Глава 37 - Ваш род обречён
Когда эти слова прозвучали в тишине комнаты, температура в кабинете, казалось, мгновенно упала до нуля.
Доброжелательная улыбка на лице Старейшины Тана мгновенно замёрзла, а затем сменилась ледяным оцепенением.
Чжан Хун, только что собиравшийся разрядить обстановку шуткой, побледнел как полотно. Рука его дёрнулась, и фарфоровая пиала с грохотом разлетелась о паркет...
— Вы... да как вы!.. — Чжан Хун в диком ужасе уставился на Лу Хуа, не веря, что тот способен на подобную дикость. — Ха-ха... Ну и шуточки у вас, господин Лу! Вы же перепугали Старейшину Тана! Давайте, давайте выпьем чаю... Молодежь любит ляпнуть глупость, не принимайте близко к сердцу...
Лу Хуа понимал, что Чжан Хун пытается сгладить углы, но лукавить не собирался. Он был не шарлатаном с площади, а человеком, чьё каждое слово сбывалось неукоснительно:
— Я не шучу. До того как Старейшине Тану исполнится шестьдесят два года, его род прервётся.
Чжан Хун едва не взвыл от отчаяния!
«Да чтоб тебя! Я дал тебе слово, чтобы разрядить обстановку, а не для того, чтобы ты проклинал человека на чем свет стоит!»
В пятьдесят пять лет Старейшина Тан потерял единственного сына — об этой трагедии знал весь Аньши. Сейчас старик души не чаял в своем единственном внуке, а этот юнец прямо в глаза заявляет, что мальчик сдохнет! Это же всё равно что заживо вырвать у старика сердце!
— Замолчи! Разве можно так шутить?! С его внуком всё в порядке! — Чжан Хун судорожно дернул Лу Хуа за рукав, умоляющим взглядом призывая его извиниться.
Бац!
Старейшина Тан со всей силы обрушил ладонь на стол. Его лицо багровело от притока крови. Задыхаясь от захлестнувшей его ярости, он едва сдерживал дрожащий голос:
— Род пресечётся?! Прекрасно! Замечательно! Какая муха тебя укусила, щенок, что ты смеешь так проклинать мою семью?!
Он тяжело поднялся, смерив Лу Хуа взглядом, полным лютой ненависти:
— Чжан Хун, твой приятель не просто молод, он непомерно дерзок! Я слишком стар для подобных знакомств. Не обессудь, но твою просьбу я выполнить не смогу!
Бум!
Его грудь разрывалась от гнева. Оттолкнув ногой стул, Старейшина Тан яростно взмахнул рукавом и стремительно шагнул к выходу.
Чжан Хун, сгорая от стыда и паники, бросился следом:
— Старейшина Тан! Подождите!
Лу Хуа лишь сокрушённо вздохнул. Не поднимаясь с места, он бросил вслед удаляющемуся старику:
— Я говорю вам правду. Почему вы не верите? В ближайшие дни, находясь дома, будьте предельно осторожны с кухонными ножами, кипятком и люстрами. А лучше вообще не выпускайте внука на улицу — иначе его либо сбьёт машина, либо украдут работорговцы... Такова его судьба...
Застывший в дверях Старейшина Тан пошатнулся. От возмущения к горлу подступил комок тошноты — кровь ударила в голову!
Увидев, что Лу Хуа продолжает упорствовать, Чжан Хун бросил попытки догнать старика и метнулся назад. Он пригнулся к самому уху юноши и прошипел, едва не плача:
— О Боги, я умоляю тебя, закрой рот! Ты же сейчас доведёшь его до инфаркта прямо здесь, в Аньши!
Лу Хуа безмятежно пожжал плечами:
— Горькая правда приятной не бывает. Но не могу же я лгать ему в глаза и обещать кучу внуков?
— Ты... да ты... — Чжан Хун задохнулся от возмущения, не в силах подобрать слов.
Он проклинал тот час, когда решил познакомить Лу Хуа с патриархом рода Тан! Он считал юношу сдержанным и рассудительным, а тот при первой же встрече смешал уважаемого человека с грязью и напророчил вымирание его роду!
— Лу Хуа, ты перешёл все границы... — тяжело дыша, проговорил Чжан Хун, и в его голосе проскользнула глубокая обида. — Старейшина Тан несколько лет назад похоронил сына, а ты заявляешь, что и внук его кости не сбережёт! Ты нажил себе смертельного врага... Эх, кабы я знал!
Сворачивая разговор, Чжан Хун махнул рукой и поспешил вслед за гостем.
Свидетель всей сцены, Хун Шэньтянь, застыл у дверей с широко открытым ртом. Он набрал воздуха в грудь, собираясь посоветовать Лу Хуа догнать старика и пасть перед ним на колени, но...
Встретившись взглядом с абсолютно спокойным Лу Хуа, осекся.
Тот неторопливо потягивал чай и, сохраняя вид абсолютного хозяина положения, тихо произнёс:
— Я знаю, о чём ты думаешь. Передай своему боссу, чтобы не суетился. Через пару дней мои слова подтвердятся.
Хун Шэньтянь посмотрел на него как на сумасшедшего. Очевидно, даже он не поверил ни единому слову.
***
Между тем Старейшина Тан, сгорающий от гнева, проникся неприязнью и к самому Чжан Хуну. Не давая тому ни единого шанса загладить вину, он в тот же вечер покинул Аньши и вернулся в свой родовой особняк в столице провинции.
Опустившись на диван в гостиной, старик тяжело задыхался, грудь его ходила ходуном:
— С какими мразями водится этот Чжан Хун! Век бы их не видать! Мой род пресечётся?! Да чтоб у него самого дети не родились!
Жадно осушив несколько стаканов воды, старик немного перевёл дух. Слуги, видя его страшное выражение лица, замерли по углам, боясь даже дышать.
— Где малый господин? — оглядевшись, спросил патриарх.
Один из слуг поспешно выступил вперёд:
— Старейшина, малый господин у себя в кабинете на втором этаже. Позвать его?
Тан взмахом руки оставил это намерение. Однако необоснованные слова Лу Хуа, поселившие в его душе тень липкой тревоги, не давали покоя. Не увидав внука сразу с порога, он почувствовал, как сердце сжимает нехорошее предчувствие.
Поднявшись по лестнице, старик подошёл к дверям:
— Хэнхэн? Дедушка вернулся! Ты здесь, милый? Я войду?
Стук, стук, стук...
В ответ стояла мёртвая тишина.
Сердце старика пропустило удар. Он дернул ручку:
Скрип...
Кабинет был абсолютно пуст.
Холодная волна страха накрыла Старейшину Тана. Повернувшись к прибежавшему слуге, он взревел, теряя самообладание:
— Где он?! Как вы за ним следите?!
— Дедушка! — внезапно раздался звонкий детский голосок из расположенной рядом кухни. — Дедушка, я тут!
Ком отчаяния, сжавший горло старика, мгновенно растаял. Облегчённо переведя дух, он шагнул в кухню и увидал внука, который, стоя на цыпочках, тянулся к верхней полке кухонного гарнитура за сладостями.
— Хэнхэн, ты зачем туда залез? Я же говорил, что много сладкого вредно. Ну-ка, иди к дедушке... — с нежной улыбкой старик протянул к нему руки.
Мальчик послушно кивнул и начал убирать руку от полки.
И именно в этот момент его рукав зацепил рукоять лежавшего на краю большого кухонного ножа.
Шорох...