Глава 112. Если не можешь их одолеть — примкни к ним
— Старший брат, а этот порошок и правда такой могучий? Что это вообще за средство? Почему я о нём никогда не слышал?
Лис Три тут же вздёрнул бровь и с важным видом выдал:
— «Весеннюю теплынь реки я узнаю первым».
Затем он самодовольно приосанился, словно только что назвал не снадобье для тёмных делишек, а бессмертный трактат древности.
— Не слышал — и правильно. Это мой собственный секретный рецепт. Я перелопатил классические свитки, вобрал лучшее от даосов и демонических школ, потратил на разработку десять лет жизни и только после этого довёл его до совершенства. На рынке ты такого не купишь. Это я, считай, по-братски тебе показываю. Для чужих людей такого товара не сыскать, даже если мешками деньги нести.
Лу Бэй молча посмотрел на пакетик, затем так же молча убрал его в кольцо цянькунь.
Название у дряни, надо признать, вышло на редкость изящное — хоть на веере каллиграфией пиши. Но как ни оборачивай мерзость в благозвучные слова, сути это не меняло. Перед ним был отъявленный развратник, причём настолько бессовестный, что ещё и гордился собственным мастерством.
Увидев, как Лу Бэй бережно убрал свёрток, Лис Три еле заметно приподнял уголок губ.
Подсыпать порошок самому — да ещё такому человеку — он, разумеется, не собирался. Только круглый дурак полез бы на подобное.
Тайфу славилась безжалостностью. Если дело и вправду обернётся крупным скандалом, исходов было всего два, и оба одинаково отвратительны. Либо его сотрут в пепел и развеют по ветру, либо заставят жениться, а там прощай цветастый мир, прощай лёгкая жизнь, здравствуйте жена, дети и горячая постель каждый вечер до конца времён. Одна мысль об этом наводила тоску.
Но Лу Бэй — другое дело.
Не родной брат по крови, зато родной по несчастью. Проще говоря, идеальный громоотвод.
Если уж не использовать такого человека хотя бы пару раз в нужный момент, то можно считать, что все прежние годы страданий пропали даром.
Подумав об этом, Лис Три добавил в голос ещё больше жару и продолжил соблазнять:
— Только смотри, сделай всё красиво. Надо, чтобы всё прошло с размахом, чтобы наша матушка потом сияла от гордости. А перед тем как делить наследство, тебя точно не забудут. Это ведь не какие-то гроши, а столичные усадьбы, при них — служанки с подписанными кабальными грамотами, управляющие, целые дома добра. И всё это не один, а целых несколько раз.
Глаза Лу Бэя вспыхнули восторгом.
— Можешь не сомневаться, старший брат. Мы с тобой — одна семья. Если заранее всё рассчитать, если ударить наверняка, неужто она уйдёт? Один из нас да настигнет её. Не знаю, веришь ли ты, но лично я — нет.
Впрочем, думал он совершенно о другом.
Подсыпать порошок? Да ни за что. На такое только последний идиот согласится.
Тайфу пользовалась репутацией человека, который рубит решения с плеча и не любит оставлять врагов недобитыми. Если всё сорвётся и запахнет бедой, у Лиса Три всё же есть заступница — Лис Два.
Максимум отделается тяжёлой поркой, а потом его принудительно женят. Но сам Лу Бэй, приёмный сын без капли общей крови, если осмелится прикрыться чужим именем и полезет в подобное безумие, скорее всего просто умрёт на месте.
И весьма возможно, что прежде, чем умереть, успеет ещё пожалеть, что вообще родился мужчиной.
Нет, такую работу брать на себя нельзя.
Самое большее, что он готов был сделать в будущем, — это с удвоенным усердием проявлять сыновнее почтение к приёмной матушке, заодно и за Лиса Три. Но не более того.
— Именно! — с восторгом подхватил Лис Три, не подозревая, какие мысли уже бродят в голове собеседника. — Мы, братья, если объединимся, от нас она точно не уйдёт!
— Старший брат...
— Младший брат...
Они обменялись тёплыми, до слёз трогательными взглядами.
В глазах обоих стояла надежда.
«Добрый мой младший брат, — думал Лис Три. — Я уже решил уйти от всех этих старых дрязг и не иметь больше дела с женщинами прошлого поколения. Моя спокойная жизнь на вторую половину века зависит теперь только от тебя».
