Глава 441: «Эмми (3)»
Короткая и лаконичная фраза Кан Уджина, полностью вошедшего в роль «Джокера», произвела эффект разорвавшейся бомбы.
— Это тот самый злодей. Хотите – смотрите, хотите – нет.
В фотозоне у самого края красной дорожки премии «Эмми» на мгновение воцарилась мертвая тишина. Ведущие – мужчина и женщина, сотни репортеров, операторы и съемочные группы прямых трансляций – все замерли, невольно приоткрыв рты.
— …
— …
И их можно было понять. Никто раньше не видел ни подобного появления Уджина, ни такого интервью. На лицах читалось полное замешательство: люди просто не знали, как реагировать на то, с чем столкнулись впервые. Однако в мыслях у каждого бушевал настоящий ураган негодования.
«Хотите – смотрите, хотите – нет? Он что, с ума сошел?!»
«Он серьезно?! Где это видано, чтобы актер так продвигал свой следующий проект?!»
«Какое вопиющее неуважение!»
«Это вообще можно пускать в прямой эфир?!»
Несмотря на поднявшуюся бурю, Кан Уджин, не сводя глаз с камеры, оставался совершенно спокоен. На его лице не дрогнул ни один мускул. Поддержание образа было как никогда плотным. Хотя внутри него самого тоже творился небольшой хаос.
«Черт. Я это ляпнул. Всё нормально? Наверное… Да нет, ни черта не нормально! Но что поделать? Ведь это и есть „Джокер“.»
Внешне он мастерски сохранял невозмутимость. Было очевидно, что по головке его за такое не погладят, но раз уж он выбрал образ «Джокера», другого пути не оставалось. В этот момент ведущий, наконец придя в себя, робко уточнил:
— …Вот оно что! Уджин-сси, значит, сейчас вы изображали злодея из своего нового проекта?
— Да. Теперь вам понятно? — Ответил Уджин.
— Вполне! Но все же… фраза «Хотите – смотрите, хотите – нет»… кажется, это была слишком смелая шутка! Ха-ха-ха!
Взгляд ведущего буквально умолял: «Пожалуйста, ответь что-нибудь нормальное». Но бравада Кан Уджина не знала пощады.
— Я серьезно. Хотите – смотрите, а нет – решайте сами.
И тут же воздух взорвался неистовым стрекотом затворов.
Сотни репортеров, опомнившись, принялись бешено щелкать камерами. Столь редкое и дикое зрелище было грех упускать. На лицах некоторых журналистов даже промелькнули улыбки. Насколько же ценным для них был Кан Уджин, каждое появление которого создавало громкий инфоповод!
«Пусть его поливают грязью, это его проблемы. Наше дело – передать этот жареный факт публике».
Тем временем за прямой трансляцией следили в самых разных уголках Голливуда, и реакция была неоднозначной. На съемочной площадке фильма «Пьеро: Рождение Злодея» режиссер Ан Габок и продюсер Нора Фостер испытывали странную смесь тревоги и восторга.
— О боже! Вам не кажется, что это уже перебор?! — Воскликнула Нора.
— Думаете? Хм… Но Кан Уджин всегда был таким. Мне кажется, он сейчас создаст невероятный ажиотаж.
Актеры реагировали схожим образом. Крис Хартнетт явно наслаждался моментом.
— Завтра Уджин-сси захватит все заголовки. Какой еще актер в мире решится так рекламировать свой фильм? Показать публике не просто облик, а истинную суть «Джокера»… На такое способен только человек с железными нервами.
Руководители «Columbia Studios», съемочная группа фильма «Красавица и Зверь», Джозеф Фелтон из «Джона Персоны» и многие другие воротилы киноиндустрии не могли оторвать глаз от экранов.
Когда Кан Уджин уже собирался покинуть фотозону, он бросил напоследок:
— На этом всё.
Публика по всему миру, включая Корею и Японию, буквально неистовствовала. Чаты прямых трансляций разрывались от сообщений.
— А-ха-ха-ха, офигенно!
— Кан Уджин реально сказал «смотрите или нет»? Мне не послышалось?
— Он точно слетел с катушек… Как можно так давать интервью?!
— Иностранцы в шоке, лол! Ребята, вы только начали узнавать Кан Уджина, а мы такое видим постоянно!
— Для перформанса это чересчур. Насколько же он уверен в проекте, раз позволяет себе такое?
— Корейцы, вы чего радуетесь? Вам весело от того, что ваш актер сошел с ума?
