Глава 698: «Именно так, это я»
Жестко!
По-настоящему жестоко.
В этом весь Норман: если уж он наносит удар, то сразу лишает жизни. Знакомый почерк, знакомое чувство.
Ничего не скажешь.
Некоторые директора вспомнили участь супружеской пары, которая когда-то, еще во время прошлого правления Нормана, пыталась сбежать вместе с результатами экспериментов, и невольно сравнили те события с нынешними.
Тогда об их планах стало известно утром, а уже вечером их самолет потерпел крушение.
Теперь же Робб утром стучал кулаком по столу, и вот, к вечеру – авиакатастрофа.
Знакомый привкус…
Если бы кто-то сказал, что Норман тут ни при чем, директора сочли бы это самообманом.
Что? Акции теперь у Гвен?
Ха.
Когда Штаты в свое время нападали на Ирак, они не побрезговали выдать за улику пробирку со стиральным порошком – это, можно сказать, федеральная традиция.
Одно дело – действовать в лоб.
И совсем другое – делать вид, что ничего не происходит, пока все всё понимают.
По крайней мере, официально это событие не должно иметь к нему никакого отношения – на Уолл-стрит такие правила игры знают все.
А чей человек Гвен?
Тут и гадать нечего.
Гвен – верный союзник Гарри, и если не случится ничего из ряда вон выходящего, она всегда будет на его стороне. А раз так, есть ли разница, передать акции напрямую Гарри или оставить их у Гвен?
Поэтому…
Как и предполагал Лок, директора, услышав новость, лишь мельком, с удивлением глянули на Гвен, а затем разом перевели взоры на Нормана Озборна, которого сегодня Гарри вкатил в зал на инвалидном кресле.
В их глазах читался ужас, смешанный с благоговейным трепетом!
Казалось, в памяти собравшихся ожили картины времен безраздельного владения Нормана Озборна корпорацией.
Сидя во главе стола, Норман Озборн принимал эти взгляды с абсолютно бесстрастным лицом.
На самом же деле вчера вечером, когда Норман узнал, что доля Робба перешла к Гвен, выражение его лица мало чем отличалось от того, что застыло сейчас у директоров.
Но…
Норман Озборн очень быстро все осознал.
Было очевидно: в дело вмешался тот, кто стоит за спиной Гвен.
Изначально, когда Норман услышал, как Робб на совете директоров орет на Гарри и Гвен, в его душе тоже вскипела жажда крови. Его время было на исходе, и он отошел от дел именно для того, чтобы со стороны наблюдать, сможет ли сын удержать «Оскорп». Если бы кто-то задумал недоброе против Гарри, он бы лично помог сыну выкорчевать эти сорняки.
Однако Норман оказался на шаг позади.
Прежде чем он успел пошевелить пальцем, пришло известие о крушении частного самолета Робба, а следом – подтверждение, что все акции покойного перешли в руки Гвен.
Впрочем, придя в себя и чувствуя на себе взгляды директоров, Норман Озборн не спешил ничего объяснять.
Снова в точку попал Лок: Норман Озборн принадлежал к тому типу людей, которых не заботит процесс, важен лишь результат.
Если итог выгоден – этого достаточно. А как именно он был достигнут – лишь детали, пустые подробности, на которые не стоит тратить внимание.
Гвен, сидя на своем месте, тоже не сводила глаз с Нормана Озборна.
И она, подобно остальным, пришла к выводу: это дело рук Нормана.
В конце концов, Норман – старый лис, к тому же лис умирающий. В такой ситуации Гвен не видела на его лице ни тени замешательства или удивления. Казалось, он знал об этом с самого начала.
На душе у Гвен стало неспойно.
Ей почудилось, будто она невольно стала соучастницей преступления.
Пока она мучилась сомнениями, стоит ли сообщить властям, заседание, на котором директора планировали продолжить нападки, после новости о смерти Робба и смене владельца акций превратилось в пустую формальность.
В этот миг директора, которые после ухода Нормана возомнили, что могут безнаказанно интриговать, вспомнили его образ в гневе и снова втянули головы в плечи.
Норман ведь почти при смерти.
Если на пороге могилы перейти ему дорогу, можно запросто разделить участь Робба. И какая разница, поймают потом Нормана или нет?
Ему-то терять нечего, он в любом случае останется в выигрыше, а вот они потеряют всё.
К тому же доктор Октавиус наконец назначил дату открытого эксперимента по зажиганию.
Ровно через четырнадцать дней.
Поэтому директора, переглянувшись, тяжело вздохнули и снова превратились в тех самых покорных марионеток, какими были при его правлении.
Ладно, в конце концов, акций у них не так уж много. «Оскорп» сейчас – настоящая дойная корова, ежегодные дивиденды весьма солидны, так что нет смысла лезть на рожон и рисковать тем, что твоя семья воссоединится на том свете, а акции канут в лету.
Час спустя директора и Гвен покинули зал заседаний.
