Глава 434: «Зверь (3)»
Седьмое число.
Кан Уджин находился в пути, покачиваясь на сиденье микроавтобуса. Путь лежал прямиком на съемочную площадку фильма «Пьеро: Рождение Злодея». Обычное утро, привычная рутина, однако атмосфера внутри машины сегодня заметно отличалась от будничной. Команда Уджина, включая стилистов, пребывала в состоянии крайнего возбуждения, если не сказать – в форменной истерике.
— Обалдеть! — Вскрикнула старший стилист. — Вот это да! Почему это всплыло только сейчас?!
— И не говори! — Вторила ей коллега. — Я уже и думать об этом забыла! А тут столько статей повалило!
— Ого, смотрю на это и всё как наяву! Тогда ведь и правда было жутко! Гляньте, тут даже фото есть!
— Фото? Нас что, тогда кто-то снимал?!
— Вроде даже видео есть, видео!
Чхве Сонгон с на редкость серьезным лицом тоже не отрывался от экрана своего телефона. Впрочем, это касалось всех присутствующих. Каждый в микроавтобусе был поглощен чтением новостей, то и дело выкрикивая что-то восторженное. Кан Уджин, разумеется, не стал исключением и тоже изучал смартфон, хотя и не разделял бурных эмоций своих подчиненных.
— …
Сохраняя внешнюю невозмутимость, он лишь недоуменно приподнял бровь в глубине души.
«Что вообще происходит? С чего это они вдруг подняли такой шум?»
Заголовки зарубежных СМИ, которые они изучали, гласили:
«LA TIME: В прошлом году Майли Кара едва не погибла на съемках клипа. Жизнь звезде спас ставший мировой сенсацией Кан Уджин».
Это была героическая история о том, как Уджин в прошлом году выручил Майли Кару. Во время их совместной работы над новым альбомом на съемочную площадку клипа пробралась какая-то безумная женщина, намеревавшаяся напасть на Кару, и Кан Уджин успел вмешаться. Событие уже порядочно поросло пылью в памяти Уджина, но внезапно иностранные репортеры словно с цепи сорвались, наперебой смакуя подробности того инцидента.
Множество зарубежных изданий, включая голливудские таблоиды, без остановки штамповали статьи на эту тему.
Впрочем, это было лишь начало.
Совсем скоро этот поток превратится в безумное цунами, которое накроет весь Голливуд.
Как бы то ни было, ни Чхве Сонгон, ни сам Кан Уджин к этой утечке информации причастны не были.
Спустя некоторое время.
Кан Уджин прибыл на съемочную площадку «Пьеро: Рождение Злодея», расположенную на территории «Columbia Studios». Стоило ему только появиться, как более сотни иностранных сотрудников разразились бурными, почти неистовыми аплодисментами.
Загремели хлопки, не уступающие по накалу церемонии награждения. Многие из персонала, включая ключевых специалистов, одобрительно выставляли в сторону Уджина большие пальцы.
— Ха-ха-ха, Уджин-сси! Вы, оказывается, совершили нечто поистине невероятное! — Воскликнул один из операторов.
— Выходит, вы показали «Праведное Зло» в реальности?! — Подхватил другой. — И почему вы скрывали это всё это время?!
— И я о том же! — Затараторил ассистент. — Спасти саму Майли! Да вас должны были чествовать как героя с самого первого дня в Голливуде!
— Хорошо, что об этом узнали хотя бы сейчас!
— Видели? Те злобные комментарии, что вчера еще мутили воду, разом испарились! Какое облегчение. Но ваше хладнокровие… это просто поразительно!
— Непривычно видеть, как «Джокер» спасает людей, не находитe? — Хохотнул кто-то из осветителей.
Среди этого галдежа Кан Уджин изо всех сил старался сохранять маску спокойствия.
«Ох… в ушах уже звенит. Ну, впрочем, нечто подобное я и ожидал».
Подобный опыт у него уже имелся. Словно подтверждая его мысли, к нему неспешно подошел режиссер Ан Габок.
— Что в Корее, что в Голливуде – вы неизменно сохраняете за собой статус Короля Скандалов, — заметил он. — Даже удивительно. Постойте, в Корее ведь было нечто похожее? Кажется, я читал об этом.
— …Да, — ответил Уджин, — случай с Хварин-сси.
— Ах, точно. Именно так, хе-хе. Каким-то образом вокруг вас вечно закручиваются самые невероятные события. В любом случае, берегите себя. Не теряйте бдительности.
— Я понял.
Это был странный день, когда «Джокер» вдруг стал героем. Однако Уджин, стоило ему войти в подпространство и выйти из него, вновь вытащил на поверхность нужные эмоции и частичку того безумного мира, чтобы сосредоточиться на съемках. Благодаря его профессионализму шумная атмосфера на площадке быстро сменилась рабочей тишиной.
— Экшен!
А поздним вечером того же дня.