«Благородный мой старший брат, — отвечал про себя Лу Бэй. — Я ещё молод, силы у меня мало, а значит, наследовать старые счёты должен ты, как более опытный».
— Ха-ха-ха!
Оба разразились смехом одновременно, и этот смех звучал так дружно, что любому постороннему стало бы ясно: перед ним два родных человека, готовых в нужный момент сдать друг друга без колебаний.
• • •
Юэчжоу.
Когда-то эти земли принадлежали государству Цинцянь, а теперь стали одной из важнейших пограничных областей У Чжоу. К востоку текла великая река, за которой начинались владения Чу.
Чу, которое ещё называли Великим Чу, было древней божественной державой с тысячелетней историей. Правда, последние годы эта слава всё заметнее тускнела, и в упадок оно входило уже не торжественно, а почти буднично. В этом смысле обе державы оказались похожи, словно два больных, лежащих на соседних койках.
Разница заключалась лишь в причине.
В У Чжоу силы государства слабели из-за противостояния императорской власти и Секты Императорской Вершины. В Чу же к тем же самым бедам сверху добавлялись новые, одна другой гаже.
Там после вступления очередного нового государя на престол принцев отправляли совершенствоваться по разным сектам. Раз в десять лет проводили испытание, и те, кто больше нравился действующему императору, включались в список возможных наследников.
Когда же приходила пора возводить на трон следующего владыку, проигравшие возвращались в свои горные обители и продолжали путь к бессмертию.
Выгода была очевидна. Новый император приносил своей секте целые потоки ресурсов, а потому каждый горный двор изо всех сил старался воспитать принца как можно лучше. Из-за этого в Чу едва ли не каждый монарх оказывался человеком выдающимся, а даже те, кто не взошёл на трон, всё равно были способны одним щелчком разметать принцев и внуков императоров из соседних стран.
Но там, где есть выгода, непременно приходят и неприятности.
С годами в Чу сложилось странное положение: собственной Секты Императорской Вершины у них вроде бы не было, зато почти в каждой влиятельной секте обретался свой принц. Будто бы вся страна одновременно и дворец, и императорская секта.
В последние годы старый правитель и вовсе охладел к государственным делам. Даже любимые наложницы перестали его радовать. Мысли его всё чаще обращались к одному — сложить полномочия, вернуться в горы и всерьёз заняться совершенствованием.
А раз центр власти ослаб, придворные группировки тут же принялись рвать друг друга в клочья, каждая мечтая протолкнуть именно своего принца на трон.
Такова уж была императорская власть в мире совершенствующихся.
Если не можешь одолеть секту — примкни к ней.
Жажда выгоды будоражила сердца, а вместе с ней в людях от пути бессмертия просыпалась и страсть к власти. Когда все оказались завязаны друг на друга, когда в тебе есть я, а во мне — ты, императорская кровь получила новый, куда более надёжный способ продолжаться веками.
Но это уже было слишком далёким от сути.
Если вернуться к пограничью У Чжоу и Великого Чу, к самой Юэчжоу, то земля эта считалась истинным благословением для совершенствующихся.
Здесь тянулись ответвления гор Бучжоу, громоздились прославленные пики, струились реки и ручьи, а духовная энергия была так густа, что простому человеку впору захлебнуться. В среднем местные совершенствующиеся превосходили собратьев из Нинчжоу на целую крупную ступень.
К тому же две державы смотрели друг на друга через реку, не сводя глаз. Из-за этого войск тут держали много, оружия — ещё больше, а воинский дух царил повсюду. Секты мечников и школы телесного совершенствования росли здесь, как бамбук после дождя.
Именно в Юэчжоу, на горе Бэйцзюнь, располагалась Секта Меча Заоблачных Вершин.
Однако нынешний путь Лу Бэя с этой сектой никак не был связан. До восьмидесятого уровня он вообще не собирался приближаться к ней без крайней необходимости. Потому, пролетев вместе с Лисом Три десять дней и изрядно вымотавшись, они наконец достигли цели.
Округ Дунлин. Уезд Юян.
Юян был главным уездом округа, местом, где располагалась вся окружная администрация. Пусть здесь и не было резиденции Секты Императорской Вершины, по своему значению он почти не уступал Заставе Дашэн. Для игроков место выглядело на редкость удобным — практически готовая деревня новичков, только с местным размахом.
Ночь.
Глухие горы.
