Глава 409: Вопль (4)
Когда Кан Уджин впервые увидел Марию Армас, им овладело любопытство. Мария появилась в его поле зрения, как раз когда он прибыл в «spt Студия» – колоссальную съемочную площадку площадью более ста пятидесяти тысяч квадратных метров. Первым среагировал Чхве Сонгон.
— О-о, посмотри на ту актрису.
Следом и Кан Уджин перевел на нее взгляд. Разумеется, имя в памяти не всплыло. Он лишь понимал, что это явно знакомая голливудская звезда, уровня Криса Хартнетта. Однако в одном он был уверен точно.
«Обалдеть, ну и красотка. И аура у нее особенная».
Аура, которую она источала, определенно была благородной. Особенно впечатляли ее карие глаза. Вскоре Чхве Сонгон произнес ее имя:
— Ты ведь знаешь ее? Мария Армас. Одна из претенденток на роль Красавицы Белль, наравне с Майли Карой. Говорят, из-за типажа их часто сравнивают.
Мария Армас? Честно говоря, даже услышав имя, Уджин не сразу понял, о ком речь. Тем не менее, он низким голосом изобразил осведомленность:
— Да, видел ее.
— В отличие от Кары, она не занимается певческой карьерой в открытую, но в Голливуде славится своими вокальными данными. В мюзиклах частенько играет. Да и внешне, говорят, они с Майли идут ноздря в ноздрю.
— …
Кан Уджин пристально рассматривал лицо Марии, стоявшей в нескольких шагах от него. Обе упомянутые актрисы обладали недосягаемой красотой, но сравнивать их не имело смысла. Красота разного толка, если можно так выразиться. По крайней мере, так думал Кан Уджин. В этот момент Чхве Сонгон хлопнул его по плечу:
— Пойдем поздороваемся.
И тут Кан Уджин услышал:
— Он мне не нравится.
Голос Марии, поливавший его грязью на испанском языке. Тайминг был настолько нелепым, что становилось почти смешно. Чхве Сонгон, разумеется, ни слова не понял.
— Хм? С английского внезапно на испанский? Это же испанский, верно?
Здесь только Уджин мог понять ее пересуды, ведь он овладел испанским языком, словно невзначай, во время читки (опыта) «Парка Юрского Периода 4».
— Он немного… не дотягивает до Зверя. То есть, для Зверя-то он сойдет, но вот для Принца совсем не подходит. Принц должен быть более симпатичным.
«Ты только посмотри на нее? Совсем страх потеряла? Думает, если красивая, то всё можно?», – Внутри Уджина начала пробуждаться его врожденная прямолинейность. Когда тебя оскорбляют прямо в лицо, ни его актерский образ, ни реальный характер не позволяли это терпеть. Поэтому Кан Уджин выдал – разумеется, на испанском языке:
— А вы выглядите хуже, чем Майли Кара.
Мария Армас, глядя на стоящего перед ней Кан Уджина, заметно растерялась. Ее лицо слегка исказилось от досады. Прежде всего, было совершенно неожиданно, что этот корейский актер владеет испанским на уровне носителя.
«Чт… что? Почему он говорит по-испански?»
В замешательстве была не только она – иностранный персонал и Чхве Сонгон пребывали в аналогичном шоке.
«… И-испанский?!»
Все уставились на Уджина широко раскрытыми глазами. Но он, не меняя бесстрастного выражения лица, продолжал смотреть на Марию, стоя в шаге от нее. Мария нахмурилась:
— Что вы – сейчас сказали?
Снова на испанском. Она попыталась сохранить самолюбие. Было неприятно, что ее поймали на сплетнях, но слова Кан Уджина задели ее за живое. «Это я-то хуже кого-то?» Однако Уджин, не собираясь разряжать обстановку, невозмутимо повторил:
— Я сказал, что вы выглядите хуже, чем Майли Кара.
— …Послушайте.
— В Корее есть такое выражение: око за око, зуб за зуб.
…??
Увидев немой вопрос на искаженном лице Марии, Уджин кратко пояснил смысл:
— Это значит – платить той же монетой.
