Глава 192: «США (7)»
Громкое заявление мэтра. Из уст режиссера Ан Габока сорвалось имя: Кан Уджин. Скрипучий, старческий голос прозвучал коротко и ясно, и в тот же миг полтора десятка влиятельных персон, стоявших рядом, буквально окаменели. Изумление было слишком велико.
— …
— …
Именитые постановщики, включая режиссера Ким Дохи, актеры, за исключением Чи Чэджуна, главные редакторы СМИ, репортеры… Все они ошарашенно уставились на широко улыбающегося Ан Габока.
Тот лишь приподнял бровь:
— М-м? Что с вами такое?
Улыбка режиссера Ан Габока стала еще шире. Сим Ханхо, стоявший подле него, тоже сохранял невозмутимый вид. Пожалуй, в этом банкетном зале только эти двое и владели собой. Сделав глоток вина, Ан Габок снова разомкнул морщинистые губы:
— Вы просили меня назвать имя – я назвал. Почему у всех такой вид, будто вы призрака увидели?
Первой пришла в себя режиссер Ким Дохи. Резко откинув со лба сухие волосы, она захлопала широко распахнутыми глазами:
— Р-режиссер… Вы только что сказали, что утвержденный на оставшуюся роль актер – это Кан Уджин-сси?
— Все верно.
— То есть в вашем сотом проекте, в «Пиявке», бок о бок с учителем Сим Ханхо будет играть… тот самый Кан Уджин? Тот, что снимался у меня в «Наркоторговце»?
— А разве в актерской среде есть еще один Кан Уджин?
— Нет… Я не о том.
Она прекрасно всё расслышала, но поверить было трудно. Кан Уджин и так всколыхнул всю страну после инцидента с Хварин, а тут вдруг – главная роль в паре с легендой у самого Ан Габока?
Как вообще такое могло произойти?
Пока Ким Дохи, Чин Чэджун и другие актеры пытались подобрать челюсти, репортеры и главные редакторы засуетились. Их глаза лихорадочно блеснули, и они начали незаметно покидать свои места.
«Ха-ха, а это весело! Плевать, почему Ан Габок выбрал его, разберемся потом. Главное – выбросить новость в сеть первым».
«Кан Уджин? С ума сойти. Этот парень – настоящая звезда. Как он умудряется каждую неделю подкидывать такой жирный инфоповод?»
«Живая летопись Сим Ханхо и новичок Кан Уджин, который пишет историю прямо сейчас… Мимо такого состава пройти невозможно».
Журналисты на ходу выхватывали телефоны, а те, кто рангом повыше, вроде главного редактора «ПауэрПатч», уже вовсю раздавали указания по связи.
— Алло, это я. Пиши статью прямо по моим словам, заголовок делай максимально кричащий. Текст пока не важен, лей что есть.
— Эксклюзив! Это чертов эксклюзив! Не задавай вопросов, просто записывай. И выпускай как можно скорее. Цыц! Я сказал: без лишних вопросов!
Режиссер Ан Габок, глядя им в спины, медленно кивнул. Именно такую картину он и хотел увидеть. Он склонился к стоящему рядом седовласому Сим Ханхо и прошептал:
— Пламя перекинулось на дрова.
— …Оно и так неплохо полыхало, а дрова-то высшего сорта, — отозвался тот.
Вскоре гул в банкетном зале превратился в настоящий шквал. До всех наконец дошел смысл сказанного. Слова Ан Габока, словно вирус, передавались от одного гостя к другому. Голоса становились всё громче, то и дело раздавались выкрики:
— Что?! Правда?!
— Кан Уджин?! Он правда так сказал?!
Пораженные гости массово доставали смартфоны – информационную бомбу, разорвавшуюся в зале, нужно было немедленно отправить во внешний мир. Самой бурной была реакция актеров.
В их взглядах мешались самые разные чувства.
— Неужели… Кан Уджин.
— Погодите. Получается, этот парень всего через год после дебюта замахнулся на Канны?
— Это же бред какой-то. И вообще, разве у него в графике есть свободное место?
— Ха… Поверить не могу.