— Выше отписавшийся, просто забей! Расслабься и получай удовольствие, а-ха-ха!
— Кан-Уджин просто в ударе!
— То есть всё это шоу на красной дорожке было ради персонажа? Но последнюю фразу он точно от себя ляпнул.
— Кан Уджин первый, кто додумался показать тизер следующего проекта прямо в реальности?
— Эй, не удивляйтесь так, безумства Кан Уджина только начинаются! Лол.
·
·
·
Чат летел с бешеной скоростью на корейском, японском, английском и французском языках. Реакция разделилась на два полярных лагеря.
Половина – ругательства, половина – ярая поддержка.
В негативных комментариях его называли психом, сумасшедшим, никчемным идиотом. Писали, что он проявляет неуважение к премии «Эмми», переходит все границы и ведет себя слишком вызывающе. Но в словах поддержки слышалось искреннее восхищение и дифирамбы таланту.
Это была настоящая свалка мнений, но одно стало ясно наверняка: влияние Кан Уджина в мире стало пугающе огромным. На красной дорожке «Эмми» присутствовало множество голливудских топ-актеров, но…
— Кан Уджин – это нечто! Своими выходками он заставил содрогнуться весь мир, и неважно, хвалят его или ругают! Ха-ха-ха!
Толпа кричала только одно имя – Кан Уджин.
Покинув фотозону, Уджин поправил свои длинные волосы и в сопровождении персонала и охраны направился к главному зданию. Там располагался огромный зал для церемонии награждения и гримерки. Пройдя через вход, Уджин оказался в лобби, забитом иностранцами: представителями индустрии, режиссерами, постановщиками, актерами и знаменитостями.
Они старались не подавать виду, но большинство из них то и дело бросали косые взгляды на вошедшего.
В этот момент раздался голос:
— Уджин, сюда!
Среди толпы иностранцев его окликнул Чхве Сонгон, одетый в строгий костюм, вместе с остальными членами команды. Подойдя, все они дружно показали Уджину большие пальцы, а на лице Сонгона сияла довольная улыбка.
— Перформанс удался на славу! Ты и сам, наверное, заметил – здесь только о тебе и говорят.
— Было бы странно, если бы не говорили, я ведь старался, — подумал Уджин про себя, но вслух лишь небрежно кивнул. — Рад это слышать.
— Я еще не проверял, но статьи уже наверняка разлетелись по всей сети. — Сонгон глянул на часы и засуетился. — Ох, время! Уджин, скорее переодеваться. Нужно обновить макияж!
Кан Уджин, который, не считая лица, всё еще оставался в образе «Джокера», вместе с командой направился в отведенную им гримерку.
Спустя примерно полчаса дверь открылась.
Из гримерки вышел Кан Уджин.
— …
Теперь в нем не осталось и следа от «Джокера». В темно-синем смокинге, с аккуратно зачесанными назад черными волосами и в дорогих аксессуарах, Уджин выглядел воплощением стиля и роскоши. Время «Джокера» подошло к концу.
Уджин оглядел себя и мысленно усмехнулся.
«А ведь в этом и правда есть что-то от „Джокера“.»
Суть осталась прежней, просто сменилась маска. Ему вспомнились слова режиссера Ан Габока.
«Люди могут подумать, что я пытался передать главную мысль фильма „Пьеро: Рождение Злодея“.»
На самом деле у Кан Уджина не было столь глубоких намерений – он лишь хотел привлечь побольше внимания, но в любом случае план сработал блестяще. Теперь ему предстояло действовать не как «Джокеру», а как Чан Ёну из «Праведного Зла». Уджин снова направился к лобби, и тут кто-то окликнул его на английском:
— Уджин-сси.
Обернувшись, он увидел Майли Кару. В черном платье, с распущенными светлыми волосами, она ослепительно улыбалась. Уджин на секунду опешил, но, разумеется, только внутренне.
«Ого… Ничего себе.»
Красота Кары и без того была выдающейся, но её аура и весь облик в целом заставляли буквально затаить дыхание. Пока Уджин на мгновение выпал из реальности, Кара подошла и взяла его под руку.
— Идемте?
Подобная картина была привычной для таких церемоний, поэтому не вызывала подозрений. Но придя в себя, Кан Уджин почувствовал, что рука Майли, лежащая на его локте, едва заметно дрожит.
«В чем дело? Лицо спокойное, но она нервничает? Или это… из-за меня?»
Он не ошибся. Пробираясь сквозь толпу, Кара едва справлялась с волнением.