— …
Мария слегка прикусила нижнюю губу. Характер подмывал ее немедленно взорваться гневом, но осознание собственной вины заставляло силой подавлять раздражение. Несмотря на ее яростный взгляд, Кан Уджин расслабленно протянул ей руку.
— Позвольте.
На этот раз он заговорил на английском, чтобы слышали все присутствующие:
— Я Кан Уджин. Надеюсь на плодотворное сотрудничество сегодня.
Чувствуя на себе взгляды окружающих, Мария, испепеляя Уджина глазами, была вынуждена пожать его руку.
— Да. Взаимно.
Пару раз коротко встряхнув ее руку, Кан Уджин двинулся вперед. За ним последовали Чхве Сонгон и остальные члены команды. Чхве Сонгон, то и дело оглядываясь на Марию, шепотом спросил Уджина:
— Что это было? О чем вы там на испанском болтали?
Ответ Кан Уджина, сохранявшего абсолютную невозмутимость, был лаконичен:
— Просто обменивались комплиментами по поводу внешности.
— …Что-то атмосфера не была похожа на обмен комплиментами.
— Вам показалось.
— Да? Хм… нет! Погоди. Уджин, когда ты успел выучить испанский…
Чхве Сонгон хотел было расспросить подробнее, но лишь тихо вздохнул и натянул фальшивую улыбку:
— А, ладно. Всё равно, даже если услышу ответ, наверняка челюсть отпадет.
А Мария, стоявшая позади и до сих пор сверлившая спину Кан Уджина взглядом, прошипела:
— Бесит.
Впервые за долгое время ее накрыло чувство поражения.
— Да с какой стати… он вообще знает испанский?
Спустя примерно тридцать минут.
Кан Уджин, который уже бывал здесь раньше, теперь участвовал в прослушивании не просто как кандидат, а как утвержденный актер на роль Зверя. Бесчисленные люстры на потолке, колонны с резными узорами и мраморный пол с роскошными картинами. Перед его глазами снова предстал великолепный банкетный зал декораций.
Уджин, уже облаченный в синий вечерний костюм, находился среди множества иностранных сотрудников.
Он увлеченно беседовал с полулысым режиссером Биллом Ротнером.
— Уджин-сси, не нужно перенапрягаться. Просто прошу исполнить ту фортепианную пьесу с прошлого прослушивания, но уже в характере Зверя.
— Хорошо, Режиссер.
— Мы не будем играть композицию целиком. Сначала я хочу посмотреть ваш двойной кадр со Зверем, а затем мы проверим кандидаток на роль Красавицы Белль в одиночных планах.
К слову, сегодняшнее участие Кан Уджина в прослушивании на роль Красавицы Белль не было актом благотворительности. Разумеется, за это полагалось соответствующее вознаграждение. Сценарий был согласован после предварительных переговоров между Чхве Сонгоном и «World Disney Pictures».
В этот момент.
В банкетном зале появилась актриса в нежно-желтом платье. Это была Мария Армас, чьи волосы, переходящие из каштанового в блонд, были аккуратно собраны. Как только она вошла с довольно массивным золотым колье на шее, режиссер Билл Ротнер, прервав разговор с Уджином, направился к ней. Пока он давал пояснения к прослушиванию, Мария, слушая брифинг…
— …
… то и дело косилась на Кан Уджина. Тот чувствовал ее взгляд, но игнорировал его.
«Что, мандраж пробрал?»
Спустя десять минут камеры и освещение были настроены, а Билл Ротнер вместе с ключевым персоналом заняли свои места. Как раз когда Кан Уджин направился к золотому фортепиано, установленному в зале.
— Кхм!
Сзади послышалось деликатное покашливание. Уджин с суровым лицом обернулся. Мария в своем платье стояла позади него и с легкой чопорностью заговорила на испанском:
— По поводу того, что было раньше…
Внутри Мария буквально закипала от негодования.
«Тьфу, как всё к этому пришло?»
Но сейчас важнее было исправить ситуацию.
— Простите за те слова. Я не всерьез.
