Глава 241 - Чжэньюй обречен
— Все эти годы... это дедушка был виноват перед тобой. Прости, я жестоко ошибался на твой счет, — с глубоким, идущим из самого сердца раскаянием произнес Старейшина рода Лу.
В глазах Лу Хуа при этих словах мелькнула едва уловимая, нечитаемая эмоция.
Тем временем остальные члены рода Лу один за другим призошли в себя. Забыв о прежнем высокомерии, они начали искренне, перебивая друг друга, сыпать извинениями:
— Молодой господин Лу Хуа, простите нас! Подумать только, мы столько лет жили в неведении и слепо верили клевете!
— Кто бы мог вообразить! На людях Лу Чжэньюй казался сущим ангелом, а за спиной творил такие безумные, безумные вещи!
— Какая подлость! Если бы вы сегодня не предъявили эти неопровержимые улики, мы бы до конца дней оставались дураками! Молодой господин, ни в коем случае не проявляйте к нему милосердия! Подобные твари не заслуживают прощения!
Лу Хуа лишь безучастно качнул головой, бросив спокойный взгляд на Старейшину рода Лу и собравшихся:
— Я не держу на вас зла. Лу Чжэньюй действительно слишком искусно играл свою роль. Спасибо всем, кто пришел сегодня. Теперь, когда правда выплыла наружу, я заставлю его заплатить сполна.
Когда кровавая драма подошла к концу, члены рода Лу начали разочарованно и смущенно расходиться. Старейшина рода Лу в один миг будто постарел на целое десятилетие: сильно ссутулившись и тяжело дыша, он бросил на Лу Хуа долгий, полный боли взгляд и шаркающей походкой покинул поместье.
Вскоре в просторном холле первого этажа остались только трое: Глава рода Лу, Мать рода Лу и сам Лу Хуа.
Они стояли в нескольких метрах друг от друга, разделенные глухой стеной молчания. Три пары глаз встретились в тяжелом, давящем затишье...
Прежде Лу Хуа не раз представлял этот день. Он гадал: когда коварные замыслы Лу Чжэньюя рухнут, а неопровержимые факты лягут перед родителями, испытают ли они хоть каплю стыда? Нахлынет ли на них раскаяние? Захотят ли они собственными руками задушить предателя?
Жестокая реальность дала четкий ответ: нет.
— Чжэньюй, как-никак, твой старший брат! Вы росли под одной крышей столько лет! Неужели тебе обязательно нужно сжить его со свету?! — пронзительно выкрикнула Мать рода Лу. Ее глаза налились кровью, а из груди вырвался истеричный всхлип.
— Замолчи! Хватит! — Глава рода Лу тяжело насупил брови и свирепо метнул взгляд на жену. — Лу Хуа натерпелся таких унижений, что его ненависть абсолютно оправдана! Это ты во всем виновата — избаловала Чжэньюя до такой степени! Попустительствовала ему, когда он пошел на такое преступление!
Лу Хуа не стал дослушивать эту дешевую комедию. Потеряв всякий интерес к спектаклю, он отвернулся и пошагал вверх по лестнице, на третий этаж.
Сколько бы фальшивого раскаяния ни звучало в голосе отца, какую бы праведную строгость тот ни изображал, все это казалось Лу Хуа отвратительной наигранной постановкой. Мужчина и женщина, стоявшие внизу, были для него совершенно чужими людьми.
Оказывается... дело вовсе не в том, что Чжэньюй был талантливее или успешнее, отчего родители отдавали ему предпочтение.
Оказывается... Чжэньюй просто был для них важнее ?
Так ведь? Именно так.
В глазах отца, смотревшего вслед уходящему сыну, не было и тени прежней покорности. Молодой человек не бился в истерике, не требовал ответа, почему с ним поступили так несправедливо, не кричал о своей боли. Напротив, он был пугающе, смертельно холоден. Словно посторонний наблюдатель, он молча поднялся к себе, запер дверь и отсек от себя этот мир. Ему стало абсолютно все равно...
— Дорогой, но как же Чжэньюй...
— Заткнись! — Глава рода Лу резко повернулся к жене, его взгляд выражал лютую ярость. Не сказав больше ни слова, он быстро поднялся на второй этаж и скрылся в спальне.
Мать рода Лу, сгорая от тревоги, поспешила за ним.
Скрип. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась.