Команда фильма «Пьеро: Рождение Злодея», закончив дневную смену, вовсю готовилась к завтрашним съемкам. Технику перевозили в нужные павильоны согласно раскадровке, ключевой персонал был поглощен обсуждениями. В это время Кан Уджин, всё еще в ярком костюме «Джокера» и с мокрыми волосами до подбородка, подошел к группе людей.
Он пристроился рядом с режиссером Ан Габоком, который о чем-то беседовал с генеральным продюсером Норой Фостер и другими иностранными коллегами. Когда Уджин, уже смывший грим с лица, приблизился, пожилой режиссер обернулся к нему.
— Уджин-кун.
В руках Ан Габок держал сценарий и раскадровки, сплошь испещренные заметками, набросанными от руки. Перелистнув страницу, режиссер ткнул пальцем в один из кадров.
— Завтра в первой половине дня мы будем снимать только сольные кадры, а с полудня и до вечера перейдем к двойным.
Кан Уджин сухо кивнул:
— Да, Режиссер.
— Хм… Скорее всего, будет много сцен в паре с Крисом.
К слову, несмотря на работу над одним проектом, Уджин в последнее время редко пересекался с Крисом Хартнеттом. В этом не было ничего необычного: в Корее тоже полно актеров, которых видишь лишь раз на читке сценария и раз на банкете в честь завершения съемок. Обычно так случалось с исполнителями второстепенных и эпизодических ролей. Однако в этом фильме у Уджина было довольно много общих сцен с Крисом.
Пора было приступать к их совместным кадрам.
— Я понял, — коротко кивнул Уджин.
В этот момент к ним подошел мужчина с глубоким взглядом карих глаз, в кепке, низко надвинутой на лоб. Это был Крис Хартнетт. Его смена закончилась еще два часа назад, но он, похоже, не спешил уходить.
— Режиссер, — поприветствовал он подошедшего.
Ан Габок вкратце повторил ему те же инструкции, что и Уджину. Крис с улыбкой перевел взгляд на корейского актера.
— Наконец-то мы встретимся в кадре.
До сих пор Крис мелькал в сценах с Генри Гордоном или «Джокером» лишь как фоновый образ, без единого диалога между их персонажами. Завтрашний день должен был стать их первым полноценным столкновением. Глядя на ухмыляющегося Криса, Уджин подумал:
«Чего этот красавчик так светится?»
Вслух же он ответил предельно сдержанно:
— Рассчитываю на ваше сотрудничество.
— Взаимно.
Крис не произнес ни слова, но его глаза говорили яснее любого текста:
«Пришел день исполнить обещание, данное тогда в трейлере. Я готов к поединку как претендент».
Разумеется, Кан Уджин об этом и не догадывался. Он лишь задавался вопросом, чего тот так вылупился, но взгляда не отводил. Для Криса же этот пустой, ничего не значащий взор обрел иной смысл:
«Значит, призывает нападать в любое время».
Тут в разговор вмешался режиссер Ан Габок, не отрываясь от раскадровки:
— Завтрашние кадры очень тонкие. В них появляется первый последователь безумия «Джокера», и это сцена, проходящая сквозь всю основную тему фильма. Поэтому…
Он обратился к актерам спокойным, но настойчивым тоном:
— Как я и говорил ранее, любая импровизация, основанная на сценарии, только приветствуется. Я жду от вас творческой, свободной игры.
В это мгновение генеральный продюсер Нора Фостер, всё это время наблюдавшая за беседой, слегка нахмурилась и прошептала режиссеру:
— Нам нужно поговорить.
Чуть позже.
Нора отвела Ан Габока в сторону и, понизив голос, произнесла:
— От творческой свободы и импровизаций теперь лучше воздержаться.
Она открыто выступила против методов руководства Ан Габока.
Воздержаться? Пожилой режиссер пристально посмотрел на стоявшую перед ним Нору Фостер – женщину с волевым лицом и аурой сильного лидера. Судя по её выражению, она не шутила.
«Хм…»
Ан Габок мысленно вздохнул.
«Всё-таки мы столкнулись лбами. Впрочем, искры между нами проскакивали с самого начала».
Нора Фостер была одним из известнейших продюсеров Голливуда. В отличие от Джозефа Фелтона, который курировал множество проектов одновременно, она сейчас сосредоточилась исключительно на фильмах «Columbia Studios», включая «Пьеро: Рождение Злодея». По сути, это означало, что она осуществляет общее руководство Кинематографической Вселенной. Конечно, она работала не одна, но в проект вкладывала всю душу.
Для «Columbia Studios» это было делом жизни и смерти, так что внимание к деталям было запредельным.
Нора Фостер или другие руководители студии часто появлялись на съемочной площадке. Сама Нора присутствовала здесь почти ежедневно, выступая своего рода связующим звеном между режиссером Ан Габоком и студией.
И вот теперь она решила оспорить его видение.
Хотя их взгляды расходились и раньше, обычно всё решалось миром. Но на этот раз Нора была настроена крайне серьезно. Будь это в Корее, никто бы не посмел перечить Ан Габоку – абсолютному авторитету в своей области.
Но здесь был бескрайний Голливуд.
«Всё-таки это немного утомляет».
