Глава 427: «Джокер» (5)
Около десяти утра. В одном из павильонов необъятной «Columbia Studios» кипела жизнь. Сотня иностранных сотрудников фильма «Пьеро: Рождение Злодея» носилась туда-сюда. Разумеется, командовал всем режиссер Ан Габок, а рядом с ним виднелась и генеральный продюсер Нора Фостер.
А что же Кан Уджин?
«М-да, на этот трейлер сколько ни смотри – всё равно кайфово».
Он устроился в одном из трейлеров, стоявших неподалеку от съемочной зоны. Уджин уже был в образе Генри Гордона: мокрые волосы до подбородка, поношенное худи и джинсы. Лицо еще не превратили в маску «Джокера».
Сейчас снимали другого актера, так что он ждал своей очереди.
Сегодня его съемки начинались в образе Генри Гордона, а во второй половине дня должны были последовать сцены с пробудившимся «Джокером». Как и везде, в Голливуде порядок съемок был вперемешку: середина, начало, снова середина, потом конец.
Как бы то ни было, Кан Уджин, в чьем трейлере на вешалке уже висел костюм «Джокера», завалился на трехместный диван, закинув ноги.
— Кайфово…
Лежа на диване, Уджин оглядывал обстановку.
Это была миниатюрная копия отеля.
Диван, стол, стулья, телевизор – было всё необходимое. Уджин на мгновение отбросил поддержание образа и пробормотал:
— Сколько такая штука стоит? В Корее тоже должны быть… кемпинг-карами их зовут, кажется. Наверное, дорогущие. Было бы круто на отдыхе на такой штуке в поход съездить – чистый кайф.
Кан Уджин поискал в телефоне кемпинг-кары или трейлеры. Оказалось, цены сильно разнятся. От сотен и тысяч до сумм с восемью нулями. Уджин небрежно бросил:
— Чего? А стоят-то дешевле, чем я думал.
В следующую секунду он сам усмехнулся своим словам:
— Ао, чёрт, это я сейчас сотни миллионов назвал «дешевыми»?
Но при нынешнем могуществе и доходах Кан Уджина сотни миллионов действительно были не такой уж большой суммой.
«Хе-хе, надо будет скоро прикупить себе самый лучший вариант. А, раз уж на то пошло, и лодку тоже. Лодку? Твою же… тогда и виллу на Чеджудо надо брать».
И это не были пустые мечты. Кан Уджин мог купить всё это прямо сейчас. Он тут же начал записывать в заметки телефона список покупок: машину для Лос-Анджелеса, кемпинг-кар, лодку, виллу и так далее.
«Может, и здание купить? Перевезти туда родительское кафе? А, ладно, гулять так гулять».
Стоило начать, и желания посыпались как из рога изобилия.
— Да уж, жизнь у меня пошла просто сумасшедшая.
Примерно через тридцать минут персонал позвал Кан Уджина. Съемки начались. Сначала был Генри Гордон. Кан Уджин вытащил из глубин сознания образ Гордона из начала фильма и сосредоточился на работе.
Полная противоположность безумному «Джокеру», которого он играл несколько дней назад.
Генри Гордон, переполненный трагедией, которую он насильно сдерживал и игнорировал. Но в его глазах, в самой его сути, уже шевелилось нечто чудовищное. Камера отчетливо фиксировала эту странную, зловещую ауру.
Иностранные сотрудники, наблюдавшие за Уджином в образе раннего Генри, перешептывались:
— Атмосфера полностью изменилась. После того жуткого зрелища пару дней назад разница ощущается еще острее.
— Актерам положено легко переключать эмоции, но у Кан Уджина вообще нет задержки, вы заметили?
— Верно, это и поражает. Обычно требуется время, чтобы перейти от одной полярной эмоции к другой. У Кан Уджина этого нет и в помине.
— С обеда начинаются съемки сцен «Джокера»? Значит, он снова будет непринужденно источать безумие.
— Как можно было овладеть таким невероятным мастерством всего за три года?
— Он только дебютировал три года назад, а до этого наверняка где-то долго и упорно тренировался. Режиссер так говорил.
Так съемки раннего Генри Гордона завершились к началу после полудня.
Но работа на этом только разгоралась.
— Готовность через тридцать минут!!
Всё закрутилось с бешеной скоростью.
К Кан Уджину подступили гримеры. Его лицо, бывшее лицом Генри Гордона, постепенно становилось пугающим. Белая кожа, вокруг глаз – густо закрашенные черные прямоугольники. На носу и губах – ярко-красный цвет.
В мгновение ока Уджин превратился в «Джокера».
