Глава 71. Да там разрез уже чуть не до подмышки!
До начала закрытого тестирования оставалось всё меньше времени, и Лу Бэй это чувствовал почти физически — как чувствуют на шее холод лезвия, когда оно ещё не коснулось кожи, но уже слишком близко.
Едва Лис Три покинул Врата Вознесения, как Лу Бэй, не теряя ни мгновения, тут же спустился с Пика Трёх Чистот. По пути он захватил написанное рукой Шэ Сюань письмо, а после направился прямиком в ломбард уезда Ланъюй.
Он проверил счета, забрал деньги, распорядился по мелочам, а перед уходом, привычно и без тени смущения, поднялся на второй этаж, в женские покои. Там Лу Бэй первым делом утащил туалетный столик, после распахнул шкаф и, как заправский домушник, неторопливо выбрал несколько комплектов женской одежды.
Ничего извращённого в его мыслях не было. Во всяком случае, так он сам себе сказал.
Всего лишь выполнял просьбу Шэ Сюань, да и вообще — делал доброе дело. Один раз в день, не больше и не меньше.
【Вы отравлены. После проверки и вычета сопротивления яду показатель жизненной силы не изменился】
— Вот ведь зараза… Так и знал, что ты где-нибудь да устроишь мне засаду!
Лу Бэй с досадой цыкнул, мысленно обругал Шэ Сюань за любовь к подленьким ядовитым уловкам, презрительно фыркнул и, не моргнув глазом, убрал в кольцо цянькунь собранное разноцветное бельё.
— И не стыдно тебе, в твоём-то возрасте? Туда же, за юными девицами повторять. Глядеть неловко, а мне за тебя вообще краснеть приходится.
Опустошив комнату так тщательно, словно проводил обыск по всем правилам, Лу Бэй ещё раз всё осмотрел, убедился, что ничего не забыл, и только после этого покинул ломбард.
Внизу он дал несколько указаний старому управляющему, сообщив, что Змеиная тётушка в ближайшее время уходит в горы совершенствоваться, так что все дела в лавке теперь на его ответственности. Сам же он будет время от времени наведываться с проверками.
Старик сперва хлопал глазами, ничего не понимая, а потом вдруг просиял так, будто его озарило небесное откровение.
Хозяйка, значит, нашла себе подходящего мужчину и вскоре съедет.
Лу Бэй, разумеется, даже не стал ничего объяснять.
Покинув ломбард, он тут же свернул в соседнюю лавку портного. Ещё в прошлый приезд в уезд Ланъюй он приметил это место. Одна только вывеска говорила сама за себя: заведение большое, мастеров много, а значит, и шить должны быстро.
Услышав, что заказ нужен срочно, причём не один комплект, хозяин мастерской решительно замотал головой.
— Невозможно, молодой господин. Вы совсем неверно понимаете ремесло. Семь дней — вот самое меньшее.
Лу Бэй не сказал ни слова. Лишь достал пачку серебряных билетов и спокойно положил её на стол.
Хозяин портняжной лавки посмотрел на деньги, моргнул, сглотнул и тут же с тем же жаром замотал головой снова.
— Нет-нет, это уже я ошибался. Вечером всё будет готово. До ночи точно управимся.
Обе стороны остались полностью довольны друг другом.
Лу Бэй взял мягкую мерную ленту и, несколько раз взмахнув рукой в воздухе, назвал размеры Ху Цин и Шэ Сюань так уверенно, будто с них только что сняли мерки прямо у него на глазах.
С Ху Цин всё было просто. Он не раз ощупывал её кости и телосложение, так что отлично знал, где она тоненькая, где округлая и какой крой ей подойдёт.
А вот с Шэ Сюань…
Тут, пожалуй, было бы труднее не знать.
К тому времени, как солнце уже клонилось к закату, а городские ворота готовились закрыть на ночь, Лу Бэй едва успел выбраться из уезда. Он мчался так, что сам себе напоминал человека, бегущего не домой, а от долгов, убийц и разгневанной жены сразу.
И небеса были свидетелями — останься он в Ланъюе до темноты, ночевать ему было бы попросту негде. Мест чужих он не знал, жилища в городе у него не было, и тогда пришлось бы возвращаться в ломбард и спать под одеялом Шэ Сюань.
Мысль сама по себе уже казалась сомнительной.
А если вспомнить, что то одеяло он когда-то трогал руками и после этого чуть не отравился, идея и вовсе становилась откровенно дурной.
Повезло ещё, что сумерки скрывали лицо. Будь на дворе светло, стражники непременно остановили бы его и как следует допросили. Слишком уж подозрительно он выглядел — красивый юнец, спешащий в ночь с таким выражением лица, будто его впереди ждёт что-то крайне занимательное.
И дело было вовсе не в предвзятости к смазливым мужчинам.
Просто в последнее время в городе объявился цветочный вор, и всякого, кто вызывал малейшие сомнения, хватали без разговоров.
• • •
Пик Трёх Чистот.
Врата Вознесения, внутренний двор.
