Глава 430: «Джокер» (8)
Появившийся Кан Уджин встал рядом с Чхве Сонгоном. Разумеется, взгляды режиссера Ан Габока, продюсера Норы Фостер и иностранных коллег тут же пригвоздили его к месту. Однако выражение лица Уджина не изменилось, и он снова заговорил циничным тоном, не сводя глаз с Норы:
— Это можно счесть за спойлер, но ведь я не собираюсь раскрывать всего Джокера. Конечно, при неправильной подаче ожидания могут угаснуть, но я так не думаю. Учитывая масштаб сцены, интерес, напротив, только возрастет.
— …
Нора, чей суровый вид внушал опасение, пристально посмотрела на Кан Уджина и произнесла:
— Но Уджин-сси, у любого действия есть последствия. Если существует хоть малейшая вероятность провала, нет смысла выходить за рамки привычного. Если ничего не делать, ничего и не случится.
Проще говоря, она считала, что не стоит лишний раз лезть на рожон.
— Появление Кан Уджина на «Эмми» в образе Джокера наверняка станет громким событием, но последствия предсказать трудно. Как продюсер, я против.
Нора твердо стояла на своем, но и Кан Уджин не собирался отступать.
«Ничего себе она прет. Честно, если бы она просто отказала, я бы забил, но такой напор вызывает азарт. В спорах мне нет равных».
Внутренний Кан Уджин ответил не как актер, а как зритель, коим он был большую часть жизни:
— В ваших словах есть смысл. Однако «Пьеро: Рождение Злодея» и так слишком сильно окутан тайной. О Кинематографической Вселенной объявили, но информации нет. О «Пьеро» говорят как о начале, но, кроме названия и имен актеров, ничего не известно.
— …
— Нора. «Красавица и Зверь» обсуждалась куда активнее «Пьеро» только потому, что у публики была информация для воображения.
Режиссер Ан Габок медленно кивнул, а Уджин продолжал:
— Проще говоря, там много тем для обсуждения, а у «Пьеро» их мало.
Стоило только начать, и слова из Кан Уджина полились рекой. Хотя, если честно, поначалу им двигал лишь интерес. Уджин даже сам себя мысленно похвалил: «Молодец, Кан Уджин».
Тут вмешался Ан Габок, слушавший всё это время:
— Скрытность – это старая школа. Если не наносить грим, а ограничиться костюмом и прической, это будет не спойлер, а наживка. В самый раз.
Нора тихо вздохнула, и ее напор немного ослаб.
— …Этот вопрос нельзя решать легкомысленно. И тем более здесь. Для этого нужно разрешение самой киностудии.
Ан Габок снова взял слово:
— Мы это понимаем. Поэтому поговорите с киностудией. Откажет Коламбия или разрешит – так будет честнее всего.
— Фух… хорошо.
— Впрочем, уверен, руководство студии тоже оценит этот рекламный потенциал.
— Посмотрим. Они поставили на Кинематографическую Вселенную всё, так что вряд ли захотят рисковать. В любом случае, без согласия Columbia Studios это невозможно.
Пробормотав это, Нора достала телефон и на время отошла. Режиссер Ан Габок повернулся к Кан Уджину.
— Значит, ты хочешь через костюм Джокера на «Эмми» донести основную суть «Пьеро»? Образы Генри Гордона и Джокера. Ты сам хочешь стать тизером и представить их миру.
— …
За бесстрастным молчанием Кан Уджина скрывалось полное недоумение.
«Какую еще суть? О чем несет этот старик-провидец?»
Тут вернулась Нора, закончившая разговор.
— Завтра утром киностудия назначает брифинг. Режиссер, вы тоже должны присутствовать.
Она посмотрела Уджину прямо в глаза.
— Не знаю, сколько это займет времени, но как только будет решение, мы сообщим.
На следующий день. Нью-Йорк.
Довольно большая съемочная площадка в здании крупной телекомпании. На сцене, где сосредоточились многочисленные иностранные сотрудники и камеры, стояли стол и одиночное кресло. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел Кан Уджин в строгом костюме с невозмутимым лицом.
Причина его появления здесь была проста.
В прошлом он уже участвовал в «Шоу Джейми», первом из трех главных ток-шоу Америки, а сегодня записывался для другой программы, не уступающей по популярности. Называлась она «Tonight Show». Это ток-шоу тоже гордилось своей долгой летописью и высокими рейтингами.
На самом деле, «Tonight Show» было не единственным проектом, приславшим приглашение.
