Глава 23 - Безжалостный урок для Су Сяньсянь
Пока Лекарь Вэнь на всех парах мчался в семейный особняк в провинциальном центре, Лу Хуа уже переступил порог дома семьи Лу.
Едва он сделал шаг в холл, как прямо к его ногам с оглушительным звоном прилетела фарфоровая чашка, разлетевшись на сотни мелких осколков!
Бум!
Лу Хуа встретился взглядом с отцом. Глаза отца Лу излучали обжигающий лед и с трудом сдерживаемый гнев:
— Почему ты не отвечал на мои звонки?! Я слышал, ты ходил кого-то лечить?! Это правда?! Откуда у тебя навыки врачевания?! Почему я, твой отец, ничего об этом не знаю?!
Эти обвиняющие, полные ярости слова должны были ранить, но юноша не почувствовал ничего. В его душе не осталось ни обиды, ни разочарования — лишь звенящая, глубокая пустота. Такая глубокая, что сердце отца Лу на мгновение ёкнуло от нехорошего предчувствия.
Отец Лу поднялся с кресла:
— Ты до сих пор не понял, в чём твоя ошибка, да?! Сейчас же, при мне, набери Хун Шэньтяню! Скажи ему, что ты ни черта не смыслишь в медицине и не можешь ему помочь! Моли его о прощении, пока он не стёр нас в порошок!
Глядя на беспочвенный яростный напор отца и замечая на заднем плане затаённую, злорадную ухмылку Лу Чжэньюя, Лу Хуа неожиданно усмехнулся. В его глазах не было ни капли тепла. Он задал всего один вопрос — вопрос, от которого отец Лу оцепенел, словно от удара током:
— Я правда хочу спросить: я вообще твой родной сын? Или ты просто органически не перевариваешь, когда у меня что-то получается? Что бы я ни сделал, для тебя это всегда ошибка. Зато твой приёмный сынок, укравший у меня рецепт и выдавший его за своё достижение — всегда чист и невиновен.
Лу Хуа слегка наклонил голову:
— Отец… У тебя что, сердце справа выросло? Ха…
Выплюнув эту ядовитую усмешку, Лу Хуа даже не взглянул на родителя и развернулся к лестнице, ведущей на второй этаж.
Но отец Лу понял этот тон… Лу Хуа презирал его! Лу Хуа обвинял его!
«Но ведь он правда не умеет лечить! На обучение медицине уходят десятилетия! Я же растил его, разве я могу этого не знать?!» — вихрь мыслей бушевал в голове отца.
Стоявший рядом Лу Чжэньюй поспешно спрятал победную ухмылку. Налив стакан воды, он с видом идеального, заботливого сына подошел к отцу:
— Папа, переведи дух, не кипятись. Брат вовсе не хотел тебя задеть, он просто не понимает твоих благих намерений. Ему слишком сильно хочется привлечь твоё внимание, вот он и идет на крайности… Одно дело дурить простых людей, но связаться с Хун Шэньтянем… Не губи своё здоровье, папа. Я попрошу Сяньсянь подняться к нему и убедить его спуститься и поехать с повинной к семье Хун! Сяньсянь!
Лу Чжэньюй окликнул сидевшую неподалеку Су Сяньсянь. Девушка с явным неохотой поднялась с дивана и направилась наверх.
— На крайности… разве это крайности? Это суицид! А я-то решил, что он действительно пытается помочь… Боже, да откуда у него врачебные навыки… — чем больше отец Лу слушал утешения приёмного сына, тем сильнее распалялся его гнев.
А там, где отец Лу не мог видеть, губы Лу Чжэньюя искривились в торжествующем оскале.
«Лу Хуа, о Лу Хуа! Ты сейчас наверняка пылаешь от ярости и обиды, да? Мечтаешь размозжить мне череп! Жаль… Три года назад, когда та загадочная женщина защищала тебя, ты этого не ценил! Ты сам вынудил её покинуть Аньши с израненным сердцем! А теперь, когда твоего покровителя нет… Кем ты себя возомнил, ничтожество? Думаешь, сможешь отнять у меня корпорацию Лу? Мечтаешь утереть мне нос на дедушкином юбилее? Мусор!»
