урожаем в этом году…»
«Даосский Двор правит уже почти два года, и в Поднебесной воцарился мир. Разбойники исчезли, а наш Город Обширных Предков, место сошествия божественного младенца, с каждым днём процветает. Ночью двери не запирают, на дорогах ничего не пропадает, а сердца людей полны простоты и доброты…»
«Вэньжо, ты — гений нашего клана, у тебя есть талант к управлению государством. Пусть Даосский Двор и разделил земли нашего клана Сюнь, не держи на них зла. Служи верой и правдой бессмертным, помогай Даосскому Двору управлять этими землями. Если однажды тебе даруют бессмертные техники, ты сможешь превратить наш клан Сюнь в бессмертный род Провинции Спокойствия, который будет существовать вечно. Разве это не прекрасно?»
«Ха-ха-ха, кто бы мог подумать, что я, Юань Бэньчу, действительно выживу после того, как эти желтоповязо… кхм, как воины Даосского Двора взяли власть. Впрочем, чему удивляться? Я не нарушал законов государства, а когда они атаковали Город Лоян, я даже передавал им сведения. Заслуга за переход на их сторону у меня точно есть. Земли клана пропали, ну и пусть. Всё равно большая их часть принадлежала Юань Цзи и Юань Шу, какое мне до них дело? Я, Юань Бэньчу, стану великим сановником в Даосском Дворе, буду совершенствоваться на пути бессмертия и обрету немыслимую божественную мощь!»
…
Прислушиваясь к множеству голосов, Хуан Тянь не только увидел калейдоскоп человеческих судеб, но и понял, что его уединение продлилось целых два месяца.
«Два месяца в мире конца династии Хань — это два дня на Синей Звезде. Профессор Фэн, должно быть, уже закончил правки моей статьи».
Силой мысли он мгновенно вернулся на Синюю Звезду.
В своей квартире он включил компьютер и проверил почту. Как и ожидалось, там было письмо от Фэн Цзэчуня с отредактированной статьёй. Бегло просмотрев её, он отправил рукопись в журнал «Новые Достижения в Математике».
Завершив одно дело, Хуан Тянь хотел было вознаградить себя мандарином, как вдруг замер. Золотистая нить звука, пронзив бесконечную пустоту, дотянулась до его слуха.
«Золотой! Это голос из другого мира!»
Сердце его радостно дрогнуло. Не мешкая, он устремил свой взор вдоль сияющей золотой нити, вглядываясь в мир, что лежал на невообразимом расстоянии.
Словно рябь пробежала по воде, и перед ним предстала ничем не примечательная картина.
В скромной, но старой комнате на деревянной кровати лежал юноша с пепельно-серым лицом. Его грудь почти не вздымалась, а дыхание было настолько слабым, что его едва можно было услышать.
«Молю всех бессмертных и будд, что есть на свете, помогите Четвёртому господину одолеть хворь и поскорее выздороветь…»
У кровати на коленях стояла девочка лет двенадцати-тринадцати с двумя пучками волос на голове. На ней была простая блуза с узкими рукавами и запахом, длинная юбка, подпоясанная расшитым лотосами платком, а на ногах — чистые тканевые туфельки. Сложив ладони, она тихо молилась, и её глаза покраснели от сдерживаемых слёз.
«Эх, глупышка ты моя. Молодой господин Хуан Тянь, похоже, уже не выкарабкается. Нам бы о себе подумать. Может, пойти к управляющему Фану, попросить, чтобы, когда четвёртый господин умрёт, нас с тобой перевели служить к другим хозяевам? А то останемся без опоры, выгонят ещё из поместья Хуан».
В углу сидела крепко сложенная женщина в грубой одежде. Глядя на горько плачущую дочь, она не могла не вздохнуть и принялась причитать:
«Думала, прислуживать четвёртому молодому господину — большая удача. Кто же знал, что меня, новенькую в поместье, так обманут, зная, что я ничего не ведаю. Оказывается, этот четвёртый господин — сын какой-то служанки, да и мать его несколько лет назад умерла от болезни. Ни хозяин, ни госпожа его не жалуют. Отец не любит, мать не ценит, да ещё и второй с третьим молодые господа постоянно издеваются. Если бы не слуги, которые всё же помнят, что он господин, и не осмеливаются совсем уж его притеснять, изредка подкидывая зерна и ткани, он бы и вовсе не выжил. А по мне, так лучше бы он умер. Хоть мучиться перестанет, и мы с тобой вздохнём свободно…»
— Мама! — услышав такие слова, девочка рассердилась и заплакала ещё сильнее, всхлипывая так, что её маленькое тело сотрясалось.
— Ладно-ладно, не плачь, больше не буду, — смущённо пробормотала женщина. — Я и сама надеюсь, что четвёртый молодой господин поправится, просто болезнь эта какая-то странная. За день-два так ослаб, что даже лекарь, осмотрев его, только головой покачал…
Опомнившись, она несколько раз шлёпнула себя по губам.
— Всё, молчу, молчу!
В своей квартире Хуан Тянь нахмурился. Его не волновали перипетии судьбы юноши на кровати, но его проницательный взгляд не обнаружил ни на одном из троих в комнате, включая его тёзку, ни малейших следов духовной практики.
Впрочем, судя по причитаниям женщины, этот четвёртый молодой господин был в такой немилости, что, даже если бы в этом мире и существовала система совершенствования, он вряд ли бы получил к ней доступ.
Взгляд Хуан Тяня переместился, и картина сменилась. Он оказался во дворе за пределами комнаты.
Двор был небольшим, но тихим. Землю покрывали серо-голубые каменные плиты, в щелях между которыми пробивались сочные зелёные травинки. В углу росло гранатовое дерево, раскинув густую крону и отбрасывая прохладную тень.
Посреди двора стоял каменный стол с двумя квадратными табуретами. Под карнизом виднелась старая каменная кадка с чистой водой, на поверхности которой тихо покачивалось несколько крошечных листьев.
Он попытался поднять свой взор выше, чтобы увидеть, что находится за пределами двора, но изображение оставалось неподвижным, словно намекая, что его поле зрения пока ограничено.
«Слишком мало информации. Непонятно, есть ли в этом мире сверхъестественные силы…»