Ху Цин, сияя от радости, обеими руками приняла новую одежду, которую Лу Бэй вручил ей с таким видом, будто награждал за особые заслуги. Любовь к красоте присуща не только людям — демонам она тоже отнюдь не чужда. Ху Цин хоть и недавно обрела человеческий облик, но от природы всё равно оставалась девушкой, а значит, устоять перед красивыми нарядами просто не могла.
Поначалу она была вне себя от счастья.
Несколько комплектов оказались обычной, но очень изящной женской одеждой — скромной, аккуратной, ладно сшитой. Они сразу пришлись ей по душе. К тому же эти вещи подарил лично глава секты, а потому ценность их для Ху Цин возрастала во сто крат. Она гладила ткань кончиками пальцев, прижимала свёртки к груди и не скрывала восторга.
Но потом на свет появились остальные наряды.
По словам Лу Бэя, это была самая модная новинка последних месяцев. В Нинчжоу, уверял он, все молодые барышни и молодые жёны от неё без ума. А когда он бывал в Заставе Дашэн, там едва ли не каждая вторая щеголяла именно в таком.
Ху Цин замерла.
Потом моргнула.
Потом ещё раз.
Смысл происходящего до неё не доходил, но ужас уже дошёл.
Эти новые одежды были слишком уж… смелыми. Даже не так — они казались откровенными до бесстыдства. Стоило Ху Цин всего лишь мельком взглянуть на них, как щёки её вспыхнули, сердце забилось чаще, а язык точно прирос к нёбу. Она шевельнула губами, желая что-то сказать, да так и не смогла выдавить ни слова.
— Ну ты даёшь, — всплеснул руками Лу Бэй. — Ты вообще-то лисица-демоница. Что за невинность, откуда в тебе столько стыда?
Ху Цин упрямо мотнула головой.
Лу Бэй только поднял голос на пару тонов выше — не успел толком и прикрикнуть, — как она уже жалобно всхлипнула и в следующую секунду зарыдала так горько, будто её не в новый наряд наряжали, а вели на казнь.
Увидев это, Лу Бэй моментально сдал назад.
Сердце у него дрогнуло. Всё-таки Ху Цин он вырастил собственными руками, почти с младенчества. Дразнить её — одно, а доводить до слёз — совсем другое. Он тут же сменил тон, принялся мягко уговаривать, заверять, что всего лишь подшучивал, а затем прямо у неё на глазах сжёг те самые новомодные наряды, чтобы больше не пугать девчонку.
С Ху Цин он был готов уступить.
С Шэ Сюань — уже нет.
Никакой особой жалости для неё у Лу Бэя не нашлось. Потому вскоре Шэ Сюань оказалась прижата к краю кровати, а сам он, стоя напротив с несколькими комплектами одежды в руках, напоминал ночной кошмар, решивший сменить амплуа и податься в портные.
Свет одинокой свечи вытянул его тень по стене, и та распласталась чёрным чудовищем с раскинутыми руками, будто и впрямь собиралась кого-то проглотить.
— По-хорошему говорю, — произнёс Лу Бэй. — Либо переодеваешься сама, либо мне придётся потрудиться за тебя.
Шэ Сюань побледнела от ярости. Вцепившись пальцами в ворот своей одежды, она сверкнула на него ледяным взглядом.
— Лу Бэй, у тебя, выходит, память хуже, чем у старого пня? Ты сам клялся. Десять лет я работаю на тебя, и все эти десять лет между нами только отношения господина и подчинённой. Ты даже поручился своей честью, что не станешь… вынуждать меня делать то, чего я не хочу.
— Сегодняшний я и вчерашний я — два совершенно разных человека, — невозмутимо отрезал Лу Бэй. — Мы с тем парнем вообще не знакомы. Ни причин, ни следствий, ни обязательств. Как можно всё это валить в одну кучу?
Он сунул одежду ей поближе.
— Не строй из себя дурочку. Ты старая змеюка, а не наивная девица. Раз уж поверила моим устным обещаниям, значит, ещё тогда была готова к худшему. И потом, я ведь не собираюсь тебе вредить. Я же обещал, что подыщу тебе ремесло, которое обеспечит тебе еду и одежду до самой старости. Вот и пришло время мне сдержать слово. Слушайся, и я гарантирую — прославишься в один миг.
Шэ Сюань уставилась на тонкие полоски ткани у него в руках и вдруг расхохоталась от злости.
— Вот это и есть ремесло, которое ты для меня нашёл?
В её голосе прозвучало такое презрение, что впору было замерзнуть. Если бы она захотела продать себя подороже и прижаться к чьему-нибудь могучему бедру ради выгоды, то давно уже решила бы проблему с проклятым источником родословной, перекрывавшим ей путь совершенствования. Раньше не захотела. И теперь не захочет.
Шэ Сюань зажмурилась, вскинула подбородок и застыла с таким видом, будто уже приготовилась умереть.
Сдаваться она не собиралась.
