Глава 428: «Джокер» (6)
Крис Хартнетт пришел к собственному, весьма вольному выводу.
— Та импровизация родилась прямо на месте, верно?
Выслушав это, Кан Уджин сохранил невозмутимое выражение лица, но в душе его бушевал яростный протест.
«Что за чушь он несет? Какое там „на месте“? С чего этот красавчик вдруг решил сойти с ума?»
Однако Крис уже вовсю тонул в болоте собственных заблуждений.
— То, что такая игра возникла спонтанно… я потрясен и в то же время счастлив.
Чему тут радоваться? Уджин поначалу хранил молчание, совершенно не понимая логику голливудского топ-актера. Крис же, не замечая его замешательства, продолжал: он заявил, что теперь сможет со спокойной душой отвечать на импровизации коллеги, ведь и сам их обожает.
Ну да, Уджин слышал об этом от Чхве Сонгона, Майли Кары и местного персонала.
«Говорили, что в Голливуде импровизация – обычное дело».
Разумеется, Голливуд был куда свободнее Кореи. Ходили слухи, что некоторые режиссеры вообще не дают четких указаний, полностью полагаясь на чутье актера. Так что Крису, как звезде мирового масштаба, наверняка не привыкать к вольной игре.
Значит ли это, что ему объявили войну?
Крис вовсе не преследовал такой цели, но для внутреннего Кан Уджина его слова прозвучали как залп к началу боевых действий. Этот невероятно популярный Крис просит, чтобы его импровизации принимали без подготовки. И хотя внешне Уджин безупречно поддерживал образ, внутри него нарастало напряжение. Нет, он занервничал по-настоящему.
«То есть он может выкинуть какой-нибудь фортель в любой момент?»
Впрочем, вскоре в Кан Уджине начала просыпаться его природная прямолинейность. Будь он прежним собой, возможно, совершил бы какую-нибудь глупость, но теперь за его плечами был немалый опыт.
К тому же…
«Да плевать, вывезу на своих способностях. Как-нибудь да получится».
Сейчас у Уджина была свобода роли, позволяющая ломать любые рамки. Это значило, что он сможет отразить любую атаку. Возможно, выпущенный в реальность «Джокер» сотворит еще какое-нибудь безумие. Но любое безумие останется под контролем хозяина – Кан Уджина.
Уджин ответил улыбающемуся Крису сухо и веско:
— Но вряд ли вы получите от этого удовольствие. Вам понадобится решимость.
Крис, у которого на мгновение дрогнули брови, переспросил:
— Решимость?
— Да. Вы ведь сказали, что играете свободно.
— …Именно так.
— За любую свободу приходится платить свою цену.
Эта фраза Кан Уджина была, честно говоря, предупредительным выстрелом. Чистой воды бравада. Внутри он истошно вопил: «Даже не вздумай! Не надо этого делать!». Но Криса, который не мог знать об этих метаниях, простым предупреждением было не пронять. Он проварился в этом огромном Голливуде добрых полтора десятка лет.
Тем не менее, его темно-каштановые глаза заметно дрогнули.
— Цена… Вот оно как.
Это было доказательством того, что выстрел попал в цель. Все благодаря накопленному могуществу и тому гигантскому снежному кому заблуждений, который Уджин заботливо выстраивал все это время. Крис какое-то время пристально вглядывался в лицо Уджина и, тихо сглотнув, окончательно утвердился в своих мыслях.
«Он хочет сказать, что если я нападу неумело, он меня просто растерзает».
Его охватил азарт.
«Как же это будоражит! Я жду этого больше, чем любого другого проекта или роли. Чувствую себя Давидом, бросающим вызов Голиафу».
Предупредительный выстрел Кан Уджина определенно подействовал на Криса, но этот звук лишь сильнее распалил его кровь.
— Давно я не чувствовал себя претендентом. К решимости мне не привыкать.
— …
Уджин промолчал, хмурясь про себя.
Эффект оказался обратным.
Спустя некоторое время Крис Хартнетт, покинув трейлер Кан Уджина, рассмеялся, поправляя каштановые волосы.
«Уверен, на этом проекте я поднимусь еще на одну ступень».
Он и понятия не имел, что весь этот воодушевленный соревновательный дух был порожден сплошным недоразумением. Окутанный заблуждениями, Крис направился к съемочной зоне – походка его была торопливой, но при этом на удивление легкой.
Поздним вечером около сотни иностранных сотрудников вовсю занимались сворачиванием площадки.
Появившийся среди них Крис подошел к режиссеру Ан Габоку, который как раз что-то обсуждал с ключевым персоналом.
— Режиссер, вы знали об этом?
— О чем именно вы спрашиваете?
— Об импровизации Кан Уджина с пробуждением «Джокера» на первой съемке. Говорят, это было чистой импровизацией на месте.
Глаза стоявших рядом иностранных коллег тут же округлились.