Едва они остались одни, женщина с отчаянием набросилась на мужа:
— Что же нам делать?! Чжэньюя заперли в Бюро уголовных наказаний! С теми видеозаписями и уликами, что дал этот мальчишка, его гарантированно приговорят к смертной казни! Дорогой, он же наш сын! Наш родной мальчик, которого мы с такой любовью растили двадцать четыре года! Если с ним что-то случится, я просто не переживу... Сделай же что-нибудь! Вытащи его оттуда!
Глава рода Лу болезненно поморщился и сжал виски. В его груди бушевал дикий огонь, но выместить ярость было не на ком. Одно осознание того, что наемники провалили задание, а Лу Хуа получил на руки железобетонный компромат, повергало его в глухую беспомощность.
— Вытащи! Вытащи! Только и знаешь, что орать! — не сдержавшись, процедил он сквозь зубы, подавляя крик. — Чжэньюй и мой сын тоже! Думаешь, я хочу его смерти?! Ты хоть соображаешь, дура, какую ахинею несла внизу?! Чжэньюй пытался убить Лу Хуа, а ты бросаешься его защищать! Ты что, мечтаешь, чтобы Лу Хуа догадался о правде?! Хочешь, чтобы весь город узнал, что мы печемся о приемыше больше, чем о родном сыне?!
Мать рода Лу виновато поджала губы, но все же возразила:
— Я просто испугалась... Если он останется в Бюро уголовных наказаний, он оттуда никогда не выйдет...
— С чего бы это не выйдет?! — В глазах Главы рода Лу блеснул зловещий, леденящий огонек, а тон стал незыблемо твердым. — Забыла, что ли, что ты сделала у меня за спиной двадцать четыре года назад?
Двадцать четыре года назад...
Тогда род Лу еще не входил в высшее общество Аньши, а был нищим семейством, едва способным наскрести денег на аренду конуры. В то же самое время знатная дама из верхушки правящих кланов Киото отправлялась в загородный монастырь, чтобы молиться о здоровье своего первенца. Схватки застали ее в дороге, и ее экстренно доставили в скромную уездную больницу.
Мать рода Лу рожала своего ребенка в той же самой больнице, в соседней палате. Из-за нищеты семья Лу даже не могла позволить себе УЗИ, и лишь во время родов выяснилось, что у нее двойня...
Собственными глазами она наблюдала, как богатая госпожа утопала в роскоши: брендовые шелка, вереница личных телохранителей и слуг, а главный врач больницы вместе с главой уезда лично кланялись ей в ноги. В то же время самую Мать рода Лу едва не выставили на улицу из-за задержки оплаты.
Зависть и обида выжгли ее душу! Почему она должна гнить в нищете, пока другие купаются в золоте?! Она не хотела, чтобы ее ребенок прошел через тот же ад!
И тогда... Мать рода Лу решилась на чудовищное преступление!
Поздно ночью, воспользовавшись отсутствием медсестер и тем, что в больнице не было камер наблюдения, она подменила своего новорожденного сына на младенца богатой госпожи! Дитя нищих простолюдинов в один миг превратилось в наследника величайшего клана Киото!
А настоящим сыном той знатной женщины стал Лу Хуа, оставшийся в семье Лу.
— Тогда ты испугалась, что подмененный Лу Хуа и Чжэньюй окажутся слишком несхожи внешне и вызовут подозрения, поэтому соврала всем вокруг. Заявила, что родила только одного мальчика, а не близнецов! — чеканя каждое слово, продолжить Глава рода Лу. — Чтобы скрыть правду о происхождении Лу Хуа, тебе пришлось пожертвовать Чжэньюем, сделав его нашим «приемным» сыном! Я знаю, ты чувствуешь перед ним вину — законный наследник двадцать четыре года жил с ярлыком подкидыша. Но ты хоть раз подумала головой?! Подумала о том, что будет с нами, если ТА семья узнает об подмене и явится сюда?! Да у них хватит могущества стереть наш род Лу в порошок вместе со всеми потрохами!
От этих суровых слов лицо Матери рода Лу смертельно побледнело. Пальцы ее задрожали, а голос сорвался на писк:
— Я... я просто хотела, чтобы наш мальчик не страдал в нищете! К тому же, если бы он добился высот в Киото, он мог бы тайком помогать нам... Я правда не думала, что все так обернется! Откуда мне было знать, что статус той женщины настолько ужасающ?! Я думала, она из обычного богатого рода, ну или из знати средних кругов... Я не предполагала, что она...