Глава 624: Болезненная правда
– Что это значит? – спросил Питер, гадая, не связано ли это с каноническим событием Майлза, которое еще не произошло.
Гвен нервно переводила взгляд с Питера на ЭмДжей, Майлза и Тоби, тяжесть предательства легла на её плечи. Сделав глубокий вдох, она наконец заговорила, в ее голосе слышались нотки вины.
– Питер, я должна кое-что рассказать. Я пришла к тебе, чтобы собрать информацию для Мигеля и Паучьего общества. Я докладывала им обо всем, включая твоё недавнее сражение с Серебряным Серфером, – призналась она, явно испытывающая чувство вины. – Я... я думала, что поступаю правильно, помогая им понять тебя, но, возможно, мне не следовало...
Питер слушал молча, выражение его лица было не прочесть. Когда Гвен закончила, он посмотрел на нее и спокойно спросил: – Стой, ты серьёзно думала, что я этого не знаю? – он в любопытстве поднял бровь.
Глаза Гвен расширились от удивления. – Ты... ты знал?
Питер закатил глаза. – Конечно знал. Неужели ты думала, что ведешь себя скрытно? Пусть у тебя и есть суперспособности, Гвен, но ты не секретный агент.
Гвен неловко почесала затылок, пробормотав: – Ну да...
Питер вздохнул и объяснил: – Как я мог не знать? Сначала ты появляешься и сразу начинаешь меня допрашивать, а потом названиваешь в Паучье общество, чтобы предоставить им отчеты. Ты же знаешь, что это мой дом? На него наложено много чар, и даже те, которые сообщают мне о каждом шаге гостей.
Глаза Гвен расширились, когда она поняла, что её раскусили с самого начала.
Питер продолжил, заявив: – И даже если бы на доме не было этих чар, у меня суперслух. Ты и правда думала, что я тебя не слышу?
Гвен отвела взгляд, не в силах смотреть Питеру в глаза. Она спросила: – Тогда почему ты ничего не предпринял? Если ты с самого начала знал, почему не остановил меня?
Питер просто пожал плечами. – Потому что это неважно.
Этот ответ заставил всех вопросительно поднять брови.
Майлз спросил: – Что это значит? Неважно?! Ещё как важно! – крикнул он, явно расстроенный. В конце концов, из всех членов их маленькой банды больше всего он доверял Гвен.
Хотя, возможно, просто потому, что он в нее влюблен...
Питер снова пожал плечами и сказал: – Ну, не совсем, – он откинулся на спинку дивана. – Прости, если это расстроит тебя, Гвен, но Паучье общество для меня - ничто. Какая разница, если ты сообщишь какую-то информацию слабой организации? Они же ничего не могут мне сделать. К тому же, я уже планирую разобраться с ними...
– Но она все равно предала тебя... – заявил Тоби, чтоб убедиться, что Питер правильно всё понял.
Питер кивнул головой. – Да, и она потеряла значительную часть моего доверия, над восстановлением которого ей придется постараться, но я, в отличие от вас, понимаю её ситуацию, – сказал он это с пониманием.
Гвен, услышав слова Питера о возможности вернуть его доверие, почувствовала надежду.
Видя, что все остальные бросают на него вопросительные взгляды, Питер продолжил, объясняя им положение Гвен: – Паучье общество, как манипулятивный культ, приняло Гвен, когда она была на самом дне. Её отец узнал, что она Женщина-паук, и попытался арестовать её. И когда ее жизнь рушилась, Паучье общество предложило ей новый дом, и цель, в которую она могла забыть обо всех своих реальных проблемах.
Когда Питер рассказал подробности о ситуации с Гвен, атмосфера в комнате ощутимо изменилась. С каждым его словом взгляды окружающих становились все более понимающими.
Даже ЭмДжей, которая обычно занимала защитную и оборонительную позицию, когда дело касалось её мужа, почувствовала прилив сочувствия к затруднительному положению Гвен.
Майлз, все еще ошеломленный предательством, тоже начал успокаиваться, осознавая ситуацию с ее точки зрения.
Гвен, хотя и почувствовала облегчение от того, что Питер признал её положение, не могла избавиться от неприятного груза из-за жалостливых взглядов, окружавших ее.
Комната превратилась из обвинительной в сочувствующую и сострадательную. Казалось, они больше не осуждали её как предательницу, а скорее как человека, которым манипулировали.
Майлз, повернувшись к Питеру, задал вопрос, который не давал покоя всем: – Так ты думаешь, Паучье общество специально ждало, пока она окажется в самом низу, чтобы завербовать её? Они так поступают?
Питер на мгновение задумался, прежде чем кивнуть. – Такое возможно, но я не уверен на сто процентов.
Хотя Питер не удивился бы, если бы так оно и было. В конце концов, если главная цель Паучьего общества - обеспечить смерть невинных людей, как еще они могут набрать людей, готовых выполнить эту грязную работу?
"Это действительно похоже на секту... Такие люди, как Гвен, которые чувствуют себя обязанными Мигелю и Обществу, будут гораздо более сочувствующими делу и готовыми выполнять черные приказы..." – подумал Питер, хотя ему всё равно нужно проверить свой вывод.
Услышав его, Гвен не могла не усомниться в своих первых встречах с Паучьим обществом. Она пробормотала: – Нет, это невозможно. Они бы так не поступили...