Пока шел процесс, Кан Уджин сохранял бесстрастное выражение лица.
«Ох… когда гримеров в два раза больше, чем в Корее, это даже как-то давит».
Превращение лица закончилось, теперь нужно было переодеться в костюм «Джокера». К нему подошли стилисты с одеждой в руках.
В этот момент…
— Уджин.
Сзади раздался старческий голос. Обернувшись, он увидел режиссера Ан Габока с наушниками на шее. Рядом с ним была и суровая Нора Фостер – она постоянно сновала по площадке. Стилисты на мгновение замерли. Кан Уджин посмотрел на режиссера:
— Да, Режиссер.
— Насчет костюма «Джокера».
Ан Габок указал на красный пиджак и прочее снаряжение, заговорив на английском:
— Хотел спросить перед съемкой: у тебя есть какие-то соображения? Может, хочешь что-то изменить в костюме?
Поскольку Ан Габок видел ту импровизацию с кровью несколько дней назад, было вполне естественно, что он решил посоветоваться с актером перед основной съемкой.
На всякий случай.
Мало ли, вдруг Кан Уджину готовый костюм покажется слишком скучным.
Напротив, на лице Ан Габока читалась уверенность.
— Уверен, ты наверняка уже придумал что-то неожиданное.
— …
Уджин с серьезным видом промолчал. А внутри прокричал: «Что?! Да ни черта я не придумал!»
Вообще ни единой мысли не было. Что это за ситуация? Лицо оставалось каменным, но в голове у Кан Уджина всё смешалось. Наконец, слегка раздосадованный, он ответил честно:
— Нет, ничего нет.
— …Правда?
«Ао, чёрт». В переспросе режиссера Уджин почувствовал какой-то подвох. К тому же нужно было поддерживать браваду. Тут вмешалась Нора Фостер, стоявшая рядом. Вид у нее был недовольный.
— Режиссер. Кажется, он ничего такого не планировал, а вы на него давите. К тому же, если постоянно всё менять на ходу, это вызовет недовольство среди ключевого персонала.
Слово «давите» больно резануло Кан Уджина по ушам. В его идеальном поддержании образа никакого «давления» существовать не могло. Он решил ляпнуть первое, что придет в голову. И вдруг в его мозгу всплыл крик матери из детства и звонкий шлепок по спине:
Почувствовав фантомную боль в спине, Кан Уджин перевел взгляд с Норы Фостер на Ан Габока. Его низкий голос зазвучал на английском:
— Носки у «Джокера» какие-то скучные.
Нора Фостер и Ан Габок одновременно повернулись к нему. Уджин, которому было уже всё равно, получится или нет, продолжил:
— Сейчас они просто белые.
— Верно.
— Лучше сделать их разными. Например, черный и белый. Или красный и синий.
— Хм… И почему ты так решил?
«Потому что вспомнил мамин шлепок», – не мог ответить Уджин, поэтому выдал обтекаемую фразу:
— Потому что это будет бросаться в глаза. Контраст.
Он имел в виду, что это просто будет выглядеть странно и необычно.
«Ну, во всяком случае, не банально, так?»
Но…
— …
Ан Габок, некоторое время пристально глядевший в серьезное лицо Уджина, вдруг хмыкнул. А затем выдал свою интерпретацию:
— Джокер – персонаж, в котором уживаются трагедия и комедия. Значит, ты хочешь выразить это через носки. Так? Кроме того, это послужит знаком того, что «Джокер» с легкостью игнорирует условности и давящие взгляды общества.
Кан Уджин, помолчав пару секунд, небрежно кивнул. Попал пальцем в небо, но виду не подал. Толстокожесть у него была отменная.
— Лучше взять красный и синий.
Вскоре Кан Уджин, переодетый и загримированный, снова появился в съемочной зоне. Сотня иностранных сотрудников загудела, глядя на его невозмутимую походку.
— Выглядит до мурашек органично. Можно ли так говорить?
— Не просто органично… Это был запланированный персонаж, но именно Уджин довершил образ «Джокера».
Уджин подошел к зоне, где были сосредоточены камеры. Мокрые красные волосы до подбородка, выбеленное лицо с черными прямоугольниками вокруг глаз и кровавым носом, широкие нарисованные губы. Поверх синей рубашки – желтый жилет и красный пиджак, такие же красные брюки и поношенные коричневые туфли.
А в просвете над туфлями то и дело мелькали разные носки – синий и красный.
— …
Кан Уджин, ничем не отличающийся от безумного клоуна, бесстрастно смотрел в камеру. Ан Габок, с довольной улыбкой на изборожденном морщинами лице, прошептал про себя:
«Черт… скорее бы показать его всему миру. Как же он будет смотреться на огромном экране?»
