Глава 478. Ты зовёшь подмогу? Что ж, я сделаю то же самое!
Пора было выступать. Если он сейчас не нанесёт решающий удар, его былая слава окажется растоптана.
Подумать только: он, великий Сян Юй, Верховный Правитель другого параллельного мира, позволил банде дикарей с их примитивными железками запугать себя! Эти ничтожества даже перед лицом смерти не прекращали интриговать друг против друга, а он из-за них столько времени просидел в казармах, не решаясь высунуть нос. Позор, да и только. Он едва не запятнал честь того Сян Юя, которым был в своей прошлой жизни.
А какой лучший способ вернуть себе лицо? Разумеется, сокрушить эту многотысячную ораву и сожрать её целиком!
Услышав, что Сян Юй наконец-то решил перейти в наступление, командиры в лагере мгновенно оживились. Один из военачальников тут же указал на точку на карте:
— Генерал, враг сейчас рассредоточен и не держит строй, — он уверенно провёл пальцем по пергаменту. — Однако я полагаю, что болото у берега озера может стать идеальным рубежом. Оно разделит их пятисоттысячную орду на две части: восточную и западную.
Командир перевёл дыхание и продолжил, видя заинтересованный взгляд Сян Юя:
— Посмотрите сюда, генерал. Это топкое место. Большая часть вражеских сил сейчас находится к востоку от трясины. Чтобы атаковать наши укрепления, им придётся продираться сквозь грязь. Нам достаточно выставить всего десять тысяч пехоты, чтобы наглухо перекрыть этот путь. У нас в достатке арбалетов и метательных машин. Когда враг увязнет в болоте, превратившись в неподвижные мишени, мы просто засыплем их градом стрел. Сколько бы их ни пришло — все лягут в эту жижу!
Офицер воодушевлялся всё больше, его голос креп:
— Берег озера здесь плоский как блин, но болото станет для нас естественным щитом. Перекрыв дорогу восточной группировке, мы сможем отправить конный отряд, чтобы разрезать их коммуникации, лишить связи и припасов. А затем, — он с силой ударил кулаком по карте, — обрушим основную массу кавалерии на западную группировку, где их всего около ста тысяч. Как говорится в искусстве войны: «Лучше отрубить один палец, чем поранить все десять».
План был прост и по-своему изящен: пока основные силы врага застряли на востоке, воспользоваться болотом как заслоном и раздавить западный фланг.
Честно говоря, на поле боя протяжённостью всего в несколько десятков километров подобные маневры были крайне рискованными. В конце концов, врагов сотни тысяч. Даже такое болото они могли бы завалить трупами за день-другой, если бы решились на это. На западном фронте нашим пришлось бы биться в меньшинстве, и если бы они не смогли быстро покончить с врагом и увязли в затяжном бою, кто-то мог бы прокрасться и ударить в тыл самого лагеря.
Риск был колоссальным. Но и куш манил своей величиной.
Стоило полностью уничтожить западную группировку, как этот фланг превратился бы в чистую зону. И когда триста-четыреста тысяч восточных ополченцев наконец прорвались бы, у армии Сян Юя появилось бы пространство для маневра. Можно было принять бой, а можно — отступить на запад, изматывая противника. В конце концов, больше половины из их пятитысячного войска составляла кавалерия. Учитывая черепашью скорость марша Армии Пустоши, Сян Юй сам решал бы, когда вступать в схватку, а когда — нет.
Даже оставшаяся пехота могла просто погрузиться на корабли и уйти по воде, оставив врагов бессильно взирать на озерную гладь. Без преувеличения, разгром этих разрозненных ста тысяч на западе означал бы для Сян Юя полную непобедимость в этой кампании.
Огромная выгода, помноженная на превосходство в выучке и снаряжении, заставила офицеров забыть об опасениях. Никто не возражал — все жадно вглядывались в карту, прикидывая шансы. Однако спустя мгновение Сян Юй медленно покачал головой.
Увидев это, предложивший план адъютант помрачнел. Он решил, что генерал счёл затею слишком опасной и собирается наложить вето. Но следующая фраза Сян Юя заставила всех вздрогнуть от изумления.
— План неплох, — Сян Юй усмехнулся, глядя на карту. — Но я вижу, как сделать его ещё лучше.
Он ткнул пальцем в расположение западных сил, а затем очертил широкую дугу, которая проходила почти под самым носом у основного лагеря Человеческого Альянса, где стояли миллионы солдат, и выходила в тыл восточной группировке врага.
— Мы не просто раздавим западных. Мы направим кавалерию по этому маршруту, зайдём восточным силам в спину и, ударив одновременно с двух сторон, сожрём и эти четыреста тысяч.
Один из офицеров, проследив за линией на карте, долго молчал, прежде чем озадаченно почесать затылок:
— Генерал… не слишком ли это авантюрно? Чтобы зайти в тыл восточным силам со стороны запада, нам придётся проскакать больше сотни километров. И путь наш пролегает прямо мимо их главного лагеря. Там миллионы людей! Если они заметят наше движение и ударят в бок или устроят засаду… потери будут катастрофическими.
— У нас почти сплошь кавалерия, — Сян Юй пренебрежительно отмахнулся. — Сотня километров для нас — пустяк, дело пары часов. Что же касается риска у вражеского лагеря… я не беспокоюсь об этом по двум причинам.
Он выпрямился, и в его глазах блеснул азарт истинного полководца:
— Во-первых, у нас есть конница, а у них — нет. В передаче информации они всегда будут на шаг позади. Пока мы будем лететь к восточному фронту, вести о разгроме на западе даже не успеют дойти до их штаба. Во-вторых, наше внезапное появление у стен их главной базы вызовет панику. Они не будут знать ни нашей численности, ни целей. Видя перед собой стремительную кавалерию, они не посмеют высунуться из-за стен. А когда очухаются — мы уже проскочим мимо. К тому времени восточная группировка окажется в мешке, и будет слишком поздно.
Сян Юй хлопнул в ладоши, и на его губах заиграла хищная улыбка. Эта война, больше похожая на избиение младенцев, давала столько возможностей для маневра! Он просто пользовался тем, что у противника не было ни одной лошади, а связь работала со скоростью пешего гонца.
«Вы ещё не получили вестей с передовой, а моя конница уже маячит перед вашими глазами. Неужели вы рискнёте выйти в открытое поле? Ни за что».
— Но на востоке всё же сорок тысяч человек, — подал голос другой офицер. — Если они запрутся в укреплениях и решат стоять до конца, что мы будем делать? Даже если мы перережем снабжение, они продержатся несколько дней. А как только весть об осаде дойдёт до главного лагеря, на нас навалится миллионная армия. Будет туго.
В искусстве войны сказано: «Имея десятикратное преимущество — окружайте, пятикратное — атакуйте, двукратное — разделяйте. Если силы равны — сражайтесь, если их меньше — обороняйтесь». Сян Юй же собирался атаковать, имея в разы меньше людей, что само по себе было дерзостью.
— Было бы славно, если бы мы могли выманить из их главного лагеря ещё пару сотен тысяч, — Сян Юй расхохотался и внезапно ткнул пальцем в другую часть карты.
Командиры поспешно присмотрелись. Палец генерала замер на месте, где стояли лагерем войска Хань Синя. Глаза офицеров один за другим начали вспыхивать пониманием.
Верно. Если враг может звать подмогу, то и они могут!