— Поставить новичка рядом с Сим Ханхо-сонбэ-нимом?! Да как это возможно!
Сквозь гомон отчетливо проступали зависть и ревность. Острое желание оказаться на его месте перерастало в глухое раздражение. В этот момент Чин Чэджун, стоявший ближе всех к режиссеру, решился задать вопрос:
— Режиссер… Могу я спросить, почему вы выбрали именно Уджин-сси?
Ан Габок ответил небрежно, ловя на себе десятки пытливых взглядов:
— Показалось, что Канны его не особо-то и заботят.
Прошло ровно пятнадцать минут.
Всего пятнадцать минут с того момента, как бомба в банкетном зале сдетонировала, и последствия стали видны всему миру.
«[Экстренно] Режиссер Ан Габок на „Ночи Звезд“ подтвердил: главные роли в фильме „Пиявка“ исполнят Сим Ханхо и Кан Уджин».
Слава о подвиге Кан Уджина еще не успела остыть, а на нее уже наслоилась новая сенсация.
Несколько часов спустя. Лос-Анджелес, США.
В то время как в Корее уже наступило восьмое число, в Лос-Анджелесе только занималось утро седьмого. Было около девяти часов. Неподалеку от парка Норт-Голливуд располагался дом, где остановилась команда шоу «Наш Стол». В этом районе, заполненном персоналом, больше всего людей толпилось у коттеджа, в котором жили участники-мужчины.
Причина была проста.
После прибытия в Лос-Анджелес команда «Нашего Стола» приступила к основным съемкам. Формально камера заработала еще в аэропорту Кореи, но настоящая работа над концепцией шоу начиналась именно сейчас. Снаружи сновали менеджеры артистов и съемочная группа.
Однако кое-что в их поведении было необычным.
— Да ладно?! Обалдеть, я только проснулась и всё проспала!
— Да-да, чистая правда. Говорят, Ан Габок сам объявил. Посмотри в сети, в Корее настоящий переполох!
— Там же сейчас глубокая ночь!
— Когда это журналистов волновало время суток?!
— С ума сойти… А что Уджин-сси говорит?
— Не знаю, мы его еще не видели.
Суета была невероятная. Весь персонал – и техники, и ассистенты – только и делал, что обсуждал Кан Уджина.
— Слышали? Говорят, режиссер Ан Габок сделал заявление прямо на афтепати «Ночи Звезд».
— Ага, и Сим Ханхо стоял прямо рядом с ним.
— Хм… Еще даже история с записью видеорегистратора не утихла, а тут такое.
— Видели бы вы ПД Юна, когда ребята утром собрались. Он сам не свой.
— Я видел. У Ха Кансу аж глаза на лоб полезли.
— Ну, в «Нашем Столе» почти все – актеры. Понятно, что они в шоке.
— Ан Габок, Сим Ханхо… и к ним примыкает Кан Уджин. Это не просто новость, это историческое событие.
Бомба, брошенная режиссером, долетела и до Америки. Первые вести пришли рано утром, и тогда реакция была в разы острее. Сейчас все немного успокоились, но разговоры о Кан Уджине не прекращались ни на минуту.
— А как он всё успеет? У него же проектов куча. И у режиссера Квона, и тот японский фильм.
— Понятия не имею. Наверное, как-то согласовали график. В любом случае, все прогнозы мимо. Гляньте, у нас рабочий чат просто разрывается!
— Еще бы. Поставить великого Сим Ханхо и новичка-первогодку Кан Уджина… Было бы странно, если бы все молчали.
Тем временем Чхве Сонгон с хвостиком неторопливо прохаживался по улице, прижимая к уху телефон.
— Да-да… Нет, сразу официальное заявление делать не стоит. Пусть помаринуются немного.
Звонки шли один за другим. Вокруг него крутились менеджеры других участников, снедаемые любопытством.
Где же в это время был сам Кан Уджин?
Он сидел на диване в гостиной на первом этаже. Здесь собрались все участники «Нашего Стола». Ан Чонхак занял отдельное кресло, Хварин и Хон Хеён устроились на трехместном диване, а Ха Кансу и Ён Пэкван – на длинной софе.
