Глава 673 - Старейшина Хэ верит ему, верит клану Фу
Едва сорвались с губ лекарей эти сомнения, как молодой господин Хэ резко развернулся. Его острый, как лезвие, взгляд метнулся к Лу Хуа, который уже готов был приступить к врачеванию!
Всё сказанное лекарями было чистой правдой!
От Лу Хуа не исходило ни малейшего духа врачебного искусства, не пахло от него древними травами, а в его теле не ощущалось даже наплыва внутренней энергии Ци!
Да к тому же он был смехотворно юн… выглядел едва ли на двадцать с небольшим лет! Во всём Международном Центре, за исключением разве что Гения Номер Два из Мира древней медицины, никто из мастеров не выглядел настолько молодо!
Свист!
Увидев, что Лу Хуа зажал между пальцами серебряную иглу и вознамерился вонзить её в акупунктурную точку старейшины Хэ, молодой господин Хэ молнией подскочил к кровати. Вцепившись мёртвой хваткой в запястье Лу Хуа, он рявкнул:
— А ну стой! Тварь, ты никакой не лекарь! Ты даже близко не знавал Мира древней медицины! «Стопроцентная уверенность», «обязательно исцелю»… Да вы просто обманом заманили моего отца в свои сети, чтобы спекульнуть давним долгом и принудить его помочь вашему никчёмному клану! Старик Фу, до чего же ты ядовит и эгоистичен! Подсунул какого-то юнца, не державшего в руках медицинского трактата, чтобы одурачить нас?!
Глаза молодого господина Хэ налились кровью, всё его тело дрожало от запредельной ярости. В них горела слепая ненависть и абсолютное недоверие.
Осторожные слова лекарей попали точно в цель, окончательно убедив парня в предательстве. Человек, не имеющий отношения к древней медицине, исцелит его отца? Чушь! Одно прикосновение этой иглы — и его отец испустит дух мгновенно!
Клан Фу! Какой же подлый клан Фу!
Сжав кулаки, молодой господин Хэ окинул яростным взором дядю Фу и всех собравшихся членов Двенадцати Кланов:
— Мой отец был слеп, раз столько лет дружил с вашей паршивой сворой! Я запомню этот день! Старик Фу, если с моим отцом здесь что-то случится, я сотру Двенадцать Кланов в порошок! Лекари, забираем отца! Мы немедленно возвращаемся в Центральный район!
Дядя Фу, которого только что смешали с грязью, застыл в оцепенении. Он ведь действовал из лучших побуждений, искренне желая спасти старейшину Хэ! А этот щенок возомнил, будто клан Фу плетет интриги!
Ладно бы он оскорбил его лично… Но он дерзнул выказать неуважение к самому Старому Предку!
Вот этого дядя Фу стерпеть не мог!
Лицо старика потемнело. Слышать постоянные обвинения и сомнения из уст сопляка переполнило чашу его терпения.
— Молодой господин Хэ! — чеканя каждое слово, громко и грозно произнёс дядя Фу, делая шаг в центр комнаты. — Если ты вбил себе в голову, что клан Фу вас обманывает, то любые мои объяснения окажутся бессильны. Ты можешь проклинать меня и называть мой род эгоистичным, но ты не смеешь оскорблять Старого Предка Двенадцати Кланов!
Дядя Фу указал на Лу Хуа:
— Перед тобой стоит человек, которого наш род чтит превыше всего на свете! Ну и что с того, что от него не разит лекарственными снадобьями и не веет внутренней энергией? Неужели на этом основании ты делаешь вывод, что он не способен спасти старейшину Хэ? Неужели наследник великого клана Хэ настолько слеп и поверхностен, что судит обо всём лишь по внешней оболочке?!
Дядя Фу от гнева весь вспыхнул.
Слыша, как его называют «поверхностным», молодой господин Хэ позеленел от злобы. Его ненависть к клану Фу возросла стократно, а в отношении Лу Хуа переросла в откровенную презрительную насмешку:
— Ха! Вот это? Вот это дерьмо — ваш Старый Предок?! Старый Предок, у которого нет даже элементарной внутренней энергии Ци?! Что ж, я просто поражён! Говорят, Старый Предок Двенадцати Кланов всегда был легендой и табу для всех… А оказывается, вы ради шкурных интересов привели какого-то желторотого пацана и выдаёте его за легенду! Да ещё и такую топорную фальшивку! И этот сосунок способствовал бы исцелению раны от оружия Высшего мира?! Вы в это верите?! А?! Верите?!
Каждое слово молодого господина Хэ было пропитано ядом и сарказмом. На Лу Хуа он смотрел как на пустое место.
Находившийся в полубессознательном состоянии старейшина Хэ слышал эти дерзкие слова своего сына. От гнева его тело начало биться в судорогах. Старик из последних сил пытался разомкнуть веки, раскрыть рот и заставить негодяя умолкнуть, но мышцы не слушались… От бурливших эмоций страшная рана на груди разошлась ещё сильнее, и алая кровь хлынула с новой силой!
Морщинистое лицо старейшины Хэ стало совсем восковым, а тело объяла смертная стужа.
— Всё кончено! — запричитали лекари. — Старейшина Хэ не выдержит!
— Мы не успеем довезти его до Центрального района! Молодой господин Хэ… Что же делать?! Что делать?!
— Мы думали, он протянет хотя бы до полудня, но это конец… Мы в Золотом городе, здесь нет никого, кто мог бы спасти его! — врачи в панике заламывали руки.
Всё это время Лу Хуа сидел на краю кровати, не произнося ни слова. Его холодный, безучастный взгляд скользнул по молодому господину Хэ, словно тот был лишь неодушевлённым предметом.
Затем Лу Хуа мягко поднял слабеющую правую руку старейшины Хэ и произнёс ровным, отстранённым голосом:
— Твой сын не верит, что я могу спасти тебя. А я никогда не навязываю свою помощь и не играю в благородство. Если меня смешивают с грязью — я не прощаю этого из великодушия. Решение за тобой.
Лу Хуа посмотрел прямо в мутные глаза старика:
— Поверишь мне — я спасу твою жизнь. Не поверишь — я дам тебе Пилюлю Продления Жизни, которая удержит твою душу в теле ещё на одни сутки, чтобы сын успел довезти тебя до Центрального района. А дальше — выживешь ты или сдохнешь — меня волнавать не будет. Что же до помощи клану Фу — мы забудем об этом. Двенадцать Кланов не сгинут без поддержки клана Хэ.
Лу Хуа сделал паузу и добавил:
— Хочешь, чтобы я спас тебя — шевельни двумя пальцами. Хочешь вернуться в Центральный район — шевельни одним. Своей жизнью распоряжаешься ты сам.
Лу Хуа никогда не бросал слов на ветер. Ему было лень доказывать что-то тупому юнцу. Объяснять что-то тому, кто заранее убеждён в твоей неправоте — самое глупое и бесполезное занятие на свете. Кабы не необходимость использовать влияние старейшины Хэ для прохода в Центральный район, Лу Хуа с его вспыльчивым характером давно вышвырнул бы этого щенка вместе с его умирающим отцом за ворота.
— Э-э-э… э-э… — из горла старейшины Хэ вырвался хрип. Из уголков его глаз выкатились две скупые слезы.
С огромным трудом, превозмогая адскую боль, старик шевельнул двумя пальцами.