Кан Уджин так же на испанском негромко ответил:
— Всё в порядке. Я знаю, что вы были предельно искренни.
— Что?
— Но это не сильно повлияет на прослушивание. Мы ведь профессионалы.
Сказав лишь то, что считал нужным, Кан Уджин уверенно зашагал прочь. Мария оцепенело смотрела ему в спину. Она впервые столкнулась с подобным отношением. И в этот момент она осознала:
«Да что это за псих такой!»
Кан Уджин был не просто странным – он был за гранью понимания.
Как бы то ни было, прослушивание, как и обещал Уджин, прошло без сучка и задоринки.
Зверь, он же Кан Уджин, сел за золотое фортепиано, а Мария в платье встала в центре зала. Вскоре прозвучал сигнал режиссера Билла Ротнера начинать. Мгновенно по залу разнеслись звуки мелодии.
На прослушивании он начинал как Принц, но сейчас это было грубое, яростное исполнение, присущее Зверю.
Следом…
…!!
Глаза Марии на мгновение расширились. Казалось, ее поразило мастерство игры Уджина. Но вскоре…
— …
Сделав глубокий вдох, Мария открыла рот. Она начала петь в такт мелодии. Ее привычный резкий голос преобразился. Как бы это сказать… стал чистым и звонким? Она уже начала играть свою роль. Глядя на играющего Кан Уджина, как на настоящего Зверя, она с трудом, но уверенно вела свою партию. Билл Ротнер наблюдал за этим через монитор.
Он потирал подбородок, оценивая их синхронизацию.
«Хм… неплохо».
Мария, которую публика считала главной претенденткой на роль Белль, действительно отлично вписывалась в кадр. Простояв некоторое время в песне, она…
— …
… начала одиночный танец под звуки фортепиано.
Прошло еще несколько десятков минут.
— Снято!
По команде режиссера танец Марии прекратился. Вскоре Кан Уджин покинул место за фортепиано – настала очередь ее сольной игры. Уджин, смешавшись с персоналом, наблюдал за ее игрой.
«А она хороша».
Видимо, звание топ-актера Голливуда ей дали не за красивые глазки. Игра Марии обладала огромной силой притяжения. Так прослушивание Марии Армас подошло к концу. Уходя из зала и прощаясь с режиссером и персоналом, она…
— …
… встретилась взглядом с Кан Уджином, но никакой явной реакции не последовало. Уджин ответил тем же. Обменявшись загадочными взглядами, Мария исчезла за дверью.
Спустя десять минут эстафету приняла другая.
— Здравствуйте…
Знакомый голос принадлежал блондинке. Светлые волосы до груди, голубые глаза. Это была Майли Кара. В отличие от Марии, она…
— Посмотри-ка на него.
… одарила Кан Уджина легкой улыбкой и вела себя крайне дружелюбно.
— Я же говорила? Вы будете играть мне на фортепианном прослушивании. Я уже поздравляла, но еще раз – поздравляю с ролью Зверя.
От мгновенно разрядившейся атмосферы Уджин внутренне выдохнул с облегчением, думая «ну конечно», но внешне лишь усилил поддержание образа:
— Прошу, начнем.
— Вы уже второй раз видите меня в этом платье, верно? И я тоже надеюсь на вашу поддержку.
Спустя пятнадцать минут Майли Кара снова появилась в банкетном зале в нежно-желтом платье. Кан Уджин уже давно сидел перед золотым фортепиано. Построение кадра было таким же, как и с Марией. Сидя за инструментом, Уджин мельком взглянул на Кару, стоящую в центре зала. Несмотря на то же самое платье, атмосфера была диаметрально противоположной.
«Это из-за того, что она натуральная блондинка? Кажется, платье ей идет гораздо больше».
То же самое чувствовал и Билл Ротнер, глядя в монитор. Безусловно, Мария была хороша, но от облика нынешней Майли Кары было трудно оторвать глаз.
«Картинка гармонирует в разы лучше. И дело не в чертах лица или фигуре – это ее личная особенность. Ее энергетика».
