Глава 92 - Словно бессмертный таракан…
Дэвина перешла в контратаку, пытаясь спасти рушащийся рынок.
Тем временем Сюй Дэмин решил отлучиться из дома.
Оставалось слишком много белых пятен, в которых он во что бы то ни стало хотел разобраться.
Сюй Ваньтин уже уехала на работу, а домой как раз вернулась Сюй Сюэхуэй. Заметив ее, Сюй Дэмин бросил:
— Вторая, собирайся. Поедешь со мной в детдом на восточной окраине!
Сюй Сюэхуэй остолбенела:
— Пап, в детдом на восточной окраине? Зачем это?
— А то ты не знаешь! Выяснить, что на самом деле произошло в те годы! Се Бинъянь явно скрывала от нас слишком многое! — с презрительным скрипом процедил Сюй Дэмин, сжав зубы. — И грехов за ней числится куда больше, чем мы думаем!
Сюй Сюэхуэй смолкла, а затем виновато прошептала:
— Пап! Я перед Сюй Мо… Прости меня!
— Я знаю, что вы натворили! Вчера мы с твоей старшей сестрой просмотрели ту запись. Вы зашли слишком далеко! — оборвал он ее раздраженным взглядом. — Не думал, что вы способны на такую низость.
— Ох-хо-хо, я перед ним виновата! Во всем моя вина! — Сюй Сюэхуэй залилась слезами.
— Поехали со мной! Мне нужно докопаться до правды! — бросил он с прежним нетерпением.
Возразить она не смела. Утирая слезы, Сюй Сюэхуэй послушно последовала за отцом.
То был детдом, где когда-то жил Сюй Мо.
Как иронично.
Он располагался не так уж далеко от поместья Сюй — всего в часе езды, — но жизнь здесь и жизнь в особняке разделяла пропасть, равная расстоянию между небом и землей.
Именно отсюда семья Сюй забрала Сюй Мо много лет назад.
Сирот на восточной окраине по-прежнему хватало. Сейчас воспитатели как раз занимались с малышами, и хор детских голосов выводил незатейливую песенку.
Пели о тоске по маме и папе.
Звучало это звонко и пронзительно.
Сюй Дэмин и Сюй Сюэхуэй быстро отыскали пожилого директора и воспитателей, чтобы расспросить их о событиях девятнадцатилетней давности.
Старик-директор сначала удивился их визиту, но стоило Сюй Дэмину назвать себя, как память всплыла на поверхность, и он тяжело вздохнул.
— Если говорить о мальчике по имени Сюй Мо, то судьба его горька! В ту ночь свирепствовала буря, лил ледяной дождь, и кроху подбросили прямо на каменные плиты у нашего крыльца — на волю стихии!
— Никто не услышал его плача, а когда шторм стих, малыш сорвался в водоотводную канаву. Прямо ту, что за воротами!
— По нему сплошным ковром ползали муравьи. Когда мы нашли его, всё тело было искусано мошкарой и покрыто красными волдырями.
— Он уже едва дышал, и мы думали, что спасать некого — придется хоронить. Но мальчишка оказался живучим, цеплялся за жизнь изо всех сил и всё-таки выкарабкался!
Директор принес толстую пачку старых фотографий и разложил перед Сюй Дэмином и Сюй Сюэхуэй.
Гости привезли с собой немало денег и дорогих подарков, сделав щедрое пожертвование на нужды приюта.
Поэтому старик с готовностью согласился освежить их память.
— Вот ему три года. Никому не нужный, он снова свалился в речушку неподалеку. И чудом выплыл!
— А здесь ему пять. Баловался с огнем, чуть не спалил весь детдом!
— Но самое главное вот что…
— Тогда многие дети здесь безумно тосковали по родителям. По ночам стоило одному заплакать и позвать маму с папой, как затягивали остальные! И громче всех всегда ревел именно этот Сюй Мо!
— Впрочем… поревет бывало, а на следующий день уже и забудет!
— Каждый ребенок в нашем приюте мечтает о маме и папе, мечтает обрести семью. Жаль только, что почти все они — брошенные сироты. С десяти лет им приходится самим добывать себе пропитание, подрабатывать, чтобы выжить.
— В один прекрасный год Сюй Мо сбежал вместе с Тан Лэем и другими мальчишками к центральной улице — просить милостыню. Мы поймали их и вернули назад!
— Гляньте-ка! Вот эти снимки сделал тогда учитель Тан: они побирались возле парка развлечений!
Сюй Дэмин вгляделся в карточки. С них на него смотрел худенький, хрупкий, до боли маленький Сюй Мо.
На нем были надеты какие-то обноски, грязные и рваные. Он стоял на коленях у входа в луна-парк, умоляя прохожих о подаянии.