Уджин в кепке выглядел сегодня даже более величественно и сурово, чем обычно.
— …
Конечно, так это виделось со стороны. Внутри же он ощущал лишь дикую, свинцовую усталость.
«Черт, как же я вымотался. Кажется, пора ненадолго свалить в подпространство».
Он только что пережил настоящий шторм. Не успела утихнуть шумиха вокруг нечаянного «геройства», как на него обрушилась новость о «Пиявке». В итоге ему пришлось целый час отбиваться от лавины вопросов ПД Юн Бёнсона, сценаристов и коллег.
— Уджин-сси! Это правда?! То, что пишут в статьях?!
— Да как вы умудряетесь взрывать такие информационные бомбы одну за другой?!
— Вы и впрямь будете сниматься у режиссера Ан Габока?!
— Почему вы скрывали такое событие?! Вы что, серьезно едете в Канны?!
ПД Юн Бёнсон был готов пуститься в пляс от восторга. Актеры реагировали еще острее. Ан Чонхак и Ха Кансу засыпали его вопросами, в глазах Хварин читалось скрытое восхищение, а младший, Ён Пэкван, буквально фонтанировал восторгами. Только Хон Хеён вела себя на удивление спокойно, словно уже о чем-то догадывалась.
Если здесь такой дурдом, то что же творится в Корее? Уджин мельком глянул корейские соцсети и почувствовал, как на плечи ложится тяжкий груз ответственности.
Ну и ладно. Что случилось, то случилось. Просто всё вскрылось чуть раньше, чем планировалось.
«Скрыться не выйдет, придется получать удовольствие. Но этот старый лис… Мог бы и предупредить».
Знакомые тоже не давали покоя. Особенно усердствовали младшая сестра Кан Хёна и закадычные друзья. В общем, утро выдалось катастрофическим, но постепенно команда «Нашего Стола» поутихла.
Шоу само себя не снимет.
Вокруг дивана, где сидел Уджин, уже расставили миникамеры, по углам затаились операторы. Участники выглядели максимально естественно: Кан Уджин в своей кепке, остальные тоже в домашней одежде, Хварин и Хон Хеён – с легким, почти незаметным макияжем.
Сейчас они обсуждали меню.
Завтра им предстояло выйти в люди на фуд-траке, который уже ждал снаружи. Значит, сегодня нужно закупить продукты, сделать заготовки и распределить обязанности.
Тишину нарушил Ан Чонхак. Поправив бейсболку, он спросил:
— Итак… Для начала нужно утвердить меню. Команда кухни, есть идеи? Что скажет наш лидер?
Все взгляды скрестились на невозмутимом Кан Уджине. Тот ответил спокойно – благодаря впитанным Рецептам Шефа у него уже был готов план:
— Для фуд-трака критически важна скорость отдачи. Большое меню ни к чему, двух позиций будет вполне достаточно.
— Двух? И каких же?
— Блюдо с рисом и блюдо с лапшой. Оба позволяют сделать заготовки заранее.
— И что именно предлагает наш шеф-повар?
— Думаю, пулькоги с рисом и лапша маккуксу с кимджабан. Не слишком остро, в самый раз.
Ан Чонхак тут же поднял руку:
— Я «за».
Хон Хеён и Хварин кивнули в знак согласия. Никаких возражений не последовало. ПД Юн Бёнсон, наблюдавший за ними из-за кадра, не удержался от смешка:
— Послушайте, если вы всё решаете за секунду, зачем мы вообще устраиваем встречи?
Ан Чонхак отмахнулся от него:
— Если наш герой и шеф-повар всё решил, мне, как номинальному директору, остается только подчиниться. Тебя что-то не устраивает в меню, ПД Юн?
— Всё отлично.
— Окей. Тогда пишем список продуктов. По мизансцене… Посмотрим. Раз это фуд-трак, то четверо на кухне, двое на раздаче. Справимся?
