Глава 267 - Так что ступай и прикончи его!
Тем временем в сычуаньской резиденции клана Сюй.
Новости разлетались с невероятной скоростью.
— Какая жалость…
У Сюй Маньни были свои роли в долгосрочных планах клана. Если бы она удержалась, в будущем её можно было бы использовать как пешку — хоть для чужих рук, хоть для достижения собственных целей. В конце концов, девушка все еще имела определенный вес.
С точки зрения клана Сюй, выходки Сюй Маньни и так были достаточно безумными. Если бы она перешла черту еще немного, то идеально вписалась бы в их заготовленный сценарий.
Тогда простор для маневра стал бы поистине безграничным.
— Сюй Цзюньчжэнь уже вернулся в Сычуань, но залег на дно и пока ни с кем не выходит на связь.
— Он нам еще пригодится!
Сюй Бохань, изящно орудуя кистью, выводил на рисовой бумаге иероглиф «бамбук», после чего вновь обмакнул ворс в тушь.
— Сюй Цзюньчжжэй повел себя несколько опрометчиво! Похоже, у него возникли серьезные проблемы с женой, Гао Цайэр!
— О? — Сюй Бохань слегка приподнял голову.
— Пока неясно, что именно произошло, но одно можно сказать наверняка: сейчас им движет лютая ненависть к Сюй Мо и Гао Цайэр. Если так пойдет и дальше, он натворит бед!
— Если он вознамерился убивать, я могу ему помочь, — подумав, обронил Сюй Бохань.
— У него хватит безумия, но вряд ли хватит силенок. Нам лучше придерживаться изначального плана.
Сюй Бохань на мгновение замер, а затем молча кивнул.
План был донельзя прост!
Успехи платформ «Пинхай» и сервиса коротких видео превзошли все самые смелые ожидания Сюй Боханя. Стоило признать: этот племянник оказался настоящим гением.
Не будь между ними борьбы за власть над кланом, Сюй Бохань и сам бы с удовольствием взглянул на него вживую.
Ранее они уже пробовали на прочность позиции «Пинхай», но прочность платформы оказалась запредельной. Сюй Бохань был вынужден признать, что взять их штурмом в короткие сроки просто невозможно.
Добавьте к этому гигантскую империю коротких видео, принадлежащую тому же Сюй Мо.
Именно поэтому оставался единственный путь — бить по самому Сюй Мо.
Сюй Маньни нанесла удар, а Сюй Бохань подтолкнул её, сделав конфликт максимально ожесточенным. Главной целью было заставить Сюй Мо собственноручно прикончить сестрицу.
Стоило Сюй Мо обагрить руки кровью, как всё встало бы на свои места: убийство — это тяжкая статья, минимум десять-пятнадцать лет тюрьмы.
Жаль только, что этот проклятый Се Чжэнь всё испортил.
Теперь в его колоде остался лишь один козырь — Сюй Цзюньчжэй. Логичнее всего было разыграть ту же карту и толкнуть Сюй Мо на расправу с ним.
Конечно, чужими руками действовать не так эффективно — железобетонные улики появятся только тогда, когда Сюй Мо сорвется сам. Получив их, Сюй Бохань смог бы занять кресло главы клана с абсолютной невозмутимостью.
Собранное досье доказывало: у Сюй Мо были все мотивы для убийства Сюй Цзюньчжэя. Оставалось лишь слегка подтолкнуть парня к краю.
Впрочем, если Сюй Цзюньчжэй в порыве безумия сам прикончит Сюй Мо — тоже неплохо. Для Сюй Боханя результат не менялся ни на йоту!
Чужие руки всегда хороши, когда нужно загрести жар и достичь собственной цели!
В этом деле Сюй Бохань знал толк.
Оставался лишь один вопрос: хватит ли у Сюй Мо духу поднять руку на Сюй Цзюньчжэя?
Судя по собранному досье, Сюй Мо терпел семь или восемь лет, не совершая резких движений. Такая выдержка казалась подозрительной.
Сюй Боханю требовалось понять, насколько сильна жажда мести у его племянника? Пылает ли он желанием расправиться с обидчиком лично? Или планирует нечто изощренное?
Если у того были свои скрытые планы, ситуация могла сильно осложниться.
— Судя по показаниям Сюй Цзюньчжэя, Сюй Мо тоже не прочь сыгра чужими руками! Нельзя исключать, что его собственный план зеркален нашему. Если это так, нам придется подлить масла в огонь!
— Лишняя головная боль!
Сюй Бохань скомкал неудачный лист бумаги и небрежно швырнул его в урну.
Впрочем, разве это проблема?
Для него подобные мелочи не стоили и выеденного яйца. Манипулировать судьбами молодежи было проще простого — достаточно лишь слегка шевельнуть пальцем.
Даже этот зарвавшийся племянник, при всей своей мнимой крутизне, вряд ли сможет выскользнуть из его лап!