— Эта фотография… — Сюй Сюэхуэй всерьез всмотрелась в снимок, чувствуя смутное, удушливое déjà vu.
— Это же неподалеку от парка развлечений Гаолэ? — узнал знакомые виды Сюй Дэмин.
Старый директор улыбнулся:
— Верно, она самая! Там всегда толпы народу, вот эти сорванцы вместе с Тан Лэем и бегали туда побираться! Мы за ними глаз да глаз не могли уследить — то и дело сбегали!
Сюй Дэмин глубоко затянулся, сжимая в пальцах фотографии. Его рука мелко дрожала.
— М-мне кажется, я это помню! — вдруг прошептала Сюэхуэй. Она вытащила из кармана смартфон, открыла галерею и принялась судорожно листать снимки.
Секунду спустя ее хрупкое тело затряслось.
— Пап… папа… — заикаясь, она протянула ему экран телефона.
Бросив один взгляд, Сюй Дэмин оцепенел.
— Мы тогда всей семьей ездили в парк развлечений, лет восемь или девять назад! На улице перед входом на колени падали какие-то оборванцы, и четвертая с пятой пожалели их, бросили им мелочь, — пояснила дрожащим голосом Сюй Сюэхуэй.
— Но мама увидела это, отругала их и заявила, что если они не будут учиться, то закончат точно так же — уличными побирушками!
— Смотри, пап! А вот на этой фотографии мама собственной персоной отбирает у того мальчишки деньги назад!
Сюй Дэмин перелистнул еще несколько кадров, и дыхание у него перехватило.
В телефоне дочери хранилось немало семейных архивов. Страница за страницей, снимок за снимком — и среди них штук пять-шесть были сделаны как раз около парка развлечений Гаолэ.
На всех этих пяти-шести кадрах случайно запечатлелась та самая четверка во главе с Сюй Мо.
Вот их благополучная семейка входит под веселую музыку на праздник, а вот те самые «мелкие нищие», цепляющиеся за полы их одежды и клянчащие монету.
Вот он сам и Се Бинъянь брезгливо отмахиваются, требуя убраться с дороги.
Он до сих пор помнит: тот мальчишка смотрел на их счастливую, беззаботную семью полными зависти и тоски глазами.
А сам он мог лишь стоять на коленях снаружи!
Пальцы Сюй Дэмина дрожали еще сильнее. Он перекладывал снимки один за другим, без конца прикуривая сигарету за сигаретой, пока туман прошлого не рассеялся окончательно.
— Мы отмечали там чей-то день рождения! Сюй Мо с другими сиротами тоже притащился туда. Они прижимались к решетке снаружи и просто смотрели… — Сюй Сюэхуэй шмыгнула носом.
— А на этой фотографии… пап, ты тогда приказал охраннику прогнать их!
— Я помню! — голос Сюй Дэмина превратился в хриплый скрежет. — Я помню всё до мельчайшей детали! Память мне не изменяет!
— Выходит, он видел нас… видел еще тогда, много лет назад! — глаза Сюй Сюэхуэй покраснели.
Сюй Дэмин молчал. Сделав еще одну затяжку, он продолжил расспрашивать директора.
Оказалось, всплыло еще много того, о чем они понятия не имели.
— Помню, пару раз охрана парка ловила их за попрошайничеством. Их избивали и швыряли прочь, но Сюй Мо был упрям — уходить отказывался, за что его лупили особенно жестоко. Он возвращался в приют весь в синяках и кровоподтеках, на себя не похожий!
Старик-директор усмехнулся, вспоминая былое:
— Но благодаря тому, что они цеплялись за жизнь, словно бессмертные тараканы, им и удалось дотянуть до сегодняшнего дня! Честно говоря, я наблюдал за Сюй Мо с пеленок: упрямый, башковитый, не боялся ни неудач, ни каторжного труда, безумно трудолюбивый. Я знал, что рано или поздно он пробьется!
— И теперь говорят, что он преуспел!
Сюй Дэмин приоткрыл рот, судорожно сглотнул слюну и перевел взгляд на Сюй Сюэхуэй.
Та смотрела на него в ответ тем же остекленевшим взором.
Он тоже вспомнил тот раз, когда Сюй Мо избили охранники луна-парка — всё потому, что они с Се Бинъянь лично пожаловались администрации на докучливых попрошаек.
Тогда те охранники зверствовали от души.
Возвращаясь домой в роскошном лимузине, они еще смеялись над избитым пареньком, злорадствуя по поводу чужого несчастья.
Сердце Сюй Дэмина обливалось кровью. Дрожащими пальцами нашарив зажигалку, он поднес огонь к новой сигарете и глубоко затянулся.
— Этот мальчишка… с пеленок был несгибаем. Словно бессмертный таракан…