Сейчас на Уджина сыпались предложения от всех ток-шоу США. Он ведь был самым горячим мужчиной в Голливуде. Однако из-за плотного графика съемок он не мог принять все приглашения, выбирая лишь те программы, время которых чудом совпадало с его окнами.
Формат «Tonight Show» был схож с «Шоу Джейми», но включал в себя игровой блок с элементами развлекательного шоу в середине.
Как бы то ни было, запись Кан Уджина в костюме длилась уже более получаса. В основном это было интервью. Его собеседником выступал знаменитый на всю Америку ведущий в очках.
— Ха-ха, понятно. Что ж, на этом закончим с «Красавицей и Зверем» и перейдем к премии «Эмми», как вам идея?
— Хорошо.
— О-о? Вам скучно? Вид у вас какой-то слишком серьезный.
«Честно говоря – да», – Кан Уджин мысленно кивнул, но вслух ничего не сказал.
«С „Шоу Джейми“ было так же, и тут скукотища. Похоже, ток-шоу – это совсем не мое».
Внешне он оставался спокойным и уверенным. Легкая прохлада в манерах шла бонусом.
— Это мой обычный вид.
— Хм… если станет неинтересно, скажите, мы сразу прервемся.
— Хорошо. Мне неинтересно.
Кан Уджин плавно поднялся с кресла. Ведущий в очках, слегка растерявшись, поспешно схватил Уджина за руку.
— П-погодите! Прямо так сразу?!
Услышав его взволнованный английский, Уджин с тем же невозмутимым лицом снова сел в кресло.
— Это шутка.
— …Зачем так серьезно шутить?
— Я ко всему отношусь серьезно.
Сотрудники, которые на мгновение всполошились, вздохнули с облегчением, а ведущий, издав разочарованный смешок, задал вопрос:
— Напугали вы меня, оказывается, у вас есть и такая сторона. Прежде всего, должен вас поздравить. Поздравляю с номинацией на лучшую мужскую роль на «Эмми».
— Спасибо.
— «Праведное Зло» получило десять номинаций, верно? Это потрясающе.
— …
— Награда за лучшую мужскую роль в Каннах. Слышал, вы собрали все призы и на корейских кинофестивалях. И сразу после этого – номинация на лучшую мужскую роль на «Эмми». Как ни посмотри, это вещи, которых невозможно достичь на третьем году карьеры… ваша жизнь – настоящий фильм.
Какое-то время ведущий, глядя в камеру, перечислял сумасшедшие успехи «Праведного Зла» и инфоповоды вокруг «Эмми». Затем он снова обратился к Кан Уджину:
— Вы ведь знаете других претендентов на лучшую мужскую роль в категории драматических сериалов?
Разумеется, Уджин знал. Он проверил это сразу, как только услышал о номинации.
«Я-то их только в лицо знал, а вот окружающие устроили переполох. Говорили, что конкуренты – просто запредельные голливудские актеры».
Уджин, на мгновение вспомнив об этом, молча кивнул.
— Да, конечно.
— Что вы о них думаете?
— Считаю их выдающимися людьми.
— Верно, это актеры с мировым именем, будь то кино или сериалы. У каждого стаж от десяти до пятнадцати лет и больше. И среди них только у вас стаж всего три года.
Ведущий в очках, видимо, пораженный столь коротким сроком карьеры Кан Уджина, продолжал делать акцент на этих трех годах. Затем он сменил тему и спросил о другом:
— Хоть всё еще и впереди, хочу спросить прямо. Каким будет результат в борьбе за лучшую мужскую роль на «Эмми»? Как вы думаете, сможете ли вы победить в конкуренции с другими претендентами?
— …
Вопрос мог показаться довольно острым, но знаменитые американские ток-шоу славились тем, что задавали подобные вопросы как нечто само собой разумеющееся. На них можно было ответить остроумно или же всерьез. Кан Уджин, глубоко погруженный в поддержание образа, на мгновение задумался. Про себя, конечно.
«Этот очкарик жаждет жареного? Хм… Если просто проигнорировать или сказать дежурное „не знаю“ – это будет выглядеть слабовато, да?»
В Голливуде за Уджином уже закрепился имидж высокомерного актера-чудовища. Принципиального, живущего по правилу «пох*й, пляшем». То есть его образ вовсю распространялся по Голливуду и всему миру. Значит, нужно было выдать соответствующий ответ.
«Сохранить весомость и добавить амбиций. Что-то вроде: „Стоит попробовать“, „Пан или пропал – иду напролом“. Как бы это сказать лаконично и круто?»
