Глава 36 Тысячесложные журавлики от учеников и внутренний мир ребенка
Как только учитель вскрыл печать на экзаменационных листах по русскому языку, перед глазами всех присутствующих предстало название школы:
«Начальная школа деревни Шилаган».
В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами. Шок был абсолютным. Эта немыслимая, пугающая новость не укладывалась в голове: единственный класс, сдавший экзамен в полном составе, был из далекой горной деревни.
— Может, они специально не допустили к экзамену слабых учеников, чтобы не портить статистику? — После долгого молчания выдавил один из учителей, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему.
— А ну-ка, посчитайте! — Кто-то тут же выхватил стопку листов.
— Тридцать четыре работы. Всё верно, у них в классе как раз тридцать четыре человека.
Учителя окончательно растерялись. Списать дети не могли – надзирателем был сам Мяо Пинвэнь, человек, органически не переносящий любое мошенничество. Неужели им придется признать, что годы их работы в идеальных условиях уездной школы оказались менее эффективными, чем обучение в глуши? Неужели артисты преподают лучше, чем профессионалы?
— Кхм… посмотрите скорее математику, — спохватился кто-то. — У кого там лучший результат?
Вновь все взгляды прикованы к рукам, срывающим печати. И снова – начальная школа деревни Шилаган. Учителя были раздавлены. Они бессильно опустились на табуретки, чувствуя себя опустошенными. Их уверенность в себе, гордость и безупречная репутация – всё это в одночасье рассыпалось в прах перед лицом успехов маленькой горной школы.
— Да как же так? — Вертелся у всех в голове один и тот же вопрос. Неужели они учат так плохо, а дети в Шилагане настолько талантливы? Обычно девяносто процентов успеваемости считалось хорошим уровнем, ведь в классе из пятидесяти человек неизбежно находились те, кто не справлялся. Каждый педагог знает: вытянуть безнадежного двоечника на тройку куда сложнее, чем помочь хорошисту подняться с девяноста до девяноста пяти баллов. Поэтому на отстающих часто просто махнули рукой.
Мяо Пинвэнь тяжело вздохнул:
— Похоже, нам всем пора поучиться тому, как нужно преподавать на самом деле.
В комнате воцарилось гнетущее молчание.
— Не верю! Быть не может! — Едва слышно бормотал учитель Первой начальной школы, отказываясь принимать действительность. Еще недавно он хвастался своими методами и был уверен, что лучшие работы принадлежат его ученикам, а теперь выходило, что он сам себя выставил на посмешище.
Некоторые коллеги начали поглядывать на него с ехидцей:
— Ха, похоже, твои пятиминутки чистописания и в подметки не годятся методикам из Шилагана!
— А я-то думал, это работы Первой школы, — подлил масла в огонь другой. — Неужели при таких ресурсах вас кто-то смог обойти? Я считал, что в уезде вам нет равных.
Учитель первой школы готов был взорваться от ярости. В обычное время никто бы не посмел так с ним разговаривать, но сейчас его авторитет был подорван успехом «деревенщины».
Пока в методическом кабинете сгущались тучи, в классе деревни Шилаган царила совсем иная атмосфера. Ли Сыюань и другие артисты с трудом сдерживали слезы умиления, глядя на подарки от детей. Этим утром ученики принесли в школу маленькие прозрачные баночки, доверху наполненные разноцветными бумажными журавликами.
Открывая их, артисты находили внутри записки с сокровенными мыслями ребят.
«Учитель Ли, я никогда не встречал такого доброго учителя, как вы. Я знаю, что Великие горы не смогут удержать такого человека, но я так хочу, чтобы вы остались».
«Дорогие учителя, последние несколько дней были самыми счастливыми в моей школьной жизни. За все годы я еще никогда не узнавал столько нового за одно занятие».
«Учитель Ли, я выучил ваше стихотворение наизусть. Теперь оно висит над моей кроватью и каждый день напоминает мне, что нельзя сдаваться».
«Раньше я думал бросить учебу и помогать отцу выращивать рис, но после ваших уроков я поверил, что смогу сдать экзамены и уехать из гор».
«Учителя, не могли бы вы остаться еще на один день? Я буду каждый день ловить для вас рыбу».
«На самом деле мы очень переживаем, что вы кладете нам в обеды так много мяса – вдруг мы вас совсем разорим?»
В перерыве между уроками артисты сидели в общежитии и перебирали этих журавликов. Простые, искренние слова детей трогали до глубины души. То, что самим артистам казалось мелочью, для этих ребят стало событием, перевернувшим их жизни.
В прямом эфире камера крупным планом показывала содержимое записок, чтобы пользователи сети тоже могли их прочесть.
— Рыдаю, это так трогательно! Всё, решено: после Гаокао пойду в педагогический.
— Какие чудесные дети в этих горах. Будет ужасно, если они бросят учебу только потому, что некому преподавать.
— У меня в детстве тоже был замечательный учитель, до сих пор вспоминаю его с благодарностью. Встретить такого человека – удача на всю жизнь.
За десять минут перемены Ли Сыюань и его коллеги словно заглянули в души каждого своего ученика. Когда раздался звонок на урок, Ли Сыюань впервые за всё время опоздал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок и спрятать покрасневшие от слез глаза.
— Ребята, спасибо вам за этих журавликов, — начал он, войдя в класс и искренне поклонившись ученикам. — Честно говоря, никакие подарки от богатых родителей в моей прошлой жизни не сравнятся с вашими словами.
Он обвел взглядом класс и продолжил:
— Я хочу, чтобы с сегодняшнего дня все тридцать четыре человека пообещали мне: вы не бросите свои места в этом классе. Вы будете учиться до тех пор, пока успешно не сдадите экзамены и не покинете эти горы. Обещаете мне?
— Обещаем! — Хором ответили дети.
На этом уроке Ли Сыюань больше не учил их экзаменационным хитростям – он начал закладывать прочный фундамент базовых знаний. Как опытный педагог, он понимал: хитрости помогут сейчас, но они будут бесполезны на вступительных экзаменах в среднюю школу или на Гаокао. Ученики слушали его, затаив дыхание.
А к полудню в деревню прибыла делегация: руководство уездного управления образования и члены методических объединений. Успехи школы в Шилагане казались им невероятными. Когда глава управления узнал о стопроцентной успеваемости, он едва не подпрыгнул до потолка от радости. Поначалу, наслушавшись Мяо Пинвэня, он даже думал сделать школе поблажку, если они не дотянут до девяноста процентов, но теперь понял, что это он сам как руководитель «давал слабину», игнорируя таких способных учеников.
Инспекция застала Ли Сыюаня за уроком математики. Чиновники и учителя встали у дверей класса, прислушиваясь к тому, как идет занятие. И то, что они услышали, повергло их в шок.
— Ого! Оказывается, эту тему можно объяснить вот так!
— Невероятно, такая подача материала действительно усваивается в разы легче. Нужно срочно записать!
Учителя засуетились: кто-то судорожно строчил в блокноте, кто-то записывал голос на телефон. И лишь один человек – тот самый учитель из Первой начальной школы, которого еще утром превозносили до небес, – стоял с застывшим, странным выражением лица.