Глава 324. Бренная оболочка Девятихвостой Лисы
Сказать по правде, Су Юй считал, что повидал немало красавиц. Но даже при виде Ли Утун у него никогда не возникало мгновенного, животного желания бросить всё и оказаться с ней в одной постели. Почти всегда в присутствии женщин он сохранял холодную голову и рассудок. Однако перед этой особой вся его хваленая выдержка рассыпалась в прах.
Одного взгляда хватило, чтобы пробудить в глубине его души самые первобытные инстинкты. Су Юй буквально прирос к месту в дверном проеме. Он во все глаза смотрел на неё, не в силах отвести взгляд ни на секунду. И хотя сознание его еще барахталось, пытаясь заставить тело перестать пялиться на незнакомку с видом голодного волка, мышцы его не слушались. Максимум, что он смог — это удержать себя от того, чтобы не броситься к ней прямо сейчас. Но и это было на пределе возможностей.
Это оцепенение длилось недолго. В тишине зала вдруг раздался чистый, переливчатый смех, похожий на звон серебряных колокольчиков. В следующее мгновение перед глазами Су Юя всё смазалось. Он почувствовал тяжесть на плече, а в самое ухо прошептал тот же звонкий голос, обдав лицо теплым дыханием с ароматом весенних цветов.
— Хи-хи-хи... — раздалось совсем рядом. — Скажи, милый гость, хороша ли я собой?
Су Юй судорожно сглотнул и медленно повернул голову. Та самая Девятихвостая Небесная Лиса, что только что лежала на циновке, неведомым образом оказалась подле него. Она без тени смущения обхватила его за руку, положив голову ему на плечо. А девять пушистых хвостов уже почти кольцом обвились вокруг его ног.
«Да кто вообще перед таким устоит?!» — пронеслось у него в голове.
Глоть!
В горле у Су Юя пересохло.
— Прекрасна! — честно выдохнул он.
Однако женщина не унималась.
— И насколько же? — промурлыкала она, не отпуская его руки.
В этот момент контроль над телом начал возвращаться к Су Юю. Он ведь не раз сталкивался с искусством очарования Ари и быстро сообразил, что просто попался на ту же удочку, только в исполнении мастера совсем другого уровня. Теперь, когда он снова мог шевелиться, он вспомнил о скверном поведении этой дамочки. Она начала знакомство с чар, вела себя бесцеремонно и явно не так учтиво, как та же Чжиюань. В ней чувствовалась дикая, необузданная натура, не сулившая ничего доброго.
Су Юй решил временно плыть по течению. «Хочет комплиментов? Будут ей комплименты!» В этом деле он был маэстро.
— Легка, как вспорхнувший испуганный лебедь, грациозна, как парящий дракон, — заговорил он, не задумываясь. — Сверкает она, словно осенняя хризантема, и пышна, точно весенняя сосна. Мерцает она, будто луна, сокрытая легким облаком, колышется, словно снег, гонимый ветром...
Чтобы описать такую красоту, Су Юй не нашел ничего лучше, как процитировать классику — «Оду к фее реки Ло». И, честно говоря, это не было лестью. Он сомневался, что та фея, которую воображал Цао Чжи, могла быть прекраснее этой лисицы. Девятихвостая Небесная Лиса явно оценила поток поэзии. Она прижалась к его руке еще крепче и залилась смехом. Когда Су Юй закончил цитировать, она восхищенно выдохнула:
— Какое изящество слога!
— Ха-ха, ну что вы... — неловко усмехнулся Су Юй. — Ваше превосходительство меня перехваливает. Я лишь взглянул на ваш лик и был так поражен, что слова сами хлынули из меня потоком. Это чистая импровизация, вызванная вашей несравненной красотой.
Про себя он мысленно попросил прощения у великого поэта Цао Чжи. Судя по хронологии, Цао Чжи жил около двух тысяч лет назад, а Чжиюань говорила, что Девятихвостая Лиса скончалась десятки тысячелетий назад. Так что небольшое плагиатство ради спасения собственной шкуры и хорошего настроения дамы — дело вполне допустимое...
«Стоп!»
Су Юй внезапно замер, и на его лбу выступили капельки холодного пота. Если Девятихвостая Небесная Лиса умерла десятки тысяч лет назад... то кто тогда сейчас висит на его руке? Неужели полубожественный труп ожил? Да быть такого не может!
— Вы... — Су Юй замялся, но всё же набрался смелости и посмотрел женщине прямо в глаза. — Могу ли я узнать имя столь благородной дамы?
— Я? — Женщина придвинулась еще ближе, её алые губы коснулись мочки его уха. В позе, полной интимного лукавства, она прошептала:
— Мое имя... Ари!
— ???
— !!!
Су Юй остолбенел, а затем его глаза полезли на лоб. Совпадение? Или... В следующую секунду вся таинственность и аура роковой соблазнительницы испарились без следа. Женщина, секунду назад сводившая с ума своей грацией, вдруг начала хохотать, как сумасшедшая, зажимая рот руками.
— Ха-ха-ха-ха! Хозяин, у тебя было такое смешное лицо! «Мерцает она, будто луна, сокрытая облаком...» «Слова хлынули потоком...» Ха-ха-ха-ха!
Су Юй стоял с каменным лицом. Глядя на то, как эта дурочка согнулась пополам от смеха, а её девять хвостов беспорядочно мотыляются из стороны в сторону, он на мгновение захотел провалиться сквозь землю от стыда. Но следом за смущением пришел праведный гнев. Эта мелкая прохвостка посмела его разыграть?!
Су Юй на автомате замахнулся, чтобы отвесить ей привычный подзатыльник, но вовремя остановился, вспомнив о главном вопросе.
— Как ты превратилась в это?!
— Я... ха-ха, погоди, дай отсмеяться!
Терпение Су Юя лопнуло.
Шлеп!
Раздался звонкий звук удара, и серебристый смех мгновенно оборвался. Ари застыла как вкопанная, ошарашенно глядя на Су Юя и потирая ушибленную пятую точку.
— Кхм-кхм! — Су Юй неловко кашлянул. — Теперь ты можешь говорить?
— У-у-у... — пробормотала Ари, её лицо залил густой румянец. — Это не мое тело. Это бренная оболочка моей наставницы. Когда она передавала мне наследие, то увидела, что моя культивация слишком слаба. Поэтому она даровала мне это тело, чтобы оно оберегало меня на пути Дао. Я могу временно брать его под контроль...
Су Юй посмотрел на свою ладонь, затем на то место, куда только что пришелся удар... Он только что отвесил шлепок по заду женщине, которая была мертва уже сорок тысяч лет. «Грехи мои тяжкие!» — пронеслось в голове.
Он сердито взглянул на покрасневшую Ари.
— И ты используешь тело наставницы для таких дурацких шуток? Где твоя совесть? Где твое собственное тело?
— Да вон оно, там! — Ари указала в угол зала. Видимо, чувствуя укол совести, она всё же проворчала в свое оправдание:
— Наставница сказала, что она не против!