— Что?
— На месте? Крис, ты о чем вообще?
Крис Хартнетт, став разносчиком заразы, распространял заблуждение. Режиссер Ан Габок только подлил масла в огонь.
— …Кан Уджин сам тебе это сказал?
— Да, я только что от него.
— Так я и думал.
— То есть как – так и думали?
Оказавшись в центре внимания, режиссер Ан Габок вспомнил прошлое. Точнее, времена съемок «Пиявки».
— Я не слышал этого от самого Кан Уджина, но, зная его, не удивлюсь, если подобная импровизация родилась спонтанно.
— …
— Честно говоря, когда я увидел его игру на первой съемке, мне и самому так показалось. Кан Уджин не из тех актеров, кто прошел системную подготовку или элитные курсы. Он больше похож на чудовище, которое взрастило свою мощь в диких условиях, опираясь на инстинкты. В «Пиявке» это часто проявлялось.
После такого брифинга от режиссера Ан Габока уровень доверия к этой информации, выражаясь сленгом, просто взлетел до небес.
— Сцена с семейным фото в «Пиявке», которая наглядно демонстрирует синдром Рипли, – этот кадр тоже был завершен благодаря спонтанной импровизации Кан Уджина. Его креативность настолько превосходит обычные стандарты, что постановщикам он кажется в каком-то смысле пугающим актером.
Улыбка на лице Криса стала шире, а шепотки среди иностранного персонала усилились. В этом гуле отчетливо слышались восторженные вздохи и восхищение.
Тут режиссер Ан Габок добавил:
— Вы же все видели на читке сценария, как он с легкостью справляется с чужими ролями. При таком таланте выдать на площадке импровизацию, которая переворачивает всё вверх дном, для него пара пустяков.
Посмотрев на Криса, он торжественно заявил:
— Я всегда приветствую импровизацию, основанную на сценарии. Для меня куда важнее творческий поиск и расширение объема сцены, чем слепое следование закостеневшему тексту.
В этом проявлялось упрямство генерального директора проекта «Пьеро: Рождение Злодея».
— Поэтому, Крис, прошу и тебя о такой же созидательной игре, в основе которой лежит база. Действуй свободно.
Позже микроавтобус, в котором уехал Крис, покинул съемочную площадку. Сидя в нем и закинув ногу на ногу, он смотрел в окно, переполненный ожиданиями. И без того волнительные съемки в «Пьеро: Рождение Злодея» благодаря Кан Уджину и режиссеру Ан Габоку стали для него в разы значимее.
— Это будет нечто легендарное.
— А? Что ты сказал, Крис?
Покачав головой в ответ на вопрос менеджера, Крис взял в руки телефон. Разобравшись с накопившимися делами, он почему-то зашел в популярное сообщество – «Нэдит», самое известное за рубежом.
Там быстрее всего можно было узнать реакцию мировой публики.
Крис ввел в поиске «Кан Уджин». Среди множества тем на «Нэдит» Кан Уджин был в топе. Обсуждали всё: от премии «Эмми» до «Красавицы и Зверя», но больше всего сейчас говорили о «Пьеро: Рождении Злодея», чьи первые кадры со съемок были опубликованы пару дней назад.
«Веселятся вовсю».
Анонимная зарубежная публика буквально препарировала Уджина, смакуя каждую деталь.
— Жаль это признавать, но кинематографическая вселенная Коламбии провалится. Замахнулись грандиозно, но начинать с корейского актера – это ли не странно?
— Комментарий показывает уровень твоего интеллекта. Пора уже признать, что Кан Уджин – актер, признанный всеми: от Канн до Голливуда и «Эмми».
— Наверняка в нем что-то есть, но получать главную роль сразу после прихода в Голливуд – это слишком быстро. Разве без опыта получится стоящая работа?
— Судя по «Праведному Злу», играет он хорошо, но от его первого голливудского фильма «Пьеро» я многого не жду… Скорее всего, он так перенервничает, что не сможет показать свой настоящий уровень.
— У него хватило наглости в Каннах и на пресс-конференциях открыто заявлять о премии «Оскар», какой тут может быть страх?
— Тут каждый день шумно. Лишнее доказательство того, насколько Кан Уджин сейчас популярен во всем мире.
— На экшен в исполнении Кан Уджина посмотреть можно, но серьезная драма? Сомневаюсь.
И не только в сообществах. Голливудская пресса тоже частенько писала о «Пьеро: Рождении Злодея».
«LA TIME: „Пьеро: Рождение Злодея“ перешел к активной фазе съемок. Какую игру покажет Кан Уджин, приковавший к себе внимание всего мира?»
Подобных статей было множество. Крис, некоторое время изучавший реакцию, прошептал про себя:
«Кинематографическая вселенная Columbia Studios должна в ноги кланяться Кан Уджину. Он идеален в роли первого злодея, открывающего занавес. Он определенно заразит весь мир этим Джокером».