Однако её слова лишь усилили жалостливые взгляды со всех сторон. Все смотрели на нее как на жертву, которой она в какой-то степени и была, хотя еще не осознавала этого.
Но, к счастью, вместо того чтобы воспринимать её как предательницу, все теперь видели в Гвен девушку, которой воспользовались в ситуации, где она не до конца всё понимала.
ЭмДжей, нарушив молчание, мягко заверила: – Гвен, все мы знаем, что жизнь временами очень сложная, и иногда мы принимаем решения, о которых потом жалеем. Сейчас важно то, как ты будешь двигаться дальше, – на мгновение ее взгляд стал суровым. – И самое главное - исправить свои ошибки.
Тоби кивнул и добавил: – Ты не одна в сложной ситуации. У каждого из нас была своя доля трудностей, но самое важное - это извлечь из них уроки.
Глаза Гвен наполнились благодарностью, когда она получила неожиданную поддержку от людей, которые, как она ожидала, будут ее осуждать.
Майлз, все еще обдумывая ситуацию, заговорил: – Думаю, я понимаю. Ты была в отчаянии, и они воспользовались этим. Но все же тебе стоило доверять нам больше и поговорить об этом.
Гвен кивнула, все еще не понимая, воспользовались ею или нет, но признавая правоту Майлза. – Я должна была, и мне нельзя было шпионить за вами... Простите. Я сделаю все, что исправиться.
...
После того как Гвен извинилась перед Питером, она переключила внимание на Майлза. – ...
Комната, до этого наполненная чувством понимания, испустила коллективный вздох, решив, что драма завершилась и они наконец-то могут двигаться дальше. Однако, как только все немного расслабились, Гвен подняла руку, показывая, что ей есть что сказать.
Удивленные тем, что Гвен все еще есть что добавить, все, кроме Питера, подняли любопытные и слегка растерянные брови. Гвен шумно сглотнула, прежде чем набраться смелости и заговорить. Если она не расскажет Майлзу сейчас, он никогда ее не простит.
– Я... я еще не закончила, – начала она, её голос дрожал, но был полон решимости. Если она действительно хотела загладить свою вину, то должна открыть всю правду, невзирая на последствия.
Гвен продолжала говорить дрожащим голосом, не сводя взгляда с Майлза. –Ты же слышал о канонических событиях? – спросила она, получив в ответ кивок. – Ну, Майлз... у тебя скоро будет одно из таких.
– Что? – спросил Майлз с растерянным выражением лица. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у меня скоро будет каноническое событие?
Гвен объяснила. – Это из-за твоего отца, Майлз. Он умрет... – она сорвала пластырь одним душераздирающим рывком. – Как каждый Питер Паркер в мультивселенной теряет своего дядю Бена, тетю Мэй, а иногда и обоих, так и каждый Майлз Моралес переживает одно и то же трагическое событие - смерть отца. Это канонное событие, которое, как мне говорили, неизбежно. Мне жаль, Майлз...
Услышав это откровение, все присутствующие в комнате были шокированы, но больше всех - сам Майлз. Его глаза расширились, и он уставился на Гвен, медленно переваривая полученную информацию. Тоном, смешанным с недоверием и страхом, он спросил: – Как давно ты это знаешь?
Гвен, не выдержав взгляда Майлза, отвернулась и призналась: – Месяца. Я знаю уже несколько месяцев.
У Майлза открылся рот, и он посмотрел на Гвен с глубоким чувством предательства. Он крикнул: – Ты знала, что мой отец умрет, несколько месяцев и даже не удосужилась сказать мне об этом?! Мы общались каждый день, Гвен! Как ты могла не сказать мне?!
Гвен, заикаясь, защищалась: – Я-я не знала, как тебе о-объяснить. Я боялась, как ты отреагируешь, и не хотела, чтобы ты сделал что-то, что могло бы поставить под угрозу твою вселенную... Я была неправа, и мне правда очень жаль.
В комнате воцарилась тяжелая тишина, когда откровение Гвен опустилось на них. Атмосфера, в которой раньше царили сочувствие и понимание, сменилась напряжением и неразрешенными эмоциями.
Гвен, осознавая последствия сокрытия столь важной информации, ждала его ответа, понимая, что переступила черту, которая может оказаться непоправимой.
Майлз, с трудом переваривая новость, сжал кулаки, его глаза наполнились эмоциями гнева и обиды. – Этого недостаточно! – крикнул он. – Что бы случилось, если бы ты мне не сказала? Мой отец умер бы, и что? Ты просто промолчал бы и сделал вид, что ничего не знала?!
На глаза Гвен навернулись слезы, и она начала трястись под суровым взглядом друга. – Мне жаль... Мне правда жаль...
– Одного сожаления недостаточно! – Майлз снова закричал, но вдруг стал до жути спокойным. – …Если бы я услышал, что твой отец или кто-то, кого ты любишь, умрет, я бы сказал тебе сразу, без раздумий. Знаешь, почему? – спросил он, ожидая ее ответа.
– ... – Гвен не смогла ответить, слова вырвались сами собой.
– Конечно, не знаешь, – пробормотал Майлз, отворачиваясь и направляясь к входной двери.
– Майлз, куда ты! – воскликнула Гвен, пытаясь последовать за ним и схватить его за руку, но он просто увернулся от нее.
Обернувшись, он окинул её суровым взглядом. – Не трогай меня... – сказал он, замораживая её взглядом, открыл дверь и вышел, даже не потрудившись закрыть за собой.