Глава 66 Послушание ценнее подарков; ваше благополучие – вот наша главная награда!
В прямом эфире началось бурное обсуждение:
— Да ладно! Ли Сыюань и остальные вчера просто зашли поговорить, и старик выздоровел?
— Поразительно! Может, Ли Сыюань провел какой-то сеанс психотерапии, который запустил процесс восстановления?
— Смотрим стрим, а видим медицинское чудо – восьмое чудо света, не иначе! У моей бабушки тоже здоровье пошаливает, может, позвать Ли Сыюаня, чтобы он с ней поговорил?
— Не смейтесь, бывает такое. Нередко люди, на которых врачи поставили крест, дома идут на поправку. Потенциал человеческого тела безграничен.
— Согласен с предыдущим оратором. Скорее всего, дедушка так сильно переживал за Су И, что внутренние резервы организма активизировались, чтобы помочь ему встать на ноги.
Пока большие шишки в чатах спорили, стоит ли объяснять этот феномен теорией эволюции или теорией Большого взрыва, Су И с дедушкой вернулись домой. Первым же делом, не тратя времени на готовку, они побежали в начальную школу деревни Шилаган, чтобы поделиться радостью с учителем Ли и остальными.
Артисты были в шоке от услышанного, но румянец на щеках дедушки Су И не оставлял места для сомнений. На следующий день девочка, закинув за спину рюкзак и надев новую одежду, счастливая отправилась на учебу. Теперь, когда дедушка был здоров, она могла со спокойной душой погрузиться в уроки. Одноклассники, увидев её возвращение, обступили её с расспросами и поздравлениями, искренне радуясь за подругу.
Однако в тот день в школе учитель Ли не стал готовить обычный обед. Еще позавчера Гао Гуанмин, рискуя жизнью, заманил дикого кабана в яму. Вчера Гао Цзяньсян организовал сельчан, чтобы вытащить тушу, и Ли Сыюань весь день занимался разделкой и маринованием мяса. Сегодня намечался грандиозный пир – целый кабан на вертеле.
Еще до начала уроков Ли Сыюань развел костер и установил тушу над огнем. Гэ Юй добровольно вызвался быть «горным приводом» – он усердно крутил ручку вертела, обеспечивая равномерную прожарку. Работал он на совесть, напоминая ослика на мельнице.
Когда уроки закончились, все ученики собрались на спортивной площадке. Они уселись в круг, вдыхая умопомрачительный аромат жареного мяса, от которого слюнки текли рекой. Ли Сыюань позвал и родителей-сельчан, которые как раз заканчивали отделку школьного общежития, пригласив их присоединиться к трапезе.
После четырех-пяти часов томления над углями мясо дикого кабана стало идеальным: снаружи оно покрылось золотистой, аппетитно шипящей корочкой, превратившейся в хрустящие шкварки, а внутри осталось нежным и сочным.
Ли Сыюань отрезал каждому ученику по огромному кусту, не обделил и сельчан. Вскоре вся компания уплетала угощение так, что за ушами трещало.
Когда все насытились, Ли Сыюань обратился к присутствующим:
— Ребята, то, что мы сегодня едим этого кабана – заслуга Гао Гуанмина. Позавчера вечером он, не думая о собственной безопасности, помог нам поймать его. Давайте поблагодарим его аплодисментами!
Под дружные хлопки одноклассников Гао Гуанмин гордо выпятил грудь. В таком возрасте одолеть дикого кабана – пусть даже раненого – достижение незаурядное. За эти дни мальчик стал настоящим героем класса, и похвалы не смолкали. Однако тон Ли Сыюаня внезапно изменился:
— Но сегодня я должен также и отчитать ученика Гао Гуанмина.
Аплодисменты мгновенно стихли. Дети недоуменно уставились на учителя: ведь поймать кабана – это хорошо, разве нет?
— Здесь сейчас тридцать четыре ученика, — продолжил Ли Сыюань, обведя их взглядом. — Я хочу спросить: как вы думаете, кто для нас, учителей, важнее – каждый из вас или вот такой дикий кабан?
На площадке воцарилась тишина.
— Разумеется, каждый из вас. Вы должны запомнить навсегда: мы приехали в школу деревни Шилаган не для того, чтобы есть вашу свинину. Это мы должны заботиться о том, чтобы у вас на столах было мясо, а не вы, и без того живущие небогато, должны кормить нас.
— Вы – те, кто нам дорог. Вас здесь тридцать четыре человека, и я надеюсь, что в будущем каждый из вас найдет свое место в жизни и добьется успеха. Я не хочу, чтобы вы рисковали собой или попадали в беду только ради того, чтобы учителя повкуснее поели.
— Вы – надежда не только для нас, но и для ваших семей, для всей деревни. Когда я смотрю на этого кабана, я вспоминаю Гао Гуанмина в лесу под дождем, в той яме. Если бы в тот день с ним что-то случилось, это стало бы для нас невыносимой болью.
— Мы благодарны Гао Гуанмину, но сегодня мы, учителя, не съедим ни кусочка этого мяса. Пусть всё достанется вам и сельчанам. А когда пойдете домой – заберите остатки с собой. Запомните: для учителя ваше послушание ценнее любых подарков, а ваше благополучие – вот наша главная награда!
Слова Ли Сыюаня заставили всех глубоко задуматься. Ижань, Гэ Юй и остальные двое артистов тоже вспомнили тот вечер, когда они выводили Гао Гуанмина из леса – сколько тогда было страха и нервного напряжения. Представив, что мальчик мог вернуться калекой или не вернуться вовсе, они почувствовали, как по коже пробежал мороз.
— Учитель, я обещаю, что больше никогда не буду так рисковать. Я буду беречь себя! — Воскликнул Гао Гуанмин. Глядя на недоеденную тушу, он и сам запоздало осознал, какой опасности подвергался.
Остальные дети один за другим тоже начали давать обещания учителю Ли. Ли Сыюань с облегчением выдохнул – он всерьез опасался, что пример Гао Гуанмина вдохновит других ребят на опасные подвиги в лесу, и хотел вовремя пресечь подобное безрассудство.
Сельчане, наблюдавшие за этой сценой со стороны, полностью разделяли позицию Ли Сыюаня.
— Замечательные учителя. Они и правда относятся к нашим детям как к родным, — шептались в толпе.
— Да, нашим детям очень повезло, что их учат такие люди.
— Хотелось бы, чтобы они остались подольше. Никогда не видел таких учителей.
— У самого учителя Ли нога еще болит, прихрамывает, а всё равно так старается для ребят. Это трогает до глубины души.
— И не говори. Мы предлагали ему присесть, а он настоял на том, чтобы вести уроки стоя. Не зря говорят, что учитель – садовник Родины, чистая правда.
В этих разговорах чувствовалось, насколько глубоко сельчане зауважали Ли Сыюаня и его коллег. Жизнь в горах текла своим чередом – спокойная, но наполненная смыслом. Пролетела еще неделя, полная детского смеха и уроков, и наконец настал день, когда школьное общежитие было готово к заселению.