Глава 109 - Оцепенение
Толпа с воплями ввалилась в покои.
Глава рода Лу, вскинув голову, закричал на пределе связок:
— Лу Хуа!!! Я сегодня зашибу тебя, неблагодарный выро...
Но фраза так и застряла у старика в горле! Голос мгновенно прервался.
Протискивавшийся следом Лу Чжэньюй яростно расталкивал людей локтями, крича на бегу:
— Брат! На этот раз ты натворил настоящих бед! Если Старец Су скончается из-за тебя, даже отец не сможет тебя защитить!
Внешне Лу Чжэньюй изображал глубокое сочувствие и праведное огорчение. Но внутри... Внутри он едва удерживал торжествующий хохот! Мышцы его лица подрагивали от ликования. Он с нетерпением ждал, когда Лу Хуа скрутят сотрудники Бюро уголовных наказаний и отправят на казнь! Наконец-то обида за полученные пощёчины будет смыта сполна!
Едва сдерживая ликующую ухмылку, Лу Чжэньюй вбежал в комнату и тут же наткнулся на замёрзшего, точно истукан, отца.
«Ха-ха-ха! Я так и знал, этот мусор окончит свои дни на эшафоте! Посмотрите на отца — он онемел от ужаса! Лу Хуа, тебе конец! Полный конец! Мне даже не придётся ждать дедушкиного юбилея или вступления в права наследования компании — ты сам себя погубил!»
Ликуя про себя, Лу Чжэньюй принялся наигранно успокаивать отца:
— Отец, что сделано, то сделано, не губи своё здоровье. Раз брат убил Старца Су... ни ты, ни я уже ничего не поделаем. Сейчас приедет Бюро уголовных наказаний, и род Су не пропустит это мимо рук...
Последние слова застряли у него в гортани, едва он окинул взглядом спальню.
Что... что он видит?! Что увидели все присутствующие?!
Одетый с иголочки молодой человек вальяжно восседал в кресле, сложив руки на груди. Его взгляд, не выражавший ни единой эмоции, был спокоен, словно гладь стоячего озера. Но от этой невозмутимости веяло такой мощью, что у людей перехватывало дыхание.
А рядом с ним...
Старец Су лежал с распахнутыми глазами! Его рот был раскрыт, а зрачки с диким отчаянием уставились на Лу Хуа. Из горла старика вырывались истошные хрипы:
А-а... а-а...
Он словно молил:
«Спаси меня... Лу Хуа... не уходи, спаси меня...»
Тишина!
В комнате воцарилась гробовая, звенящая тишина! Вся вилла погрузилась в оцепенение!
Ворвавшиеся с яростными воплями люди застыли как вкопанные, разинув рты в немом изумлении.
Злорадная ухмылка на лице четвёртого брата Су, который уже занёс палец над экраном телефона, чтобы вызвать полицию и обвинить второго брата в убийстве, мгновенно закостенела.
Потому что... Старец Су действительно очнулся?!!!
— Как... как такое возможно?! — вырвался у кого-то из толпы дикий, полный ужаса возглас.
Родственники Су тут же приспели к кровати, наперебой запричитав с наигранной заботой:
— Старейшина! Вы очнулись?! Как вы себя чувствуете?! Вы не представляете, как мы перепугались, пока вы лежали в кому! Вы так напугали нас... Слава богу, вы очнулись!
Какие из этих слов были искренними, а какие — лживыми, Старец Су прекрасно понимал. Его налитые кровью глаза, полные ненависти и лютой стужи, уставились прямо на стоящего у дверей четвёртого брата. Очевидно, старик помнил, кто подмешал ему яд и кто стоял над его немощным телом в день приступа!
Лицо четвёртого брата Су дернулось. Сжав кулаки, он с нескрываемым шоком воззрился на Лу Хуа:
— Как очнулся старший брат?! Что ты с ним сделал?! Почему он не может говорить, а только хлопает глазами?! Это отец Су Сяньсянь подослал тебя?! Он подстроил отравление, да?! У тебя есть противоядие?!
Слушая панические расспросы четвёртого брата Су, Лу Хуа медленно поднял голову. На его губах заиграла едва заметная улыбка:
— Хочешь своими ушами услышать, как твой старший брат заговорит? Если желаешь, я не против вернуть ему голос на пару минут. Вот только сомневаюсь, сможешь ли ты после этого так же уверенно стоять передо мной.
При этих словах четвёртый брат Су моментально побледнел как мела. Его сердце судорожно сжалось. Уверенность и спокойствие в голосе Лу Хуа посеяли в его душе липкий страх. Он вынужден был приглушить спесь и, изобразив подобострастную ухмылку, пролепетал:
— Так, значит, это господин Лу исцелил брата? Простите мою дерзость, просто второй брат все уши прожжужал о вашей некчёмности, вот мы и поддались предрассудкам! Кто ж знал, что господин Лу обладает столь выдающимся врачебным искусством! Примите мои извинения. Спасибо, что вернули брата к жизни! Но... хоть он и очнулся, его тело неподвижно. Не могли бы вы...
Видя, как мгновенно этот человек переменил личину и склонил голову, Лу Хуа не стал продолжать словесную перепалку. В конце концов, его истинными врагами были не члены рода Су, а Глава рода Лу, Лу Чжэньюй, Су Сяньсянь и отец девушки!
Под взглядами десятков пар глаз Лу Хуа не спеша поднялся с кресла. Его пронизывающий взгляд скользнул по Старцу Су, в чьих глазах читалась отчаянная мольба.
Увы, сердце Лу Хуа оставалось незыблемо холодным. Он не собирался полностью исцелять старика лишь потому, что тот осознал свои ошибки.
— Я же сказал, что не стану полностью излечивать его, — произнёс Лу Хуа ровным, лишённым сострадания голосом. — Я пришёл в дом рода Су лишь для того, чтобы доказать одну вещь. Отныне Старец Су навсегда останется в таком состоянии: с открытыми глазами, без голоса и возможности двигаться. Во всём Аньши не найдётся никого, кроме меня, кто мог бы вернуть его к жизни. Полагаю, такой исход удовлетворит большинство присутствующих.
После этих слов большая часть членов рода Су с облегчением перевела дух. А вот свет надежды в глазах Старца Су окончательно угас...
Лу Хуа не станет его лечить... Он обречён!
«Нет! Я не хочу умирать! Не хочу лежать бревном и смотреть, как род Су переходит в руки этих бастардов! Не хочу!!»
Но разве его желания кого-то волновали?
Лу Хуа уже отвёл взгляд от разбитого параличом старика и повернулся к застывшим отцу, Лу Чжэньюю и Су Сяньсянь.
Он задал три коротких вопроса, которые буквально вышибли душу из Главы рода Лу:
— Увидел?
— Теперь ты всё разглядел?
— Глава. Рода. Лу.
— Хм...