Глава 18 Я не хочу с тобой сближаться (2)
- Все пятеро главарей протеста задержаны. Отличная работа.
Дознаватель корпуса Военной Полиции сержант Венделин безучастно смотрел на стоящую перед ним женщину.
С трудом сглотнув ставшую вязкой слюну, Венделин вспомнил события, произошедшие несколько минут назад.
Женщина, представившаяся как: «Адъютант капитана Даниэля Штайнера», осмотрела полицейских, сдерживающих протестующих, после чего достала револьвер и сделала два выстрела в воздух.
К дезориентированным протестующим, ошеломлённым внезапной стрельбой, подошла эта женщина и попросила полицейских оказать ей содействие. Удивительно знакомыми движениями она быстро определила, усмирила и задержала пятерых главарей.
По сути, полицейским оставалось лишь помочь ей с арестами.
Это обстоятельство настолько ошеломило не только полицейских, но и сержанта Венделина, что они не могли подобрать слов, пока:
- Что здесь за суматоха?
Вздрогнув, Венделин повернулся в сторону голоса и увидел приближающегося к нему капитана Даниэля Штайнера.
От его шагающей фигуры в фуражке с козырьком и офицерском мундире, развевающемся за спиной, исходила аура внушительного давления.
Чувствуя необходимость произвести на Даниэля хорошее впечатление, Венделин осмотрел окрестности и громко крикнул.
- Что вы все делаете? Всем смирно!
По команде Венделина тридцать или около того полицейских, разбросанных вокруг, встали по стойке смирно.
Коротко мазнув по ним взглядом, Даниэль остановил свои холодные глаза на Люси.
- Объясните ситуацию.
В ответ на его прямой приказ Люси отдала честь и произнесла.
- Согласно приказу офицера Оперативного Планирования, я произвела предупредительные выстрелы, подавляя буйных демонстрантов. В результате гражданские лица, участвовавшие в незаконном протесте, были разогнаны, а пятеро главарей задержаны.
Выслушав приведённые объяснения, Венделин кивнул, словно наконец-то поняв.
'Приказ Даниэля, да? Конечно, это всё объясняет.’
Невозможно было представить, чтобы только что принятый на службу младший лейтенант самостоятельно предпринял столь смелые действия.
Напротив, внутренние мысли Даниэля, казалось, тлели.
‘Когда я приказывал тебе сделать предупредительные выстрелы?’
Ему захотелось стукнуть её, но, согласно Закону об Общественной Безопасности Военного Времени, Люси не совершила никакого правонарушения.
Поэтому, вместо того чтобы сделать ей выговор, Даниэль протянул руку.
Сразу же поняв, Люси достала револьвер из кобуры и вложила его в руку Даниэля.
Когда Даниэль открыл цилиндр револьвера для проверки, оказалось, что два патрона действительно израсходованы.
Недоверчиво усмехнувшись, Люси произнесла.
- Капитан. Эти люди нарушили не только Закон о Публичных Собраниях, но и Закон об Общественной Безопасности Военного Времени. Они нарушили Закон об Общественной Безопасности Военного Времени в трёх пунктах, включая: «Нападение без уважительной причины на военнослужащих, отправленных для поддержания общественного порядка». Если вы отдадите приказ, я немедленно приведу казнь в исполнение.
На мгновение Даниэль задумался, не ослышался ли он, уставившись на Люси.
Разве не предполагается, что лидеры антивоенного протеста должны были быть на одной стороне с ней?
‘Неужели она предлагает казнить своих же товарищей? Почему?’
...Нет, если рассуждать беспристрастно, то это могло служить продуманной мерой призванной выдать себя за верного Империи военнослужащего, чтобы избежать подозрений.
'Эта бессердечная женщина! Неужели ей нисколько не жаль этих людей?’
Хотя ему хотелось прочитать нравоучительную лекцию о морали, но в этом месте было слишком много посторонних глаз.
Кроме Венделина и полицейских, в качестве зрителей собралось множество гражданских лиц, а неподалёку уже суетились репортёры и фотографы.
Здесь и сейчас он мог лишь сохранять подобающий Имперскому офицеру вид.
- Нет.
Щелк, щелк.
Закрыв цилиндр револьвера, Даниэль передал его обратно Люси и произнёс.
- Они не стоят того, чтобы их убивать. Сержант Венделин.
Услышав своё имя, Венделин вздрогнул и ответил.
- Да! Капитан Даниэль Штайнер!
- Допросите их, чтобы выяснить причины, побудившие их к этому протесту. Вы должны с абсолютной точностью определить, какая наглая идеология заставила их проявить неуважение к Императорскому Двору и подстрекать горожан.
- Да, понял!
Напряжённый Венделин рявкнул отдавая различные приказы солдатам военной полиции.
Затем солдаты, двигаясь в унисон, начали поднимать на ноги главарей антивоенного протеста.
Молча наблюдая за этой сценой, Даниэль тайком зажмурил глаза.
'Хаах......'
Его попытка создать предлог потерпела полный крах.
***
На следующее утро.
Проснувшись, как обычно, по будильнику, я направился на кухню, чтобы приготовить кофе.
Взяв с полки кофейные зерна, заварив кофе и налив его в кружку, я, привычным образом, направился к входной двери, чтобы забрать утреннюю газету, доставленную через щель.
Сев за стол и откинувшись в кресле, я сделал глоток кофе из кружки.
Насыщенный, элегантный вкус порадовал меня.
'Действительно, утренний кофе восхитителен'.
Наслаждаясь приятным вкусом, я развернул газету и тут же замер.
На первой странице была помещена моя черно-белая фотография.
Более того, на ней была изображена сцена, где я с револьвером в руках, с открытым для осмотра цилиндром, стою перед пятью коленопреклонёнными главарями протеста.
Любому увидевшему это могло показаться, что я, заставив их встать на колени, раздумываю не расстрелять ли мне их.
Обливаясь холодным потом, я взглянул на заголовок и ахнул.
[Капитан Даниэль Штайнер Задержал Нелегальных Зачинщиков Протестов!]
Сам заголовок уже был достаточно тревожным, но содержание статьи было даже ещё более вопиющим.
- ...После допроса в Военной Полиции выяснилось, что трое из главарей протеста получали средства от Альянса Союзных Государств. Наступил момент, когда подозрения переросли в уверенность, что загнанные в угол Союзные Государства провоцируют антивоенные протесты. В связи с этим сержант Венделин упомянул, что большую помощь оказал капитан Даниэль Штайнер...
Дочитав статью до конца, я сложил газету и взял в руки кружку с кофе.
Глубоко вздохнув, пытаясь сохранить самообладание, я отпил кофе, но по какой-то причине он больше не казался мне вкусным.
Вся эта ситуация вызывала лишь искреннее недоумение...