…
Се Бинъянь шла на поправку быстрее, чем ожидалось. Проведя пару дней безмолвной куклой на больничной койке, она наконец обрела дар речи, хотя голос оставался хриплым, а сил хватало лишь на короткие фразы.
Она требовала у Сюй Ваньтин материалы, но та отказывалась их давать, боясь новых эмоциональных потрясений для матери. Се Бинъянь оставалось лишь молча глотать слезы.
Старый патриарх клана Се и госпожа Се тоже навещали её, подолгу уговаривая беречь себя и настраиваться на скорейшее исцеление, покамест даже не заикаясь о Сюй Мо.
Оба старика прекрасно понимали: сейчас для Се Бинъянь главное — выжить и срастить переломы.
Еще через три дня состояние Се Бинъянь стабилизировалось. Рены начали затягиваться, дыхательный аппарат убрали, а в глазах появился осмысленный блеск.
Вставать она все еще не могла, прикованная к постели.
На этот раз внутренние органы получили серьезный урон, а несколько ребер и обе ноги были безнадежно раздроблены. На полное восстановление уйдет не меньше полумесяца.
Убедившись, что ей стало полеже, Се Чжэнь наконец решился на серьезный разговор:
— Я виделся с Сюй Мо! Он по-прежнему в бешенстве и не намерен прощать никого из нас. Скажи мне, Се Бинъянь, что на самом деле произошло между тобой и Цзюньчжэем в тот день?
Услышав это, Се Бинъянь содрогнулась всем телом.
— Я знаю, что ты вырастила Сюй Цзюньчжэя своими руками и относилась к нему как к родному сыну! Но сейчас мне нужно знать правду: о чем ты думала на самом деле? — Се Чжэнь неотрывно смотрел на сестру.
Как старший брат, он прекрасно знал, что Се Бинъянь отнюдь не была бесчувственной ледышкой — просто многолетнее давление свело её с ума, превратив в истеричку.
В молодости она славилась ледяной элегантностью, и лишь немногие избранные, сумевшие пробиться сквозь броню, могли ощутить жар её скрытой страсти.
Именно на эту уязвимость много лет назад и клюнул Сюй Дэмин, привязав её к себе намертво!
Се Бинъянь меньше всего на свете хотела возвращаться в тот кошмар.
События того дня казались сюрреалистичным бредом, в реальность которого не верилось до сих пор.
Прозрение настигло её лишь в самый последний момент.
Слова, сказанные Сюй Цзюньчжэем, перевернули её мир, лишив его всякого смысла, и в состоянии полного умопомещения она вонзила в него нож.
Видя, как он улепётывает окровавленный, она испытала странное злорадство, смешанное с липкой болью. Столько лет заботы… даже брошенная собака вызывает отклик в душе, а ведь Сюй Цзюньчжэй всегда казался таким послушным, ласковым и почтительным сыном!
— Я… я не знаю… — хрипло выдохнула Се Бинъянь, позволяя слезам капать на подушку. Больше выдавить из себя она не смогла.
Се Чжэнь нахмурился:
— А что насчет Сюй Мо? Каков твой план?
Тело Се Бинъянь вновь пробила крупная дрожь.
Всплывшие в памяти картины отчетливо давали понять: в тот день Сюй Мо жаждал её смерти!
Да! Именно смерти!
Он использовал Сюй Цзюньчжэя как орудие или, вернее, загнал того в угол, заставив действовать.
Принять этот факт оказалось выше её сил. Ведь Сюй Мо был её плотью и кровью.
Не дождавшись ответа, Се Чжэнь помолчал пару секунд и продолжил:
— Я говорил с ним. Он выдвинул условие: ты должна собственноручно убить Сюй Цзюньчжэя! Насмерть! Говорит, только тогда он сможет подумать о прощении!
Лицо Се Бинъянь побелело как мел. Широко распахнутыми глазами она уставилась на брата.
— У меня не было выбора! Я пообещал ему! То, что сотворил Сюй Цзюньчжэй, прощению не подлежит. Так что ступай и прикончи его! — припечатал Се Чжэнь.
Се Бинъянь застыла с остекленевшим взором!
Да, она полоснула Сюй Цзюньчжэя ножом в живот, но у нее и в мыслях не было лишать его жизни.
Тогда ею двигало лишь слепое отчаяние и желание выплеснуть накопившуюся желчь. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала: то мгновение принесло облегчение, но душа была отравлена тоской.
Ведь она растила его с пеленок!
Она укачивала его на руках, баюкала по ночам и отдала ему всю нерастраченную нежность. Как она могла поднять на него руку?
Дыхание Се Бинъянь сбилось, превратившись в судорожные хрипы.
Се Чжэнь тяжело вздохнул.
Выбор стоял жестко: либо Сюй Мо, либо Сюй Цзюньчжэя. Третьего не дано!