Когда за последним из них закрылась дверь, Гарри, стоявший подле отца, наконец пришел в себя. В его глазах, устремленных на Нормана, читались шок и непонимание:
— Папа…
Норман посмотрел на сына. Раньше он думал, что Гарри не сможет унаследовать его империю, но за последнее время тот, не считая неспособности приструнить совет директоров, во всем остальном справлялся неплохо.
— Знаешь, на кого похожи эти директора? — Спросил Норман.
Гарри слегка опешил.
— На злобных псов! — Продолжал отец. — Разумеется, за исключением мисс Стейси.
— …
Исключив Гвен из списка, Норман посмотрел на сына и произнес низким, серьезным голосом:
— Знаешь, что нужно делать со злобными псами, чтобы они беспрекословно подчинялись?
Не дожидаясь ответа, он заговорил сам:
— Одной еды мало. Нужно, чтобы они тебя боялись. Если будешь только кормить, но не внушать страх, в один прекрасный день они решат сожрать и тебя в качестве десерта. Понимаешь, Гарри?
Гарри кивнул.
Как ему не понимать? Он всё-таки сын Нормана Озборна. Даже если он сам никогда не резал свиней, то уж точно видел, как это делается.
Но видеть – это одно, а делать самому – совсем другое.
«Значит, мне тоже нужно прикончить кого-то из директоров, чтобы они боялись?» – подумал Гарри.
В следующую секунду…
Раздался глухой удар.
— Ой! — Вскрикнул Гарри, хватаясь за грудь.
Норман глубоко вздохнул:
— Убийство ради страха – это всегда самый худший путь.
Гарри, потирая грудную клетку, с недоумением воззрился на отца. Его взгляд словно вопрошал: «Тогда зачем ты сам убиваешь?»
У Нормана на лбу едва заметно запульсировала вена, но он не стал ничего объяснять. Он не стал бы оправдываться даже перед сыном. Если тот человек, что скрывается за спиной Гвен, решил повесить это злодеяние на него – пусть будет так.
Если это поможет империи, ради которой он трудился всю жизнь, перейти в надежные руки, Норман не возражал.
Он покачал головой и сказал Гарри:
— Хотя убийство – худший способ внушить страх, это в то же время самый чистый и быстрый способ решить проблему.
Любая проблема всегда порождается человеком.
Убери того, кто создает проблему, и проблема исчезнет сама собой.
— Я не такой, как ты, — добавил он.
— …В смысле?
— Я скоро умру.
Норман откровенно посмотрел на сына:
— Поэтому для меня на данном этапе устранение источника проблем – всегда кратчайший путь. Но ты другой. Ты должен научиться заставлять их бояться иными способами, не прибегая к убийству.
Гарри помрачнел.
Норман молча покачал головой. Столько времени на ногах – он уже чувствовал усталость. Испустив вздох, он произнес:
— После этого случая, пока я еще жив, у тебя будет достаточно времени, чтобы придумать, как заставить их бояться без крови. Посмотри, как это делают другие. Например, Тони Старк. В свое время его положение было даже хуже твоего, но у него был хороший крестный. Или возьми своего одноклассника, Лока Броутона!
Закончив на этом и не давая Гарри времени на раздумья, Норман позвал свою подопечную, мисс Фелицию:
— Возвращаемся.
Фелиция, которая была не только его воспитанницей, но и секретарем председателя «Оскорп Био», с бесстрастным лицом сменила Гарри и покатила кресло с Норманом Озборном к выходу.
Выйдя в коридор, Норман заметил вдалеке Гвен, которая, казалось, чего-то ждала.
Однако он не стал подходить к ней. Лишь вежливо кивнул издали, и Фелиция ввезла его в лифт.
Гвен проводила взглядом опускающуюся кабину лифта, слегка нахмурив брови.
Только что, стоя снаружи, она задействовала свое паучье чутьё и отчетливо слышала весь разговор Нормана с Гарри.
Хотя внутри Норман Озборн прямо не признался в содеянном, содержание их беседы и фраза: «Если не можешь решить проблему, убери того, кто ее создает», – были практически неопровержимым доказательством.
И что самое важное…
У этой точки зрения было какое-то странное чувство дежавю.
Точно.
Кажется, Лок говорил нечто подобное.
«Проблема? Зачем решать проблему, если я могу убрать того, кто ее создал, и тем самым всё уладить?»
— Гвен?
— Эй!
Гвен очнулась от своих мыслей и покачала головой, глядя на стоящего перед ней Гарри.
Зайдя в его кабинет, Гарри замялся, помолчал секунду и сказал:
— Прости.
Гвен вскинула брови и ответила:
— Не стоит. Хотя я и понятия не имею, почему Робб решил передать акции именно мне, подпись на документах моя. К тому же мне помогал адвокат Лаун. Даже если возникнут трудности, для меня это не станет большой бедой.
В ее распоряжении было лучшее в Нью-Йорке адвокатское бюро TNT.
А один из боссов полиции Нью-Йорка – и вовсе ее отец!
Проблемы? Какие еще проблемы?
…
(Конец главы)