Ему не терпелось поскорее обрушить этого совершенного «Джокера» на мировую публику.
— Это будет невообразимо мощно. В совершенно ином смысле.
16-е число.
Утром, едва войдя в трейлер, Кан Уджин…
— Пфу-у-у…
… ненадолго отбросил образ и рухнул на диван. Непривычная обстановка, новый персонаж и тяжесть самого образа «Джокера» постепенно вытягивали из него силы.
«Надо сегодня почаще заглядывать в подпространство».
В этот момент…
— Тук-тук.
Раздался стук в дверь. Настоящий Кан Уджин вздрогнул и мгновенно сменил позу. Приняв величественный вид, он чинно скрестил ноги. Сердце немного зачастило. Понизив голос, он произнес на английском:
— Да, войдите.
Он думал, что это кто-то из персонала. Но в трейлер вошел настоящий красавчик. Крис Хартнетт с глубокими карими глазами. Неизвестно, ждал ли он своего выхода или только приехал, но кепка у него была низко надвинута на лоб.
— Кан Уджин-сси, можем мы поговорить?
Уджин небрежно указал ему на стул напротив:
— Садитесь.
— Спасибо.
Крис сел, некоторое время молча разглядывая Уджина, и вдруг заговорил:
— Та импровизация на первых съемках, когда Генри Гордон впервые пробуждается как «Джокер»…
Он имел в виду момент с лицом, нарисованным кровью.
— Честно скажу, за всю мою актерскую карьеру я впервые испытал такое благоговение перед игрой коллеги. У меня на несколько секунд просто мозг отключился. Ха-ха, я говорю это не ради вежливости, я совершенно серьезен.
— …
Голливудский топ-актер, красавчик Крис, не скупился на похвалу прямо перед ним. Кан Уджин сохранял невозмутимость, но внутри него…
«Только не вздумай улыбаться!»
Разумеется, ему было чертовски приятно. Еще бы, у такого всемирно известного актера мозг отключился от его игры. Для внутреннего Кан Уджина, обывателя до мозга костей, такая сцена была чем-то невообразимым.
Но сейчас не время для суеты.
«Нужно вести себя достойно, понимаешь? Держать марку».
Кан Уджин с циничным видом переменил скрещенные ноги.
— Вот как.
Крис, глядя в его безучастные глаза, невольно хмыкнул про себя:
«Как и ожидалось, ни тени радости. Впрочем, он не из тех, кто играет на публику. Он просто живет своим персонажем и наслаждается этим. Такая сдержанность… мне бы она тоже не помешала, есть чему поучиться».
Крис улыбнулся:
— Сколько времени вы потратили на обдумывание этой импровизации? Чтобы заставить замереть сотни людей, нужно было, наверное… анализировать роль до изнеможения.
Внутренний голос Кан Уджина завопил: «Конечно, я чертовски долго думал! Если честно, когда я придумал эту фишку, я чуть „Эврика“ не закричал!»
На самом деле у Уджина ушло почти два месяца на то, чтобы додуматься до этой детали. Она родилась из долгих раздумий после прослушивания на «Пьеро». Это было похоже на случайное озарение, но, поскольку он десятки раз проходил читку (опыт) этого фильма, это не было чистым везением. Его понимание персонажа, фона и мира было запредельным.
Так или иначе, он действительно проделал колоссальную работу.
Однако…
«Буду я дураком, если скажу об этом прямо».
Он не мог простодушно выкрикнуть: «Да я упахался!» Кан Уджин напустил на себя самый наглый вид и ответил просто:
— Да так, прикинул по-быстрому.
Это прозвучало так, будто идея пришла ему без особых усилий, между делом. Крис Хартнетт от такой холодной и лаконичной реакции даже слегка нахмурился.
«По-быстрому? Это значит… ха-ха, нет. Быть не может. Хотя…»
Он озвучил свой вывод:
— Значит, эта импровизация родилась прямо на месте.
Лицо Криса вдруг просияло.
— Такая игра прямо с ходу… Это шокирует и радует одновременно.
— …
Внезапно всплыло слово «с ходу». Но Уджин промолчал, не меняясь в лице, и тогда Крис Хартнетт широко улыбнулся:
— Значит, вы легко примете и мои импровизации. Я ведь тоже люблю пошалить на площадке. Предпочитаю играть свободно. Но мало кто из актеров способен на это адекватно ответить.
— Как угодно.
Кан Уджин добавил своим низким голосом на английском:
— Но вряд ли вам это доставит удовольствие. Понадобится немалая выдержка.
Брови Криса на мгновение дрогнули.