Глава 449: «Скорость света (1)»
1 сентября, раннее утро.
Место действия – комплекс декораций на территории «Columbia Studios». Среди множества павильонов выделялся один, огромный, воссоздающий городской центр. Здесь, под руководством режиссера Ан Габока, в едином ритме сновала сотня иностранных специалистов из персонала фильма «Пьеро: Рождение Злодея».
Стрелки часов подбирались к восьми.
— Проверить ракурс камеры!!
— Массовка, приготовиться!
— Режиссер!! Взгляните сюда, пожалуйста!!
Павильон, а точнее – съемочная площадка, представлял собой тесно прижатые друг к другу здания: тротуары, проезжая часть, пешеходные переходы, всевозможные лавки и торговые лотки, расставленные то тут, то там. Сегодня первой сценой в графике «Пьеро: Рождение Злодея» стоял выход Генри Гордона. Изначально съемка планировалась на десять, но из-за плотного расписания Кан Уджина ее перенесли на два часа раньше.
Дело в том, что ровно в час дня у него начиналась первая съемка в «Красавице и Звере».
Проще говоря, сегодня Уджину предстояло «отпахать» на два фронта.
Вскоре последовала команда:
— Кан Уджин-сси, готовность!!
Под взглядами многочисленного персонала на площадке появился Кан Уджин. Потертое худи на молнии и джинсы – чистокровный Генри Гордон. Обмениваясь короткими приветствиями с иностранными коллегами, Уджин, как и всегда, глубоко погрузился в поддержание образа. Лицо его оставалось безучастным и холодным.
— …
Однако, оглядывая масштабные декорации города, в душе он испытывал легкую грусть.
«Съемки „Пьеро“ потихоньку подходят к концу? И радостно, и грустно».
В этот момент к нему подошел режиссер Ан Габок, чье лицо было изрезано морщинами. В руках он держал раскадровку сегодняшних сцен. Вместе с ним подошел и оператор.
— Пришел? — Режиссер принялся объяснять задачу. — Как я и говорил ранее, сегодня мы сосредоточимся на сценах Генри Гордона. Начало и середина фильма немного перемешаны, так что эмоциональная линия будет скакать, но… для тебя ведь это не проблема? Рассчитываю на тебя.
Кан Уджин с достоинством кивнул:
— Да, Режиссер.
— Наша цель – до полудня разобрать максимум три сцены, минимум – две. Ракурсы камер менять почти не будем.
Уджин дослушал пояснения вместе с оператором. Тем временем на площадку вывели более полусотни статистов. Те, кто идет по тротуару, ждет сигнала светофора, ведет машину, владельцы лотков, покупатели – целая толпа. Благодаря огромным декорациям и количеству людей павильон превратился в настоящий оживленный центр города.
Как бы то ни было.
— Начинаем через пять минут, — скомандовал режиссер Ан Габок, и персонал, сновавший по площадке, мгновенно рассредоточился. Статисты замерли на своих местах, ожидая сигнала. Режиссер сел за мониторы, вокруг которых собралась добрая сотня человек. Среди них выделялся Чхве Сонгон с хвостиком, стоявший со скрещенными на груди руками.
И вот.
Кан Уджин вышел в съемочную зону. Образ Генри Гордона он пробудил в себе уже давно. Поскольку снимался эпизод из середины фильма, в его душе уже копошились безумие и восторг.
Скрытая агрессия, «Джокер» (Joker), замаскированный под Генри Гордона.
К нему пристроились двое операторов с камерами на плечах. Конечно, сверху нависала еще одна камера на кране. К ним присоединились ассистенты с микрофоном-удочкой и хлопушкой.
— Щелк!
Раздался звук хлопушки с номером сцены.
— Экшен! — Последовала команда режиссера.
Застывший город пришел в движение. Люди на тротуарах заговорили, кто-то выругался из окна застрявшей машины, кто-то протирал витрину лавки или покупал газету в лотке.
— Би-би-и-ип!!