Крис обратился к менеджеру, сидящему на переднем сиденье:
— Режиссер Ан Габок сказал, что я могу свободно использовать творческую импровизацию.
— О! Значит, ты сможешь спокойно показать свой конек? Ты ведь переживал из-за этого. Отлично. Но только знай меру: многие актеры терпеть не могут импровизации. В «Пьеро» есть и новички, и актеры-ветераны.
— …С Кан Уджином всё будет в порядке, — ответил Крис Хартнетт, вспомнив бесстрастное лицо корейского коллеги. — Он примет и отразит всё что угодно, глазом не моргнув.
Прошло несколько дней.
20 июня. Съемки «Пьеро: Рождения Злодея», начавшиеся 11-го числа, шли уже вторую неделю. В начале съемочного процесса, хотя и проскакивали сцены с актерами второго плана и эпизодическими ролями, в основном снимали Кан Уджина, исполнявшего главную роль.
Целую неделю Уджин работал на износ, переключаясь между образами Джокера и Генри Гордона.
Тем временем в Голливуде, где новости сыпались одна за другой, помимо «Пьеро» всплыли и другие темы.
Например, проект «Красавица и Зверь», находившийся на завершающей стадии пре-продакшна.
«CNM: Участие Марии Армас в „Красавице и Звере“ официально подтверждено!»
«BBX: Майли Кара и Мария Армас! Актерский состав „Красавицы и Зверя“ становится всё более звездным. Источники сообщают: читка сценария ожидается в июле».
Был инфоповод и по поводу фильма «Джон Персона» от Universal Movies, куда Кан Уджина пригласили в последнюю очередь. Что-то вроде: «Сценарий уже в ходу, кастинг начался!». К этому добавлялось, что студия активно набирает съемочную группу для полноценного старта подготовки.
И, конечно, не забыли про «Праведное Зло».
«LA TIME: Сериал „Праведное Зло“ номинирован на „Эмми“ в десяти категориях. Глава Netflix заявил: „Часть 2 Праведного Зла выйдет ориентировочно в сентябре“».
Мелькали и новости о премии «Праймтайм Эмми» – грандиозной церемонии награждения в мире телевидения, которая всегда упоминалась в связке с «Праведным Злом».
А что до Кан Уджина…
Он как раз прибыл на съемочную площадку «Пьеро: Рождения Злодея». Расположение декораций немного изменилось, но общая картина осталась прежней. Уджин и его команда сразу направились к трейлеру. Они приехали на полчаса раньше, а подготовка к съемкам еще шла.
Когда Кан Уджин со сценарием «Пьеро: Рождения Злодея» в руках входил в трейлер…
— Уджин-а.
К нему подошел Чхве Сонгон с хвостиком, который только что закончил с кем-то разговаривать по телефону. К слову, в последнее время Чхве Сонгон был занят побольше Уджина. Ему приходилось мотаться между Кореей, Японией и Голливудом, обеспечивая поддержку Кан Уджину, управляя делами BW и занимаясь расширением бизнеса.
Как бы то ни было, Чхве Сонгон обратился к Уджину:
— Насчет «Эмми». Времени еще достаточно, но так как это твоя первая премия «Эмми» и за тобой будет следить не только Корея, но и весь мир… нам нужно серьезно поработать над твоим стилем для церемонии.
— Вот как? — Негромко переспросил Уджин, заходя в трейлер и думая про себя: «Стоит ли так суетиться? Наверное, всё будет так же, как в Каннах».
Но он ошибался. Это был вывод человека, который не до конца понимал масштаб. Хотя и Канны, и «Эмми» – события огромные, по авторитету, символизму и мировому влиянию «Эмми» безоговорочно побеждала. Чхве Сонгон, вошедший следом за Уджином, кивнул.
— Да. Как выкроишь время, поговори с Йеджон. Смокинг, костюм, цвет – неважно. Можешь выбрать любой бренд роскоши, какой захочешь. В любом случае, различные модные дома уже завалили нас предложениями.
В голове Кан Уджина тут же всплыли названия ведущих мировых люксовых брендов. Лицом некоторых из них он уже являлся. И вдруг ему пришло в голову:
«Хм… как-то всё это пресно. На „Чхоннёне“, „Пэксане“, „Большом Колоколе“ и в Каннах я носил почти одно и то же».
Он поймал себя на мысли, что ему это наскучило. Все эти костюмы и смокинги для церемоний, приемов и вечеринок. Его внутренняя суть кардинально отличалась от обычных актеров.
«Может, пойти в чем-нибудь повседневном? В худи там или типа того. Сильно меня за это разнесут?»
И пока эти мысли пускали корни, его взгляд внезапно за что-то зацепился.
В трейлере на вешалке висело…
«Хм… а ведь это может быть недурно».
Костюм Джокера.