И тут решение нашлось мгновенно. Кан Уджину в помощники определили Хон Хеён, Хварин и Ён Пэквана. Снаружи остались Ан Чонхак и долговязый Ха Кансу.
Ха Кансу, одетый в худи, подал голос:
— А что с напитками?
Низкий голос Уджина прозвучал незамедлительно:
— Кроме кофе, лучше ничего лишнего не добавлять. Лишние напитки затягивают беседы, а это снижает оборачиваемость столов.
— А-а, точно.
— Сначала ограничимся простой водой, посмотрим на обстановку.
Ан Чонхак и Ха Кансу дружно выставили большие пальцы вверх:
— Красавец! Наш герой-повар, человек Ан Габока. С тобой не пропадешь.
— Теперь понятно, чем вы покорили мэтра, — вставила Хон Хеён, поправляя волосы.
Хварин, украдкой поглядывая на Уджина, в душе вовсю восторгалась:
«Его эта сдержанная харизма – просто изюминка проекта!»
Шутки, за которыми скрывалось искреннее восхищение, сыпались со всех сторон. Уджин же, не подавая виду, лихорадочно прокручивал в голове Рецепты Шефа.
— Давайте разделимся: одна группа едет за продуктами, вторая готовит всё в доме.
— Слушаемся, босс! — Хором ответили ребята.
Уджину просто нужно было как-то переключить их внимание.
Следующий день, полдень. Окрестности парка Норт-Голливуд.
По бескрайним зеленым лужайкам прогуливались люди. Девушка в наушниках на пробежке, мужчина, играющий с собакой, парочка, читающая книги на траве… Картина как из кино. Людей было немало, но из-за просторов парка тесноты не ощущалось.
Внимание привлекла пожилая американская чета, неторопливо идущая по дорожке.
Оба седовласые, они шли, держась за руки. Старушка что-то заметила на обочине и заговорила на английском:
— Раньше я здесь этого фуд-трака не видела.
Ее мягкий голос заставил мужа обернуться. Они гуляли здесь каждый день в это время, так что новинка сразу бросилась в глаза. Яркий фуд-трак в красно-синих тонах.
На крыше красовалась вывеска на английском и корейском:
— «KOREAN FOOD.»
— «Наш Стол.»
Женщина улыбнулась:
— Похоже, там продают корейскую еду.
— Похоже на то. Интересно, что именно?
— Может, перекусим там?
— Ты же хотела тако. К тому же, в прошлый раз ты чуть не расплакалась от их ттокпокки.
— В этот раз попрошу сделать не остро. Тако мы можем поесть когда угодно, твой ресторан как раз рядом с тако-баром.
— Хм.
— Это будет обед, который запомнится. Разве не лучше съесть что-то особенное?
Под напором жены старик сдался:
— Ладно. Но если будет невкусно, я так и скажу.
— Идет.
Они направились к фуд-траку. Подойдя ближе, они заметили, что весь персонал – корейцы.
— О, и правда корейцы. И надо же… какие они все красивые.
— Да. У корейцев отличная кожа, они всегда выглядят моложе своих лет.
В этот момент к ним подошли несколько девушек и вежливо спросили по-английски:
— Простите, вы хотите сделать заказ в нашем фуд-траке?
Ответил старик:
— Да, именно так. А что, вы еще не открылись?
— Нет-нет, всё в порядке. Просто этот фуд-трак – часть корейского телешоу. Если вы сделаете заказ, то попадете в кадр, поэтому нам нужно ваше согласие.
Женщина добродушно рассмеялась:
— О, как мило! Мы совсем не против.
— Большое спасибо, тогда устраивайтесь поудобнее.
Когда девушки отошли, старушка с любопытством заметила:
— Надо же, корейское ТВ.
— Видимо, поэтому они все выглядят как знаменитости.
— Скорее всего.
— Ну, тогда на вкусную еду можно не рассчитывать.
Как только чета заняла один из шести столиков, к ним подошел мужчина в темно-синей униформе с логотипом шоу. Это был Ан Чонхак, аккуратно зачесавший волосы назад.
— Здравствуйте. Вы – наши первые гости сегодня.
