Глава 48 Друзья, у меня возникла проблема
Гао Цзяньсян действовал на редкость споро. Не прошло и пары часов, как он собрал сельчан. На спортивной площадке школы столпилось не меньше двадцати мулов. Воздух наполнился разноголосым фырканьем и криками животных. Некоторые мулы, почуяв свободу, даже пытались взбираться друг на друга, проверяя, не удастся ли им прямо сейчас продолжить род.
— Хозяин лавки стройматериалов уже привез товар. Глава Гао, помогите распределить груз между людьми, — попросил Ли Сыюань, сверившись с накладными. Работа закипела, мулы прибывали один за другим, и эффективность труда выросла в разы.
Ижань и Лю Юй взяли на себя роль снабженцев: они без устали кипятили воду и заваривали чай для работающих. Ли Сыюань, Гэ Юй и Чэнь Фань трудились плечом к плечу с сельчанами, обливаясь потом под палящим солнцем.
Пользователи сети, наблюдая за этим в прямом эфире, не скрывали эмоций:
— Вот она, настоящая деревенская жизнь, когда все миром наваливаются на общее дело. А то в некоторых селах каждый только за свой забор смотрит. — Другие вторили: — Смотрю, и самой хочется поехать помочь кирпичи потаскать, так тепло на душе становится. Эти деревенские дядьки и тетки такие трудяги, ни одного слова жалобы! Ли Сыюаню и компании теперь полегче будет, а то вчера они чуть концы не отдали. Точнее, чуть не отдали концы Гэ Юй и Чэнь Фань.
К вечеру на пустыре рядом со спортивной площадкой выросли горы из кирпича, песка и мешков с цементом. Ли Сыюань горячо приглашал всех остаться на ужин, но сельчане вежливо отказывались.
— Спасибо вам огромное за помощь, — благодарил он каждого, провожая до ворот.
— Ли Сыюань, учитель, не говорите так! — Отвечал один из мужчин. — Если бы не вы, моему ребенку и учиться-то было бы негде.
— Вот именно! — Подхватил другой. — Мой оболтус в этот раз девяносто баллов получил! Раньше выше шестидесяти не прыгал, я уже думал – закончит начальную школу и в поле его. А теперь верю, что он и до университета дотянет!
— Это нам надо вам в пояс кланяться, — заговорила женщина. — Вы посмотрите, как дети изменились! Я ведь хотела ребенка в уезд везти, а теперь вижу – там образование ничуть не лучше, чем у нас в горах стало. Вы надежду нашим детям дали.
Артисты и представить себе не могли такого: почти сотня сельчан окружила их, люди жали им руки, кланялись. На них смотрели усталые, потные, но искренне улыбающиеся лица с глазами, в которых вновь зажегся огонек надежды.
Когда последний гость ушел, пятеро друзей уселись прямо на пороге школы, подставив лица прохладному горному ветру. — Знаете, когда я смотрел на этих людей, я почувствовал такое потрясение, какого никогда раньше не испытывал, — первым нарушил тишину Гэ Юй, обхватив колени руками. — Раньше, когда меня окружали толпы фанатов, это только раздражало. А здесь… здесь хочется горы свернуть ради них.
— Да, груз ответственности на плечах стал куда весомее, — согласилась Ижань. — Кажется, они уже и не чаяли, что их дети смогут вырваться из Великих гор, а теперь снова поверили. Мы не имеем права их подвести.
— Верно. Будем стараться вместе, — кивнул Ли Сыюань и протянул руку. — Давайте, ради этих детей.
— Ради этих детей! — Ижань вскочила и первой накрыла его ладонь своей. Она тут же густо покраснела, испугавшись собственной поспешности, но почувствовала, какая у Ли Сыюаня теплая и надежная рука.
Лю Юй и Чэнь Фань тоже положили свои ладони сверху. — Вместе до конца! — Пять голосов уверенно прозвучали в тишине маленькой горной деревни.
Зрители в комментариях едва не плакали:
— Потрясающая передача. Артисты за это время стали совсем другими людьми. Вот если бы везде была такая атмосфера искренности, а не вечных интриг! Всё, увольняюсь и уезжаю в деревню, в городе одни фальшивые схемы. Мне уже не терпится увидеть, какое общежитие они отгрохают.
На следующее утро ученики пришли на занятия с сияющими лицами. Весть о строительстве разлетелась мгновенно, и дети, предвкушая, что скоро им не придется тратить часы на дорогу, возбужденно крутились вокруг стройматериалов. Они наперебой засыпали учителей вопросами, и Ли Сыюань терпеливо отвечал каждому.
Днем, на уроке музыки, Ижань объявила важную новость:
— Ребята, скоро наш класс отправится в уезд на конкурс хорового пения. Сейчас я попрошу вас всех вместе исполнить детскую песенку, чтобы мы могли определиться с тональностью.
Ей хотелось проверить общие способности хора, прежде чем выбирать конкурсную композицию. Дети запели, и после первого же куплета Ижань испытала одновременно и восторг, и отчаяние. Восторг – потому что голоса детей были невероятными: чистыми, звонкими, с какой-то первозданной пронзительностью. Горы закалили их связки так, что высокие ноты брались ими без малейшего труда. Отчаяние же пришло от того, что пели они «кто в лес, кто по дрова». У тридцати четырех учеников было, казалось, тридцать пять различных мелодий одновременно.
Но отступать было нельзя. Ижань перебрала десяток песен, но ни одна не подходила. Музыкальная индустрия этого мира была не слишком развита. Сложные вещи дети не тянули из-за отсутствия техники, а простые популярные песни в основном крутились вокруг любовных страданий, что совершенно не подходило для школьников. То же, что было наполнено глубоким смыслом, звучало слишком пресно и не давало шанса выделиться среди других участников.
За ужином Ижань поделилась своими тревогами:
— Друзья, у меня возникла проблема. С этим конкурсом… я никак не могу найти подходящую песню. Мы перепробовали несколько вариантов, но всё не то. Ребята никогда не учились музыке серьезно: сложное им не под силу, а легкое – либо слишком скучно, либо содержание совсем не для детей.
Она включила несколько аудиозаписей, сделанных на уроке. Прослушав их, все приуныли. Действительно, одни песни превращались в какофонию, другие звучали монотонно, как бормотание старого монаха над сутрами. В них не было никакой изюминки.
— Да, звучит не очень, — согласились коллеги. — Не знаю, как поют другие школы, но за такое я бы высший балл не поставил. Было бы здорово найти профессионального аранжировщика, который написал бы что-то специально под их голоса…
— Но среди нас таких умельцев нет, — вздохнул кто-то.
И тут, среди общего шума, все взгляды непроизвольно сошлись на Ли Сыюане.
Он поднял глаза от тарелки:
— Вы чего на меня так смотрите?