Туман медленно сползал по тёмным склонам, дикие деревья шелестели в полумраке, а холодный лунный свет лился на сухие ветви и толстые слои прелых листьев. Из сырой земли тянуло затхлым смрадом гниения, ветер пробирал до костей, и вся чаща выглядела так, будто в ней уже давно обжились вещи, которым лучше бы не иметь имени.
Именно здесь, у старого полуразрушенного храма, Лис Три остановился, огляделся и удовлетворённо кивнул.
— Переночуем тут. Отдохнём как следует, а завтра с утра двинем в город.
Лу Бэй опустился рядом и недовольно сморщился:
— Старший брат, а нельзя было выбрать место хоть немного поприличнее? Глухая ночь, дикая местность, заброшенный храм. У таких мест всегда есть своя дурная история. Мы же с тобой умные люди, зачем самим лезть навстречу неприятностям?
— От счастья не спрячешься, от беды не убежишь, — беззаботно отозвался Лис Три и шагнул к храму. — Глухомань, ночь, да ещё и вдали от людей. Вот пусть попробует. Думаешь, я её испугаюсь?
С тех пор как они вступили на земли Юэчжоу, он не раз ловил кожей чужой взгляд. Кто-то всё время наблюдал из тени. И гадать, кто именно, не приходилось.
Это наверняка была Му Цзилинь.
А раз так, то уединённое место было даже на руку. Чем меньше свидетелей, тем проще потом жить дальше. И если что-то пойдёт не так, хотя бы позор не разлетится по округе.
Увидев, что старший и не думает менять решение, Лу Бэй только пожал плечами и пошёл следом. По пути он невольно думал о том, до чего же приземлённым иногда оказывался мир совершенствующихся.
Казалось бы, люди уже летают, владеют формациями, таскают при себе пространственные артефакты, а дальние переходы всё равно остаются чем-то до боли земным — лети сам, маши ногами, терпеливо преодолевай путь, словно никакой изящной роскоши не существует.
По словам Лиса Три, в Юэчжоу всё было просто. Сект мечников здесь развелось слишком много, летающие мечи по ночам носились над головами так, что простым людям не было покоя. Мало того — регулярно случались столкновения, побеги с места происшествия и прочие мерзости, от которых пострадавшие лишь скрипели зубами, потому что жаловаться было почти некому.
Окончательно власти разозлились лишь после того, как одного высокопоставленного управителя Секты Императорской Вершины трижды подряд сшибло пролетающими судами, а на его любимом воздушном корабле после этого ещё и содрали краску.
С тех пор в Юэчжоу ввели жёсткие ограничения на полёты. Вне установленных линий использовать летающие мечи, челноки и прочие артефакты было запрещено.
К счастью, при скорости двух совершенствующихся на стадии Формирования Ядра идти напрямик всё равно выходило быстрее, чем выписывать дозволенные дуги в воздухе. Просто хлопотнее.
Как и предполагал Лис Три, враг и впрямь шёл по следу.
На безлюдном холме неподалёку от храма стояло больше десятка человек в чёрном. Лица их были закрыты, на поясах висели длинные мечи.
Когда человек натягивает на голову чёрную тряпку, он либо намерен наводить ужас, либо уже настолько богат, что ему плевать на всё. Эти больше подходили под первый случай.
Хотя если говорить начистоту, стоило Таинственной Страже Инь оказаться в чужой стране, как шпионаж, тайные убийства и подрыв власти превращали их в нечто куда неприятнее любого обыкновенного бандита.
Во главе группы стояла женщина.
Вся в чёрном, стройная, с тонкой талией и длинными ногами, она казалась вырезанной из холодной ночи. Лунный свет ложился на её лицо так мягко, что в обычную минуту в ней можно было бы увидеть почти безмятежную красоту.
Пурпурная Стража Таинственной Стражи Инь.
Му Цзилинь.
Перед ней в воздухе развернулся водяной экран. На гладкой переливающейся поверхности ясно виднелось, как Лис Три, закинув руку на плечо Лу Бэя, входит в полуразрушенный храм.
Му Цзилинь холодно усмехнулась, натянула маску — и половина её лица скрылась во мраке. Мгновение назад она ещё казалась почти мягкой, а теперь от прежней прелести не осталось ни следа. Брови заострились, будто лезвия, и всё её существо наполнилось такой убийственной яростью, что даже ночной воздух рядом словно стал жёстче.
— Рыба вошла в сеть. Всем...