Каким бы великим ни был Ан Габок, здесь он оставался лишь наемным работником. В отличие от Кореи, где режиссер – царь и бог, в Голливуде власть продюсера куда значительнее, и в случае разногласий режиссеру приходится искать компромисс.
— Просишь меня ограничить творческую свободу и импровизацию? — Спросил Ан Габок после недолгого молчания. — Нора, почему ты так считаешь?
Нора Фостер ответила незамедлительно:
— …Вы сказали нечто подобное Крису Хартнетту и всем остальным актерам. И Кан Уджину тоже.
— Верно.
— На первый взгляд идея кажется неплохой, но если дать им слишком много воли, сюжет может уйти в совершенно непредсказуемое русло. Творчество актеров, их свобода – это прекрасно. Но я считаю, что сценарий должен оставаться незыблемым стержнем. Стоит от него отклониться, и всё развалится.
Она настаивала на строгом следовании тексту. Ан Габок возразил:
— Разумеется, я с этим согласен. Свободная игра актеров всегда базируется на сценарии, и моя режиссура опирается на него как на отправную точку.
— Я знаю. Но импровизаций становится слишком много. Если они будут накапливаться, в итоге мы потеряем контроль над процессом.
Это не было пустой придиркой.
Нора выражала вполне обоснованные опасения продюсера. Масштаб Кинематографической Вселенной был колоссальным, а «Пьеро: Рождение Злодея» должен был стать её прологом. Ответственность была в разы выше обычной. К тому же Нора, имевшая за плечами десятки лет стажа, видела немало проектов, которые пошли ко дну именно из-за излишней свободы на площадке.
— Качество нынешнего сценария вполне достаточно, чтобы привлечь зрителя. Если мы будем придерживаться его, проблем не возникнет.
Её слова звучали логично, но у Ан Габока было иное мнение.
— Я тоже согласился на постановку, только когда прочитал сценарий «Пьеро». Но если этот фильм загнать в слишком жесткие рамки, он потеряет свою взрывную силу. Мы должны позволить актерам выразить то, о чем мы сами даже не догадываемся.
— Я понимаю, поэтому я и признаю свободную игру Кан Уджина. Я не пытаюсь диктовать вам условия, я лишь говорю о необходимости соблюдать умеренность.
Спор между режиссером и продюсером накалялся. В Голливуде последнее слово обычно оставалось за продюсером. Однако Ан Габок был старым лисом, ветераном, снявшим сотню фильмов.
И этот мудрый мастер решил не упорствовать, а пойти на переговоры.
— Хорошо, Нора. Давайте сделаем так.
Он тоже придавал этому фильму огромное значение, и его инстинкты вкупе с опытом кричали, что здесь нужно стоять на своем.
— Общая сцена Кан Уджина и Криса. Давайте сначала доверимся их творчеству и свободе, основанной на сценарии. Но если результат окажется не столь впечатляющим или не оправдает ожиданий, мы переснимем всё по вашему слову.
— …Режиссер. Не все, но некоторые люди в «Columbia Studios» не в восторге от ваших методов работы. Вы уверены, что стоит заходить так далеко?
— Безусловно. Даже если мне придется покинуть кресло режиссера, я не отступлю.
Это был вызов: увольняйте, если посмеете.
Напор Ан Габока был неистовым как никогда. Нора, долго смотревшая на него, наконец сдалась:
— …Хорошо.
Она отступила. Решимость режиссера была слишком твердой, а дальнейшее противостояние могло погубить рабочую атмосферу. И слухи среди актеров поползли бы ненужные.
«Сначала посмотрю на съемки».
Она решила, что лучше действовать, увидев результат. Издав короткий вздох, Нора медленно кивнула:
— Договорились, посмотрим на материал. Но имейте в виду, завтра на площадке могут появиться люди из руководства «Columbia Studios».
Ан Габок, чье лицо выражало полное безразличие к этой угрозе, едва заметно улыбнулся.
— Замечательно.
Ответив так, он оставил Нору и направился к ждавшим его актерам – Кан Уджину и Крису. Уджин сохранял беспристрастный вид, но внутри него росло недоумение.
«Они там что, поругались? Всё нормально будет?»
Режиссер Ан Габок, даже не подозревая о его мыслях, обратился к Уджину и Крису:
— Завтра я жду от вас настоящего безумия.
На следующее утро, 8 июля, внутри большого микроавтобуса.
Внимание привлекал мужчина, сидевший у окна в машине, полной иностранцев. Это был Крис Хартнетт в надвинутой на глаза кепке. Его темно-карие глаза были устремлены на сменяющиеся пейзажи за окном. Микроавтобус уже миновал ворота огромной территории «Columbia Studios» и направлялся к комплексу декораций.
Затем.
Крис прикрыл глаза. Не от усталости – он настраивался. Собирал в кулак волю и чувства. Выравнивал темп дыхания, стараясь унять мелкую дрожь в сердце, бившемся чуть быстрее обычного.
«Успокойся. Сегодня мне предстоит встретиться лицом к лицу с „Джокером“».