А главное…
«Двойной кадр с Кан Уджином тоже…»
И на мониторе, и в реальности актеры в банкетном зале смотрелись идеально. Таково было первое впечатление режиссера Билла Ротнера.
Вскоре…
— Можете начинать, когда будете готовы.
По сигналу режиссера снова зазвучало фортепиано Зверя – Кан Уджина. Кара, погрузившись в роль Красавицы Белль, с трудом сдерживая трепет перед Зверем, открыла рот. Она словно ловила каждое его движение.
Звучание было безупречным, но в конце нот Кары послышалась легкая дрожь. Ошибка? Однако для Билла Ротнера, наблюдавшего сцену через монитор, это место перестало быть декорацией. Это был настоящий замок Зверя, пропитанный холодом.
«… Ох».
Режиссер Билл Ротнер в этот момент не просто снимал – он наслаждался «Красавицей и Зверем».
Поздним послеобеденным временем того же дня.
Время пролетело незаметно. Кан Уджин, завершив прослушивание Красавицы Белль, уже прибыл в офис «World Disney Pictures». Разумеется, режиссер Билл Ротнер был с ним. И здесь Кан Уджину пришлось выслушать детали встречи, от которых у него едва челюсть не отвисла. Сумма, которая должна была быть прописана в контракте. То есть, гонорар Кан Уджина.
«С ума сойти!!»
Благодаря поддержанию образа ему удалось сдержаться, но ситуация, в которой вращались воображаемые суммы, всё еще была для Уджина в новинку. «Неужели такие деньги вообще существуют в мире?», – спрашивал он себя в душе, но переговоры, проходившие перед его глазами, были суровой реальностью.
Встреча заняла около двух часов.
На этот раз не всё было утверждено окончательно, но многие детали удалось сбалансировать. Следующим пунктом назначения была «Columbia Studios». В Голливуде он буквально носился из одного конца в другой. В перерывах между переездами Кан Уджину приходилось давать финальные ответы по делам, которые подкидывал Чхве Сонгон.
— Уджин, после «Шоу Джейми» предложения по подбору актеров просто взрываются, буквально сыплются градом.
Предложения поступали из американских СМИ, телеканалов и множества других мест. Даже от гигантских Нутюб-каналов. Но разорваться на всё было невозможно.
«Нет нужды светиться везде».
Кан Уджин решил, что сейчас не время растрачивать имидж. Зачем суетиться, если его и так будут превозносить? Это было простое размышление, но оно оказалось максимально близким к истине.
В зарубежных СМИ статьи о Кан Уджине выходили ежедневно, подогревая хайп.
«LA TIME: Новость об утверждении Кан Уджина на роль Зверя всколыхнула мировую прессу».
«BBX: Кан Уджин, человек Коламбии и Диснея, вызывает взрывной интерес у мировой общественности на фоне споров».
«CNM: „Критиковать можно и после просмотра картины“, – слова Кан Уджина: уверенность или самоуверенность?»
Спустя несколько дней, утром, Чхве Сонгон и команда собрались в доме Кан Уджина. Пока они наскоро завтракали хлебом, Чхве Сонгон с хвостиком закрыл свой ежедневник и произнес:
— Похоже, пора планировать возвращение в Корею.
Это означало, что довольно затянувшийся график в Лос-Анджелесе наконец-то был улажен. Как раз когда величественный Уджин кивнул…
— У-у-унг, у-у-у-унг.
Его телефон издал длинную вибрацию. Это был звонок, и судя по экрану – от Майли Кары. Попросив прощения у Чхве Сонгона, Уджин приложил телефон к уху и произнес низким голосом:
— Да, здравствуйте.
С другой стороны голос Кары звучал несколько возбужденно:
— Доброе утро, мистер Зверь. Я звоню вам прямо сейчас как Красавица Белль.
И в то же самое время последовало официальное объявление от «World Disney Pictures».
«CNM: Вслед за Кан Уджином в роли Зверя, „World Disney Pictures“ объявила исполнительницу роли Красавицы Белль – ею стала Майли Кара».
Это был момент, когда «Красавица и Зверь» обрели свою форму.