Она вдруг осеклась, нахмурилась и поняла, что начала не с той роли.
После этого голос её мгновенно изменился.
— Овцы уже в загоне. Братья, хватайте оружие. Со мной — брать их. Маленькую овцу можно и упустить, а вот большую отпускать нельзя.
Повисло тяжёлое молчание.
Дюжина людей в чёрном переглянулась, и каждый поспешил опустить глаза.
Стыд был почти невыносим.
Как-никак все они были Зелёной Стражей Таинственной Стражи Инь, людьми на службе у двора, получающими жалованье за опасную и грязную работу. А теперь им приходилось посреди ночи изображать горных разбойников, чтобы избить собственных коллег. Если подобное когда-нибудь всплывёт, им и правда останется только уйти в подполье навсегда.
Му Цзилинь, заметив заминку, резко прищурилась:
— Что, кто-то хочет взбунтоваться?
— Разве мы посмели бы? Мы готовы следовать за...
— За кем? — её голос стал ледяным. — Зовите меня главарём. Если хоть кто-нибудь при мне проговорится и даст той лисьей роже повод уцепиться за что-то, после возвращения я лично отправлю его на десять лет в подполье под чужим именем. И посмотрим тогда, как весело вам будет.
Сказав это, она снова перевела взгляд на водяной экран, где лицо Лиса Три, красивое до неприличия, мягко освещала луна.
И снова у неё стиснулись зубы.
Наглость какая.
Мужчина — и выглядит красивее неё.
От одной этой мысли настроение портилось ещё сильнее.
Лу Бэй, если говорить откровенно, считал, что Му Цзилинь зациклилась на Лисе Три именно потому, что её ненависть давным-давно перебродила во что-то иное. Женское сердце — штука сложная. На губах одно, в душе другое.
Сам Лис Три такую версию презрительно отвергал. По его словам, всё происходящее было лишь тенью старой вражды предыдущего поколения. Тайфу всегда смотрела на Лиса Два косо, её ученица впитала это отношение и автоматически сделала его, Лиса Три, смертельным врагом. То есть он, красавец и страдалец, на деле был просто невинной жертвой чужих счётов.
У самой Му Цзилинь имелось на этот счёт третье, куда более прямое мнение.
Оба они несли несусветную чушь.
Тут не было ни продолжения вражды прошлого поколения, ни тем более любви, выросшей из обиды. Ей просто до сих пор не давал покоя один старый долг. Она хотела однажды по-настоящему посчитаться за ту девочку, которой была в десять лет.
Лицо-лепёшка.
Приплюснутый нос.
Огромный рот.
Толстая талия.
Короткие ноги.
Ни намёка на шею.
А сверху — песенка, сочинённая специально для неё, которую этот мерзавец распевал по восемь раз в день.
Если вдуматься, такое для маленькой девочки значило даже больше, чем хорошая пощёчина.
Если бы в те времена ей хватило смелости, она бы тогда же, не сходя с места, взяла ножницы и всадила их Лису Три прямо в глотку.
Время умеет смывать ненависть.
А умеет и выдерживать её, как дурное вино.
Му Цзилинь как раз относилась ко второму случаю.
Некоторое время назад она узнала, что Лис Три завершил свою миссию под прикрытием, а его прежнее имя снова появилось в списках действующих людей. Мысль о расплате сразу подняла голову. Вот только случай долго не подворачивался — служили они в разных местах.
И тут судьба сама подложила под голову подушку.
Сверху поступило важное задание, а заодно и разрешение вызывать в помощь Зелёную Стражу из других областей.
Первым человеком, которого она велела прислать, был Лис Три.
Юэчжоу — её земля.
Раз он явился сюда, улететь целым уже не сможет.
Она уже расспросила всё, что могла: Лис Три пока ещё оставался на стадии Формирования Ядра и лишь одной ногой стоял у порога Предвечной Ци. Если не воспользоваться моментом сейчас и не отвести душу как следует — бить потом станет куда сложнее. А потому план был прост: лупить его по восемь раз в день, и так триста дней подряд, пока душа не насытится.
Вот только в тот миг, когда Му Цзилинь уже собиралась махнуть рукой и повести своих людей на штурм, водяной экран перед ней вдруг дрогнул и вспыхнул иным светом.
Её лицо сразу потемнело.
— У них ещё и засада есть...
Кто-то из людей в чёрном резко вскинул голову:
— Нас раскрыли?