«Ох, это ведь просто дружеский жест, почему сердце так колотится?»
Майли снималась в первой части «Праведного Зла», так что её приглашение на «Эмми» было закономерным. К тому же за свою карьеру она посетила немало премий и как актриса, и как певица. Но сегодняшняя «Эмми» ощущалась как-то иначе.
Уджин, до этого хранивший молчание, негромко спросил:
— Волнуетесь?
— …Нет? С чего бы мне волноваться? — Ответила она.
— Почуял знакомый запах. Тот самый, о котором я говорил – поддержание образа.
— Хотите сказать, я только притворяюсь спокойной?
— Со мной было так же. Совсем недавно, на красной дорожке.
— По вам совсем не было заметно.
— Вот это и есть тот самый образ, о котором я говорил.
Их разговор прервали иностранцы, вклинившиеся в диалог. Один из них был довольно известным голливудским режиссером.
— Майли, давно не виделись. И… Кан Уджин-сси? Рад знакомству.
— Взаимно, режиссер. Давно не виделись, — ответила Кара.
— Здравствуйте, — вежливо кивнул Уджин.
Кан Уджину и Каре пришлось обменяться десятками приветствий, прежде чем они добрались до зала. После этого режиссера к ним подходили всё новые и новые люди. И это было ожидаемо. Несмотря на присутствие Майли, главной целью для всех был Уджин.
— Ха-ха-ха, Уджин-сси! Ваше выступление на красной дорожке было великолепным. Показать тизер фильма прямо в реальности… Я в восторге от этой идеи!
— Благодарю.
— Надеюсь, позже нам удастся пообщаться подольше.
Среди доброжелателей встречались и те, кто не скрывал сарказма.
— Сейчас все проявляют любопытство только потому, что ваше поведение в новинку. Но если планируете и дальше работать в Голливуде, вам стоит поучиться скромности.
Кан Уджин, разумеется, и глазом не моргнул.
— Значит, пока что всё в порядке.
— …Это высокомерие когда-нибудь выйдет вам боком.
— Я сам с этим разберусь.
Уджин лишь мысленно пожал плечами: «Это еще что за тип?», но Майли Кара, стоявшая рядом, выглядела обеспокоенной, хоть и старалась отвечать резко.
— Он всегда такой. Старая голливудская закалка, слишком консервативен. Не обращайте внимания.
— Мне всё равно. Я даже не знаю, кто это такой.
Наконец, отделавшись от толпы назойливых иностранцев, Кан Уджин вошел в зал, где должна была состояться церемония.
Внутри него тут же пронеслось крепкое словцо.
«Охренеть… Масштабы просто офигенные.»
Такая реакция была вполне оправданной. Размеры зала поражали: это было не просто величественно, а необъятно. По ощущениям, сюда поместилось бы с десяток огромных кинотеатров. С высокого темного потолка свисали бесчисленные светильники в форме крупных жемчужин, напоминавшие россыпь звезд в ночном небе. Зал был разделен на два этажа, вмещавших десятки тысяч зрителей, а перед сценой, усеянной съемочными группами, висело несколько гигантских мониторов.
Но больше всего взгляд приковывало другое.
«Та статуя на сцене… Это она? Трофей?!»
Сцена для награждения тоже была колоссальной. В самом центре гордо возвышалась статуэтка крылатой женщины, поддерживающей сферу – символ премии «Эмми». Она была раз в десять больше человеческого роста. По бокам от статуи стояли еще более внушительные мониторы с надписью «EMMYS» на желтом фоне.
Кан Уджин уже бывал и в Каннах, и на корейских премиях, но…
«… Качество – просто отвал башки.»
Честно говоря, он чувствовал, что другие премии и в подметки не годятся «Эмми». Теперь он воочию убедился, почему её называют телевизионным «Оскаром». К тому же зал был полон знаменитостей не только из Голливуда, но и со всего мира. Глядя на всё это великолепие, Уджин ощутил настоящий трепет.
Ему до сих пор не верилось, что он здесь.
«Ноги наливаются свинцом. Соберись, Кан Уджин.»
Озиравшаяся по сторонам Кара произнесла:
— Похоже, места для команды «Праведного Зла» вон там.
Она уже указала рукой в нужном направлении, как вдруг…
— Майли.
Раздался густой мужской голос. Уджин и Кара одновременно обернулись. К ним приближался мужчина в черном смокинге, с обритой головой и аккуратной бородой. Уджин сразу понял: это актер. Его лицо казалось смутно знакомым.