Громко взревел клаксон. В этот момент в кадре появился Генри Гордон, он же Кан Уджин. Окинув взглядом город, он засунул руки в карманы худи.
Внезапно уголок его рта дернулся.
— Хе-хе… — он невольно рассмеялся, но тут же сдержался. Улыбка снова промелькнула на лице, и он снова ее подавил. Эта мимолетная игра эмоций в мгновение ока отразилась на его лице. Камера снимала Генри Гордона в анфас. Уджин сделал шаг вперед.
И тут.
— И-и-и-и-и! И-и-и-и-и!
По городу разнесся вой сирен. Мимо пронеслись несколько полицейских машин. Почти все прохожие замерли, провожая их взглядом, но идущий Кан Уджин даже не повернул головы. Он явно изменился по сравнению с прежним собой – даже его плечи и спина больше не были сгорблены.
Камера, отступая на пару шагов, фиксировала эту инородную для окружения сцену.
Целью Уджина был газетный лоток. Среди прочих мелочей он выбрал газету. На первой полосе поднятого издания красовалась огромная фотография мужчины в нелепой одежде. Это был «Джокер» (Joker). Заголовок гласил:
«Пьеро, внезапно появившийся в городе! Кто он?»
Автором статьи значился Роберт Франклин. Уджин едва заметно улыбнулся:
— Молодец, друг.
Тут же подал голос хозяин лотка:
— Эй! Раз взял, так покупай! Слышь?!
Кан Уджин перевел взгляд на мужчину, кричавшего в грубом тоне, и уставился на него с полным невозмутимостью лицом. Фокус его глаз странно двоился, словно эмоции рассыпались в прах. От этого жуткого взгляда хозяин лотка вздрогнул, а Уджин, поднеся газету к самому лицу, ткнул в нее указательным пальцем.
— Ну как? Похож?
Тем временем, неподалеку от места съемок.
Там, где выстроились трейлеры – пристанища актеров, стоял Чхве Сонгон, прижимая телефон к уху. Еще несколько минут назад он наслаждался игрой Кан Уджина, но срочный звонок заставил его отойти в сторону.
Поговорив еще немного, Чхве Сонгон опустил телефон.
— Фу-ух… Шея затекла вусмерть. — Потирая затекшие мышцы, он с хрустом потянулся. Это было неудивительно: Чхве Сонгон, чей график был таким же адским, как и у Уджина, тянул на себе управление «BW Энтер», вставшей на путь превращения в мега-корпорацию, и поддержку самого Кан Уджина. Более того, с расширением влияния он продвигал и новые бизнес-проекты.
Он забрался на переднее сиденье микроавтобуса, припаркованного рядом с трейлерами. Видимо, решил немного передохнуть.
Взгляд его упал на стопку бумаг, сваленную на полу у сиденья. Что это могло быть? Конечно, предложения проектов для Уджина. Со всей Кореи, из Японии, Голливуда – на любой вкус. Однако до самого Кан Уджина они так и не дошли. Давать их ему сейчас не имело смысла: его график расписан не то что на следующий год, а на год вперед.
— А, это всё же надо отдать Уджину, — Сонгон выудил верхний сценарий из пачки. В центре обложки красовалось название:
«Гость».
Устроившись поудобнее, он пролистал страницы, бормоча под нос:
— Совсем замотался и забыл. Это ведь просто для ознакомления, выберу момент и передам ему позже. Хотя… — просмотрев еще несколько страниц, Чхве Сонгон задумчиво потер подбородок. — Адаптация сделана на совесть. Корейскую короткометражку развернули в полнометражный формат, да еще и сохранили корень оригинала – режиссуру с упором на звук, добавив при этом новых жанров. В оригинале были мистика, триллер и саспенс. А здесь… оккультизм и хоррор? Решили добавить ужасов?
Текст был полностью на английском. Чхве Сонгон, хоть и не был экспертом уровня Кан Уджина, старательно вчитывался, а затем внезапно снова взялся за телефон.