Английский Ан Чонхака был весьма недурственным. Не такой совершенный, как у Уджина, но вполне достаточный для общения. Проводив гостей за центральный столик, старик спросил:
— Нам сказали, это телепрограмма. О чем она?
— Мы знакомим мир с корейской кухней.
— Понятно. Значит, вы и остальные – артисты?
— Именно так.
— Здорово.
— Спасибо. Вот меню. Пока у нас готовы два блюда. Хотите, я расскажу о них подробнее?
— Пожалуйста.
Ан Чонхак описал пулькоги с рисом и лапшу маккуксу с кимджабан. Женщина, выслушав его, с улыбкой уточнила:
— Пулькоги – это остро?
— Нет, совсем нет.
— Тогда мне его. А тебе, дорогой?
Старик указал на лапшу в меню:
— Вот это. Квим-джа-бан…
— Это лапша маккуксу с кимджабан.
— Да, давайте ее.
— Принято.
Забрав меню, Ан Чонхак отошел и крикнул ребятам в фуд-траке по-корейски:
— Один пулькоги! Одна лапша!
Старушка, глядя ему вслед, заметила:
— Корейский язык очень красиво звучит.
Старик тем временем оглядывал камеры и съемочную группу.
— Хм… Раз это шоу, значит, повар тоже актер?
— Вон тот парень внутри, кажется, это он.
Старик проследил за жестом жены и заглянул внутрь фуд-трака. Там было четверо. Его взгляд зацепился за молодого человека, который как раз начал готовить. Резкие черты лица, холодный, сосредоточенный вид, на голове – бандана.
Увидев его, старик окончательно убедился:
— Да, этот повар точно актер.
— И очень симпатичный.
— Эх, зря мы не пошли за тако. В таких шоу еда обычно посредственная.
— Ну, не знаю. Посмотри, как он двигается. Видно, что его неплохо обучили.
— Ну… Надел бандану и маску – значит, заботится о гигиене. Работает с воком уверенно – значит, много тренировался. Но ведь его основная деятельность – актерство.
— Вечно ты придираешься. Настоящий шеф-повар должен пробовать разное и набираться опыта.
— Я уже пробовал корейскую кухню. Ты пробовала их пасту кочудян? Она такая вкусная, что я пытаюсь внедрить ее в рецепты своего ресторана.
Да, этот дедушка сам был шеф-поваром и владел рестораном неподалеку.
В этот момент к ним подошел не Ан Чонхак, а высокий молодой человек. Это был Ха Кансу.
— Ваш заказ готов.
Его английский был слегка неуклюжим, но чета вежливо поблагодарила его. Снова появился Ан Чонхак, чтобы объяснить, как правильно есть эти блюда. Когда мужчины отошли, старушка принялась перемешивать ложкой дымящийся рис с пулькоги.
— Пахнет чудесно. А у тебя?
Старик внимательно изучал свою лапшу:
— Бульон коричневый, лапша тоже. Запах… приятный, ореховый. Похоже на японский рамэн, но явно другое. Меня смущают эти черные хлопья. Это ким?
— Просто попробуй.
С сомнением старик зачерпнул ложкой немного бульона и осторожно пригубил.
— …
Его лицо застыло. Трудно было понять, что он чувствует. Не говоря ни слова, он зачерпнул еще раз. Потом еще. В конце концов он поднес тарелку к губам и сделал большой глоток. Старушка, собиравшаяся отправить в рот первую ложку риса, замерла от удивления. Старик поставил тарелку и взялся за вилку.
Он намотал лапшу и отправил ее в рот вместе с бульоном.
Они не знали, что в этот момент все камеры шоу «Наш Стол», расставленные вокруг, были нацелены на них.
— Ну как? — Спросила жена. — Какая на вкус эта коричневая лапша?
Старик перестал жевать, но выражение его лица оставалось суровым. Он медленно поднял взгляд на жену:
— Мы ошиблись.
— В смысле? Невкусно?
В синих глазах старика бушевал настоящий шторм.
— Тот парень, что готовил… он не актер. Он настоящий шеф-повар.
Конец части «США (7)»