Глава 1124 - Остаточное намерение копья, помоги мне в совершенствовании!
Гудение…
В следующее мгновение, едва Е Фань передал требуемое количество Эссенции Пяти Элементов, реальность вокруг него качнулась. Небо и земля пошли кругами, и в следующий миг он оказался посреди бескрайней древней пустоши.
Кроваво-красный закат замер над горизонтом, ледяной ветер гнал по бесплодным барханам клубы жёлтого песка, а в вышине тяжело шелестели истрёпанные боевые стяги.
«Это... древнее поле битвы времён Древнего Хаоса?» — прошептал Е Фань, озираясь по сторонам.
Вся эта пустыня была усеяна тысячами самых разных копий. Некоторые из них переломились пополам, другие глубоко ушли в сухую землю, однако на каждом лезвии запеклась древняя, потемневшая от времени кровь. От них веяло несокрушимой, яростной волей — точно эти клинки даже после гибели своих хозяев жаждали пронзить сами небеса.
Е Фань сделал шаг вперёд.
Бум!
Стоило ему приблизиться к ближайшему оружию, как его сознание захлестнула сокрушительная, жаждущая крови боевая воля!
Забивать! Разить! Уничтожать!
В этот миг Е Фань отчётливо услышал, как в его духовном море загрохотали ревущие голоса десятков тысяч древних воинов.
Окружающий пейзаж вновь изменился. Е Фань на мгновение почувствовал себя генералом, стоящим во главе многотысячной армии с острейшим копьём в руках. Он жаждал лишь одного — смыть вражеской кровью стыд и снискать бессмертную славу!
Смертоносная пробивная сила, сокрушающая любую броню — вот что передавало это полузасыпанное песком сломанное копьё.
Пулк! Пулк!
Алая кровь врагов окрашивала наконечник, пока наконец всё древка не стало тёмно-багровым от запекшейся влаги. Яростный боевой дух, безудержное намерение убийства! Воин, сражавшийся этим оружием, в кровавой бойне выковал бескомпромиссное, ничем не сокрушимое намерение копья.
Спустя долгое время Е Фань осторожно извлёк своё духовное восприятие из древнего обломка. Он не спешил идти дальше — сдержанно поклонившись останкам оружия, он погрузился в тишину, усваивая преподанный урок острой и беспощадной резни.
«Погружаясь в остаточные намерения древних копий, я словно проживаю чужие жизни от начала и до конца. Удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение!» — тихо пробормотал Е Фань.
Не теряя ни секунды, он шагнул к следующему копью.
Хш-ш-ш!
На этот раз Е Фаня обдало нестерпимым жаром. В то же мгновение стоящее перед ним древнее оружие обратилось в огненного дракона, изрыгающего пламя.
Взору юноши предстал могущественный мастер копья, чьё тело полностью пылало ярким огнём. Единственный удар его оружия заставлял трепетать небеса и землю — цветущие горы и реки мгновенно превращались в море бушующего огня, поглощая наступающие орды врагов.
Однако воины противника не отступали. Они наплывали волна за волной, но вместо того чтобы погасить пламенный лик копья, их смерти лишь подливали масла в огонь. Пламя в душе древнего мастера разгоралось всё ярче и свирепее, пока сотни и тысячи вражеских воинов не обратились в пепел под ударами этого огненного бога.
Безудержная свирепость, тотальное испепеление! Враги служили лишь топливом для того, чтобы намерение копья Огня разгоралось с такой силой, будто способно было прожечь сам небесный свод.
Е Фань медленно вернулся в реальность из обугленного, почерневшего древка. Немного подумав и систематизировав увиденное, он сделал следующий шаг.
Треск!
Прошли необозримые века, но на поверхности этого серебряного копья всё ещё вспыхивали и бились ослепительные дуги молний.
Его прежний владелец был истинным повелителем Молнии.
Стоило Е Фаню погрузиться в остаточное намерение, как мир вокруг погрузился во мрак. Иссиня-черные грозовые тучи нависли так низко, словно готовый раздавить землю древний демон.
Но среди этого мрака стоял воин в сияющих доспехах. Единственный луч света, пробившийся сквозь брешь в тучах, упал на его броню, заставив её чешую вспыхнуть слепящим золотом.
В следующее мгновение мастер двинулся. Он подбросил серебряное копьё высоко в небо, и оно устремилось в самую гущу грозового тучевого вала. В тот же миг мрачные небеса закипели, словно смола в котле.
В глубине туч отчетливо проглядывали очертания исполинского Серебряного Дракона, свернувшегося для удара!
— Смерть! — прогремел голос воина, и он указал пальцем вниз.
Накопивший сокрушительную мощь дракон наконец явил миру свои жудовищные когти.
Небесный свод точно разорвали гигантские когти. Каждая чешуйка на теле молниеносного змея просматривалась с невероятной чёткостью, а вокруг них плясали миллиарды смертоносных разрядов.
Е Фань своими глазами увидел оцепенение и дикий, первобытный ужас на лицах вражеских воинов, озарённых вспышкой грозового света.
Грозовой Дракон пал. За долю секунды величавый, древний город был стёрт с лица земли. Враги не успели даже закричать — их тела мгновенно обратились в небытие.
Концентрированное разрушение. Вот что передало Е Фаню это копьё.
Е Фань закрыл глаза, впитывая увиденное. Он понимал: хотя эта техника обладала абсолютной разрушительной силой, на данном этапе он искал нечто иное.
Он пошёл дальше.
Затем ему встретились техники, поражавшие своей невероятной скоростью и грацией — в одно мгновение копьё порождало десятки тысяч призрачных выпадов, лёгких, неуловимых и стремительных.
Попалась и тяжеловесная, точно монолитная гора, техника. Она не стремилась к тотальному уничтожению или бешеной скорости, в ней не было ярости — лишь незыблемое спокойствие древнего пика. «Пусть бушуют ветры со всех сторон — я останусь неподвижен!» Эта техника полностью воплощала собой идею абсолютной защиты.
Ещё дальше лежало искусство ночного убийцы. Его копьё было тёмным, точно сама ночь, его невозможно было заметить до самого последнего мига. Оно разило беззвучно, выныривая из небытия прямо у горла жертвы. Этот воин владел духовным сродством Тьмы и по логике должен был использовать кинжалы, но сумел невероятным образом соединить искусство скрытного убийства с длинным копьём, чем немало удивил Е Фаня.
Юноша всё шёл и шёл. Он не знал, сколько времени провёл в этом странном месте, и не останавливался долго ни перед одним оружием. Словно божество, взирающее на суету смертных, он наблюдал за жизнями сотен и тысяч великих мастеров.
Столкновение совершенно разных концепций и идей заставляло его то хмуриться, то восхищённо улыбаться, а порой и вовсе мысленно аплодировать гениальности древних воителей.
И хотя ни одно из этих искусств не стало его конечной целью, проживая чужие судьбы, Е Фань непрерывно постигал истинную суть пути копья.
Он потерял счёт времени. Сколько мастеров он увидел? Сколько эпох прошло перед его взором?
Под конец Е Фань почувствовал, что в его сознании сформировался цельный, бушующий океан копья. Тысячи различных концепций сталкивались и боролись друг с другом, порождая ярчайшие искры озарения.
Е Фань остановился.
Он опустился на землю, скрестив ноги, и активировал очки озарения, официально приступая к созданию собственного стиля...