— Хм… Стоит подготовить нормальное объяснение, прежде чем отдавать это Уджину.
Он набрал номер. Трубку сняли почти сразу.
— Ха-ха, здравствуйте, Режиссер Син Дончхун. Как ваши поживают?
На другом конце провода был режиссер Син Дончхун, снявший «Сыскное Агентство».
Спустя несколько часов.
Несмотря на ясную погоду, мир вокруг был укрыт снегом. То же касалось и огромного замка в горах. Стены и сам облик строения выдавали его почтенный возраст, но деревья и цветы в саду выглядели на диво ухоженными.
Однако, в противовес белизне снега, в самом замке царил мрак.
Атмосфера была… гнетущей. Слишком тихо, слишком зловеще. Из-за огромных размеров замка это чувство только усиливалось. И вот в саду этого замка кто-то осторожно высунул голову.
Это была девушка со светлыми волосами.
На ней было поношенное белое платье, цветом не уступавшее снегу, и коричневый фартук, покрытый белесыми пятнами. Длинные светлые волосы были перехвачены обычным лоскутом ткани, а на плечи накинут желтоватый плащ. Наряд был крайне беден.
Но ее красота сияла.
Чистая кожа и бездонные голубые глаза.
И неудивительно: девушка была первой красавицей, в которую были влюблены все мужчины в округе. Звали ее Белль. Но почему она оказалась в этом мрачном замке? Осторожно оглядывая замок, стены и сад, Белль начала медленно продвигаться вперед.
И вдруг.
Ее взгляд замер на прекрасных цветах, распустившихся в саду. Лицо Белль, озаренное до этого нежной улыбкой, внезапно застыло.
— Они не могли вырасти сами по себе. Здесь кто-то есть.
Посерьезнев, Белль подняла голову к величественному замку. Окон было много, но за ними ничего не было видно. Несмотря на страх, она набралась смелости и медленно направилась к входу в замок. Камера следовала за ней по пятам.
И вот.
— Скри-и-ип.
Белль отворила двери, которые были выше ее самой, и ее глазам…
— Ох… — предстал интерьер первого этажа. Она широко распахнула голубые глаза. Девушка ожидала увидеть всё в пыли, но на первом этаже царила идеальная чистота. Хоть свет и был погашен, было ясно: здесь кто-то живет.
Белль была буквально заворожена красотой замка.
Невероятно высокие потолки, пол с причудливыми узорами, золоченые колонны и лестницы, охраняемые львиными мордами. Лестница в центре начиналась как единый марш, а на середине расходилась в две стороны, ведя на второй этаж. К тому же, расставленная повсюду мебель и предметы интерьера выглядели изысканно и дорого.
— Боже мой.
Запах тоже не был неприятным. Скорее наоборот – пахло благовониями. Белль, словно во сне, прошла к центру зала, разглядывая потолок, парадную лестницу и колонны. Она слегка коснулась пальцами золоченой колонны – ни пылинки. Обернувшись, Белль прижалась лицом к высокому окну.
— Чисто.
Стекло было настолько прозрачным, что казалось, будто его и вовсе нет.
В этот момент.
— Хлоп!
Белль, спохватившись, ударила себя ладонями по щекам. Словно призывая себя прийти в чувство. Хотя ей и было присуще безмерное любопытство, она силой подавила нарастающий интерес и, глядя на второй этаж, осторожно позвала:
— Здесь есть кто-нибудь?
— …
Ответа не последовало. Лишь эхо ее собственного голоса вернулось назад.
— Я знаю, что здесь кто-то живет. Давайте поговорим.
— …
На обоих этажах по-прежнему царила тишина.
И вдруг.
— Тук!
Раздался звук – нечто среднее между ударом дерева о металл. Белль вздрогнула, ее глаза расширились, и она быстро выкрикнула:
— К-кто здесь?! Эй! Я всё слышала, не прячьтесь, выходите!
Звук определенно был, но никто не появился. Нахмурившись, Белль встала перед лестницей.
— Я поднимусь! Пожалуйста, выходите и поговорите со мной!