— Ах так? — Лу Бэй приподнял брови. — Ну и характер у тебя…
Он вытянул один из нарядов и, сменив грубость на почти участливый тон, начал увещевать её, как ребёнка.
— Смотри сама, я ведь уже пошёл тебе навстречу. Изначально разрез там вообще был чуть не до подмышки. Я же знаю, что ты у нас барышня стеснительная, потому велел укоротить — теперь он всего лишь до талии. И спину я тоже пожалел: открытую часть не перенёс вперёд. Куда уж заботливее?
— Тьфу! Пошляк!
Шэ Сюань резко отвернулась.
— Хоть до смерти мечтай. Хоть грезь днём и ночью. Даже если я умру, даже если перегрызу себе язык, к этим тряпкам не притронусь.
— А вот это уже не тебе решать!
Лу Бэй фыркнул, шагнул ближе и, ухватив её за ворот, приготовился как следует припугнуть — лишь припугнуть, не больше.
И тут дверь со скрипом отворилась.
В комнату, ступая так тихо, словно боялась разбудить бурю, вошла Ху Цин. На ней уже был один из тех самых новомодных нарядов.
Остановившись на пороге, она увидела, как Лу Бэй прижимает Шэ Сюань к кровати, и тут же жалобно всхлипнула:
— Глава секты… я… я переоделась. Не мучайте больше сестрицу Шэ.
— Э-э…
Лу Бэй застыл.
Взгляд его упал на Ху Цин, и в груди мгновенно поднялось такое чувство вины, будто его поймали за самым постыдным делом на свете. Наряд на ней сидел слишком хорошо. Чересчур хорошо. Девушка стояла вся красная, жалкая, беззащитная и до того трогательная, что Лу Бэй, выругавшись про себя, тут же отшвырнул ткань, метнулся к ней и набросил сверху плащ.
— Глупенькая, — торопливо заговорил он, стараясь звучать как можно мягче. — Мы тут со Змеиной тётушкой просто шутим. У неё… своеобразные вкусы, понимаешь? Ты ещё маленькая. Вот вырастешь… Нет, когда вырастешь, тебе всё равно лучше об этом не знать.
Пока он утешал Ху Цин, Лу Бэй отчаянно косился на Шэ Сюань, пытаясь без слов приказать ей немедленно подхватить эту версию и унести всю вину на себе.
Но от этого Шэ Сюань лишь разъярилась ещё сильнее.
И всё же, увидев, как Ху Цин стоит чуть не в слезах, она подавила в себе гнев. Наклонившись, подняла с пола скандальный наряд и сквозь зубы процедила:
— Пусть Ху Цин выйдет. Я переоденусь.
Злость клокотала в ней сразу по двум причинам.
Во-первых, Лу Бэй в очередной раз пробил дно её ожиданий. Мало того что задумал вырядить её в столь бесстыдное одеяние, так ещё и собирался выставить напоказ.
Во-вторых, эта золоточешуйчатая змейка тоже её предала. Стояла в стороне и спокойно смотрела, как Лу Бэй над ней измывается, хотя прежде всегда вела себя иначе.
— Глава секты!
Голос Ху Цин дрогнул и сорвался.
— Лу Бэй! — почти прорычала Шэ Сюань. — Сегодняшний позор я однажды верну тебе сторицей!
Одна была готова расплакаться, другая — пойти на смерть.
А вот Лу Бэй…
Лу Бэй наконец понял, что в этот раз слегка переоценил и степень распущенности демониц, и собственную бессердечность. Его грандиозный замысел с треском провалился. Пришлось бесславно отступить, сделать вид, будто ничего особенного не произошло, и навсегда закрыть тему модных новинок.
Вернувшись к себе, Лу Бэй развёл тушь, расправил листы бумаги и, подрезав фитиль у лампы, сел сочинять объявление.
Изначально план был прост и прекрасен: использовать дуэт милых и при этом соблазнительных демониц, чтобы приманить игроков и с первой же минуты втянуть их во Врата Вознесения.
Теперь же от первоначального замысла остались одни обломки.
Значит, придётся менять подход.
Раз уж не сработали очаровательные красотки, то в ход пойдёт сам глава Врат Вознесения — мужчина редкой красоты, загадочный, непостижимый и, если чуть-чуть приврать, почти легендарный.
— Подумаешь, торговать лицом, — пробормотал он, выводя кистью строчку за строчкой. — Можно подумать, я этого не умею.
Перо скользило по бумаге, масляная лампа чадила, ночь сгущалась за окном.
Наконец Лу Бэй отложил кисть. В его глазах вспыхнул хищный блеск.
— Всё-таки в этом мире полагаться надо только на себя. Будет счастьем, если во время закрытого тестирования сюда занесёт хоть нескольких толковых игроков. Иначе останется ждать уже общего запуска…
Он немного помолчал, потом скривился так, словно решался отрезать кусок собственной плоти, и с тяжёлым сердцем принялся готовить наживку по-настоящему щедрую.
Чтобы поймать крупную рыбу, иногда приходится пустить немного крови.