Пока Лу Чжэньюй упоенно смаковал свое превосходство, Су Сяньсянь уже стояла перед дверью комнаты Лу Хуа и с силой постучала.
Стук-стук-стук!
Скрип…
Лу Хуа отворил дверь. На пороге стояла Су Сяньсянь — всё с тем же выражением лица: «Ты должен молиться на меня за то, что я вообще с тобой разговариваю».
— Ты ещё не наигрался? — свысока бросила она с тоном, не терпящим возражений. — Неужели ты думаешь, что стал крутым и я посмотрю на тебя другими глазами? Лу Хуа, не трать на меня время. Я — не та женщина, которой ты достоин! Марш в дом семьи Хун просить прощения, пока они не поняли, что ты их обманул, иначе вся семья Лу пострадает! Папа и Чжэньюй ждут тебя внизу, живо пошел!
Эти слова, вылетавшие из губ Су Сяньсянь, вызвали у Лу Хуа лишь приступ дикого смеха. Смерив взглядом её самодовольное, пропитанное фальшью лицо, он холодно переспросил:
— Ты… пытаешься мне указывать?
— Лу Хуа, мне не нравится, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне! Понял?! — Су Сяньсянь нахмурилась, явно ожидая привычного беспрекословного повиновения.
Лу Хуа кивнул… и молча вернулся в комнату.
Заметив, как легко сменился его настрой, Су Сяньсянь испустила вздох удовлетворенного тщеславия — пёсик снова вспомнил своё место. Однако пренебрежение в её глазах лишь усилилось.
Не прошло и полминуты, как Лу Хуа снова появился в дверном проеме.
Вот только в руках у него было ведро, наполненное мутной, вонючей водой, которую он только что зачерпнул прямо из туалета. На глазах у изумленной Су Сяньсянь…
ХЛЁП!
— А-а-а-а-а-а-а-а!!
— А-а-а-а!!
В следующее мгновение!
Вонючая туалетная жижа с ног до головы накрыла Су Сяньсянь!
Превратившись в мокрую курицу, девушка с диким визгом рухнула на пол. Волна отвратительного, тошнотворного амбре ударила ей в нос. Осознав, чем именно её облили, она впала в истинную истерику, закрывая лицо руками:
— Лу Хуа!! Ты свихнулся! Ты посмел… Ты посмел облить меня парашей?! А-а-а-а!!
— Ну что, протрезвела? — Лу Хуа с грохотом швырнул пустое ведро на паркет и с холодным презрением оглядел скулящую девушку. — Если ещё хоть раз откроешь пасть в моем присутствии, как мартовская курица, я за себя не отвечаю. Уяснила?
— А-а-а… — Су Сяньсянь зажала нос, дикими, неверующими глазами уставившись на юношу. Она поверить не могла, что человек, который раньше ползал перед ней на коленях, поступил с ней так жестоко!
БАМ!
Дверь перед её носом захлопнулась.
Снизу уже доносились тревожные крики Лу Чжэньюя и отца Лу. Заливаясь слезами и распространяя вокруг себя ужасающую вонь, Су Сяньсянь скатилась по лестнице и с разбегу уткнулась в грудь Лу Чжэньюя:
— Чжэньюй! Папа! Лу Хуа сошел с ума! Он облил меня водой из туалета!
От ударившего в нос резкого запаха Лу Чжэньюя чуть не вывернуло наизнанку. С трудом подавив рвотный позыв, он крепче сжал девушку в объятиях и с болью в голосе произнес:
— Папа… Не сердись на брата. Раз он не хочет идти к Хун Шэньтяню с повинной… то и не надо…
— Лу… Хуа! — выплюнул отец Лу, почувствовав, как от ярости сжимается сердце. Он указал дрожащим пальцем на третьей этаж: — Не пойдёшь, значит?! Отлично! Я сам наберу Хун Шэньтяню и попрошу его приехать сюда и лично свести с тобой счёты!
С этими словами разгневанный отец достал телефон и отыскал номер главы семьи Хун.
А Лу Чжэньюй, стоявший рядом, едва сдерживал торжествующую улыбку, наблюдая, как отец нажимает кнопку вызова…