Она поставила ногу на первую ступень. В этот миг до ее слуха донесся чей-то шепот. Кто-то точно здесь был.
Уверенная в этом, Белль уже собиралась ступить на вторую ступень, как вдруг:
— Стой.
Тяжелый, хриплый и леденящий душу голос донесся со спины. Вскрикнув от испуга, она резко обернулась. Но в проеме распахнутых огромных деревянных дверей никого не было.
Спустившись с лестницы, Белль осторожно пошла к дверям.
— К-кто вы?
На этот раз ответ последовал незамедлительно. Тот же хриплый и тяжелый голос:
— Проваливай немедленно.
— Покажитесь! Я хочу спросить вас о…
— Сказал же, проваливай!!
Крик, а точнее – яростный рев, эхом отозвался в ушах. Белль, охваченная смятением, попятилась назад.
— А… а…
На перепуганную девушку снова обрушился тяжелый возглас:
— Ты без спроса ворвалась в чужую обитель! Так что убирайся!! Если сейчас же не выйдешь – я разорву тебя в клочья!
На этот раз голос доносился не со стороны дверей, а со второго этажа.
Сердце Белль готово было выпрыгнуть из груди, и она осела на пол. Дрожа всем телом, она всё же нашла в себе силы. «Я не могу просто так отступить, я должна встретиться с вами». С трудом поднявшись, она решительно подошла к дверям и с грохотом захлопнула их.
А затем.
Прижавшись спиной к дереву, она подняла взгляд на второй этаж. В голубых глазах Белль зажглась непоколебимая решимость.
— Хорошо, разрывайте. Но для этого вам придется спуститься ко мне, верно?
— …
Рев прекратился. Вместо него раздался скрежет. Кто-то ступил на лестницу. Правый пролет второго этажа. В тени было трудно разобрать, но это был силуэт обладателя массивной фигуры. Белль дерзко бросила мужчине наверху:
— Я не сдвинусь отсюда ни на шаг.
Она вызывала его. На самом деле о том, что в этом замке живет чудовище, ходило множество слухов, но Белль было всё равно, кто появится перед ней. Будь то монстр или зверь – она была готова встретить его.
Снова звук шагов по ступеням.
Один за другим.
Постепенно силуэт мужчины со второго этажа… нет, очертания Зверя начали проявляться. Его рост и комплекция были запредельными. К тому же, лицо скрывала грива… Грива? Спустившийся к центральному пролету Зверь почему-то лишился густой шерсти. Однако его лицо было не просто суровым, а угрожающим, а глаза сверкали, словно он собирался сожрать Белль.
Монстр явил себя. Точнее, Зверь.
И тут.
Лицо Белль, доселе серьезное, дрогнуло. А затем…
— Пфф!
Смех, который она сдерживала, вырвался наружу. Откинув светлые волосы, она извинилась:
— Ах… Простите, Уджин-сси. Я нечаянно рассмеялась.
По всему первому этажу замка через громкоговоритель раздался сигнал:
— Снято, NG!
Первая съемка «Красавицы и Зверя», первый же дубль закончился сокрушительным провалом. И виной тому был тот, кто сейчас с серьезным видом отчитывал Белль:
— Кара, нужно быть серьезнее.
Это был Зверь, он же Кан Уджин. Кара снова прыснула и ответила Зверю на лестнице:
— Но! Вы в роли угрожающего Зверя такой милашка!
И это была чистая правда. Кан Уджин действительно изображал Зверя, но выглядел при этом весьма своеобразно. Уджин, подбоченясь, сохранял невозмутимость, но это было лишь напускное спокойствие. Внутри же он вопил от ужаса:
«Черт!! Мне самому дико стыдно!»
Всё потому, что с головы до пят он был облачен в серое обтягивающее трико, усыпанное странными точками.
Будучи Зверем лишь по сути, он снова закричал про себя:
«Ай… Эти лосины так жмут в паху!!»
Он походил скорее на разъяренного «Ныряльщика».