Глава 63 Немало на свете несчастных, чья жизнь полна горестей с самого рождения
Услышав его слова, все присутствующие наконец опустили взгляды и посмотрели Ли Сыюаню под ноги.
— Все в порядке, я просто подвернул ногу, — Ли Сыюань отмахнулся, стараясь не шевелиться. Ему совсем не хотелось, чтобы остальные видели, в каком он состоянии. — Раз с Гао Гуанмином все хорошо, давайте сначала проводим его домой, а потом заглянем к Су И.
Он поспешно перевел тему, обращаясь к спутникам. Люди посмотрели на небо – время было позднее, так что, не мешкая, они поднялись и направились к дому Гао Гуанмина.
Всю дорогу Ли Сыюань ступал только на носок. Давеча в спешке он не заметил камень и неудачно подвернул стопу, и теперь нога отозвалась ноющей, тупой болью. Хотя в кармане у него лежала чудесная пилюля, Ли Сыюань решил поберечь ее до визита к Су И. Быть может, той она нужнее? Своя травма казалась ему пустяком, пусть и довольно болезненным.
Спутники, видя, что учитель Ли заметно прихрамывает, всерьез обеспокоились и принялись уговаривать его вернуться, но Ли Сыюань настоял на своем. Переспорить его так и не удалось.
Когда они добрались до места, отец Гао Гуанмина, завидев учителей сына, поспешил навстречу. Он звал их в дом, предлагал присесть, но тут же спохватился, осознав, что в жилище нет ни приличных столов и стульев, ни даже чая. От волнения бедный человек просто не знал, куда деть руки.
— Не стоит, — мягко произнес Ли Сыюань. Он прекрасно понимал, как тяжело живут горцы, и успел остановить артистов, которые уже вознамерились войти внутрь. Еще раз наказав Гао Гуанмину больше не совершать подобных глупостей, они все вместе отправились к дому Су И.
И хотя каждый из них морально готовился к худшему, реальность оказалась суровее любых ожиданий. То, что предстало их взору, сложно было назвать домом. Скорее это был деревянный навес: несколько досок и грубых бревен, едва подпирающих крышу. Такое жилище больше напоминало шалаши, которые строят в передачах про выживание в дикой природе.
Заметив оторопь на лицах артистов, староста деревни Гао Цзяньсян тяжело вздохнул:
— Таких лачуг в нашей деревне не меньше нескольких десятков. — С этими словами он подошел и постучал в дверь.
Староста выкрикнул что-то на местном диалекте, и дверь отворилась. Из полумрака выглянуло детское личико – это была Су И. Увидев учителя Ли и других гостей, девочка одновременно и обрадовалась, и загрустила. Будучи ребенком не по годам смышленым, она сразу догадалась, почему учителя пришли именно сегодня.
Ли Сыюань шагнул вперед с доброй улыбкой:
— Су И, неужели не пригласишь нас войти?
— У нас немного не прибрано… Проходите, пожалуйста, — засуетилась девочка, пропуская учителей и Гао Цзяньсяна внутрь.
В доме сразу ощущался тяжелый, сырой запах. Видимо, ветхая постройка совсем не держала влагу. В глубине комнаты, на колченогой деревянной кровати, лежал пожилой человек.
— Дедушка, учителя из школы пришли! — Звонко крикнула Су И. Старик тут же вцепился руками в край кровати, пытаясь приподняться, но, сколько ни старался, тело его не слушалось.
Ли Сыюань, прихрамывая, подошел ближе и, не обращая внимания на скудную обстановку, осторожно накрыл ладонь старика своей рукой. — Дедушка, не нужно вставать. Мы просто пришли навестить Су И. Она сегодня не пришла на урок, и мы испугались, не случилось ли чего.
Пожилой человек тяжело вздохнул:
— Ох… Только обуза я для нее. Но если меня не станет, и позаботиться о ней будет некому.
По дороге Гао Цзяньсян успел поведать Ли Сыюаню историю этой семьи. У дедушки Су И когда-то было три сына. По роковой случайности двое погибли в горах, а последний, отец Су И, тоже скончался в результате несчастного случая. Несчастный старик пережил всех своих детей. Говорили, что на похоронах последнего сына он проплакал у могилы всю ночь напролет. Теперь единственной его ниточкой в этой жизни была внучка.
Говорят, что у каждого жалкого человека есть свои пороки, за которые он несет кару, но бывает и так, что люди просто рождаются с горькой долей. Сейчас эта маленькая семья выживала лишь на те крохи, что выделяла деревня в качестве пособия по бедности.
Ли Сыюань заметил в глазах деда не просто усталость, а смертную тоску. Он поспешил сказать:
— Дедушка, вы ошибаетесь. Вы не обуза, вы – опора для Су И. Если бы не вы, у нее совсем не осталось бы родных. Вы должны жить ради нее.
Су И хотела угостить учителей кипятком, но обнаружила, что в доме нет даже целых чашек. Ей пришлось разливать воду в щербатые миски, а для счета даже пустить в ход свой ланч-бокс.
— Учитель Ли, — заговорила Су И, и слезы покатились по ее щекам, — вчера вечером я бежала домой, хотела рассказать дедушке хорошие новости, но едва вошла, увидела, что он лежит на полу без чувств. Он как-то упал в горах, наверное, ударился головой, и с тех пор часто теряет сознание. Мы ходили к врачу, и нам сказали ехать в большую больницу в провинциальный город, но откуда у нас такие деньги?
Она всхлипнула:
— Папы нет, мама меня бросила, остался только дедушка. Я хочу быть дома и ухаживать за ним.
Старик снова вздохнул:
— Хотел вчера приготовить ей поесть, да ноги обмякли, и повалился… Ни на что не годен, старый. Недолго мне осталось.
— Да что ты такое городишь! — Не выдержал Гао Цзяньсян. — В деревне полно стариков старше тебя, еще до ста лет доживешь, вот увидишь!
Ли Сыюань подозвал девочку к себе и серьезно обратился к деду:
— Дедушка, ваша Су И – самый одаренный ребенок, которого я встречал. На экзамене она набрала высший балл по обоим предметам, таких детей во всем уезде единицы. У нее есть все шансы поступить в лучший университет. Вам нужно жить и не сдаваться. Когда Су И поступит, я приеду, и мы вместе с ней отвезем вас посмотреть на ее университет.
Затем он повернулся к ученице:
— Су И, договорились? Давай дадим дедушке обещание: ты обязательно поступишь в университет, а дедушка будет беречь свое здоровье.
Девочка часто закивала, утирая слезы. Она была слишком умна, чтобы не заметить, что дед утратил волю к жизни. — Я обязательно поступлю! Я обещала папе, что закончу университет.
Ли Сыюань пошел на это неспроста: он боялся, что если просто даст старику лекарство, тот, не видя смысла в будущем, может однажды просто уйти в горы и не вернуться. Ему нужно было дать человеку цель. Остальные артисты, наблюдая эту сцену, отворачивались, украдкой вытирая глаза, а Ижань и Лю Юй и вовсе разрыдались в голос.