«Точно где-то его видел.»
Но имя, как обычно, не вспомнилось. Вместо него имя произнесла Кара:
— Мэттью.
Мэттью Мейджорс. Голливудский топ-актер старой закалки, чей талант не вызывал ни малейших сомнений. Сейчас он блистал в главной роли популярного американского сериала.
Обменявшись рукопожатием с Карой, он протянул руку Кан Уджину, на чьем лице застыло бесстрастие.
— Кан Уджин-сси, рад встрече.
— Здравствуйте.
Отвечая на приветствие, Уджин почувствовал неладное.
«Этот мужик! Зачем он так сжимает мне руку?!»
Мэттью Мейджорс явно проверял его на прочность. Уджин решил, что уступать нельзя.
— …
С тем же невозмутимым видом он сжал руку в ответ. Со стороны это было незаметно, но борьба длилась несколько секунд. Разомкнув пальцы, Мэттью сунул руку в карман и заговорил:
— Я видел «Tonight Show». И ваше интервью о том, что конкуренты вас не заботят. Это было… раздражающе. И весьма странно.
«Конкуренты?» Уджин что-то заподозрил, и Кара тут же шепнула ему на ухо:
— Он один из номинантов на премию за лучшую мужскую роль в драматическом сериале. Вместе с вами.
То есть лысый Мэттью Мейджорс был одним из пяти претендентов на ту же награду, что и Уджин. Судя по всему, интервью Уджина задело его за живое, раз он использовал слово «раздражающе». Мэттью продолжил:
— Голливуд не настолько мал, чтобы один корейский актер мог воротить здесь всё, что ему вздумается. Поэтому я хочу услышать лично от вас: то вызывающее интервью было лишь попыткой подыграть атмосфере шоу?
В его тоне сквозила скрытая угроза. Уджин ответил быстро и сухо:
— Если вас это задело, значит, мой план удался.
После такого прямолинейного ответа Мэттью нахмурился.
— Ха… Удался? Значит, всё это было намеренно?
— …
Кан Уджин молча смотрел на Мэттью. Его взгляд был суровым. Внешне он казался скалой, но внутри у него всё сжалось.
«Да нет же! Я этого не планировал! Это всё сплошное недоразумение! Я просто сказал, что не собираюсь оглядываться по сторонам!»
Но Голливуд истолковал его слова по-своему и раззвонил на весь мир. «Кан Уджин не считает остальных номинантов за конкурентов». Из-за этого пресса и общественность гудели несколько дней. Уджин мог понять чувства Мэттью: какой-то желторотый новичок ни во что не ставит актера с многолетним стажем.
«Это как если бы я начал подкалывать сонбэ-нима Сим Ханхо?»
Но что сделано, то сделано. Вода пролита, и к подобным заблуждениям Кан Уджину было не привыкать. Неизвестно, встретятся ли они с Мэттью еще раз, но в подобных ситуациях Уджин всегда выбирал одну тактику.
Пох*й, пляшем.
— Я всегда действую искренне, — произнес он.
— …Вот как.
— Да.
Двое мужчин сверлили друг друга взглядами. Или, вернее сказать, мерились силой духа. Наконец Мэттью усмехнулся.
— Уверенность и высокомерие разделяет тонкая грань. Я признаю твой талант, но если будешь слишком зарываться – сломаешься. Каким бы хорошим актером ты ни был, нужно проявлять уважение к коллегам.
— Я уважаю их. В моем интервью не было фразы «другие актеры меня не заботят». Я лишь сказал, что не обращаю внимания на то, что происходит вокруг.
— Разве это не одно и то же? — Прищурился Мэттью.
— Нет. Если говорить точнее, я просто сосредоточен на своем деле. И не отвлекаюсь на посторонние вещи.
— …
Мэттью, засунув обе руки в карманы, еще несколько секунд пристально смотрел на Кан Уджина, после чего тихо выдохнул.
— Кан Уджин-сси, вы первый корейский актер, прокладывающий путь в Голливуд, но ведете себя слишком дерзко.
— Ну, как я уже сказал, я просто иду своей дорогой.
— Вы настолько уверены в сегодняшней победе?
— Выбор делаем не мы, — ответил Уджин.
Это за зрителями и за миром. Мэттью Мейджорс погладил бороду, резко развернулся и зашагал к своему месту, бросив на ходу:
— Что ж, посмотрим, повторится ли каннское чудо здесь, на «Эмми».