Ему хотелось спокойной харизмы. Если долго думать, может и пришел бы в голову идеальный ответ, но времени было в обрез. Лихорадочно соображая, Уджин остановился на первом, что пришло на ум. К тому же начала сказываться легкая лень.
Переменив положение ног, Кан Уджин ответил ведущему на английском низким тоном:
— У меня нет намерения оглядываться по сторонам.
«Окей, сойдет. Тут и амбиции, и жажда победы. И смысл, что я сосредоточен только на себе».
Немногословный Кан Уджин остался доволен.
«Ответил наспех, но вроде вышло неплохо».
Примерно через два часа запись «Tonight Show» завершилась. Кан Уджин, попрощавшись с ведущим и иностранными сотрудниками, покинул студию. Ведущий в очках, подойдя к группе продюсеров, пробормотал, глядя на дверь, в которую только что вышел Уджин:
— Я слышал слухи об этом актере, но он обладает одновременно недюжинной спесью и мощью.
— Согласен. Я был поражен тем, насколько он расслаблен. Видимо, только такие и могут сейчас ставить Голливуд на уши.
— И всё же, не слишком ли он самоуверен?
Ведущий, скрестив руки на груди, вспомнил один из ответов Кан Уджина.
— Хм, фраза «У меня нет намерения оглядываться по сторонам»…
Он истолковал слова Кан Уджина совсем не так, как тот имел в виду.
— …Означает ведь, что остальные претенденты его вообще не волнуют?
Спустя несколько дней, утро 28-го числа. Дом Кан Уджина в Лос-Анджелесе.
Кан Уджин сонно поднялся с кровати в своей комнате на втором этаже. Со всклокоченными волосами, без всякого поддержания образа, он широко зевнул. Затем проверил время.
— Сегодня готовность на площадке «Пьеро» вроде к полудню? А утром съемка для Нутюба.
Вспоминая сегодняшний график, Уджин встал с постели. Будучи самим собой, внутренним Кан Уджином, он сладко потянулся.
— Ох-х!!
Спустившись на кухню первого этажа, Уджин не спеша сварил кофе и направился в гостиную к софе. Раздвинув шторы на большом окне, он отхлебнул кофе, и в этот момент его собственное отражение показалось ему непривычным.
— Как же это дико. Хоть уже и три недели прошло…
Полюбовавшись немного пейзажем Лос-Анджелеса за окном, Кан Уджин плюхнулся на мягкую софу. Затем достал из кармана телефон, чтобы проверить дела перед выходом.
Первым делом он просмотрел ворох уведомлений. Начав с личных сообщений, он перешел к мессенджерам и почте, а затем заглянул в чаты. Там тоже накопилось немало.
Среди прочего…
— Так, посмотрим…
Он первым открыл чат с Чхве Сонгоном, с которым должен был скоро встретиться. Всего три сообщения, и в них почему-то была ссылка на статью. Уджин тут же перешел по ней. На экране высветилась публикация известного голливудского издания.
И в тот же миг…
— Вот же черт.
Он нахмурился. Причина была проста.
«LA TIME: Кан Уджин в эфире „Tonight Show“ заявил: „Другие претенденты на Эмми меня не интересуют“».
— [Кан Уджин появился в качестве гостя на «Tonight Show». Самый обсуждаемый сейчас в Голливуде человек на вопрос об «Эмми» ответил, подчеркнув, что другие актеры-номинанты для него ровным счетом ничего не значат…]
Внимательно читая статью, Кан Уджин прошептал, искренне возмущаясь:
— Ао, чёрт, что это еще за чушь?!
В этот момент телефон в его руке разразился долгой вибрацией. Входящий вызов. На дисплее высветилось имя: режиссер Ан Габок. Уджин удивился такому раннему звонку, но тут же откашлялся. Его захлестнули эмоции, но нужно было сохранять ледяное спокойствие. Приложив телефон к уху, он заговорил своим самым низким голосом:
— Слушаю, Режиссер.
На другом конце провода Ан Габок ответил со смешком в голосе:
— Видел статью, ты снова отличился.
— …Ничего особенного.
— Ха-ха, здешние репортеры тебя обожают. Каждый божий день ты подкидываешь им инфоповод.
— …
Уджин молчал и внешне, и внутренне. Пользуясь паузой, Ан Габок сменил тему.
— Только что в Columbia Studios приняли решение. Насчет твоего наряда на «Эмми».
Точнее, это было окончательное утверждение.
— Мы увидим, как Джокер ступит на красную дорожку «Эмми».