Глава 431: «Нью-Йорк, дрожащий при виде пауков»
Никто снял очки и пристально посмотрел на Марию Хилл.
Спустя мгновение он снова надел их и пожал плечами:
— Директор Хилл, прошу прощения, но я действительно не понимаю, о чем вы говорите.
Мария Хилл усмехнулась:
— Мистер Никто, мне любопытно одно.
— Что же?
— Если вы так беспокоитесь, зачем вообще его вербовали?
— …
«Откуда мне было знать, что у него такая аура?»
«Если бы небеса дали мне шанс все переиграть…»
«Я бы все равно его нанял».
Никто мысленно вздохнул, а затем, сменив тему, негромко рассмеялся и взглянул на Хилл:
— А почему вы, директор Хилл, прислали своих людей еще до того, как я начал вербовку? Что, хотели, чтобы я отступился и отдал его вашему Щ. И. Т. У?
Мария Хилл качнула головой:
— У Щ. И. Т. А нет никаких видов на мистера Лока Броутона. Если мы и проявляем интерес, то лишь потому, что его притягательность для катастроф заставляет нас быть начеку.
Никто, слушая ее серьезный тон, лишь усмехнулся про себя.
Одним словом, по его мнению, со Щ. И. Т. Ом под началом Марии Хилл было куда сложнее иметь дело, чем во времена Ника Фьюри.
По крайней мере, Ник Фьюри был шумным типом без реальной силы, который любил качать права, полагаясь лишь на цвет кожи. На таких Никто даже не хотел тратить клетки мозга – он считал это оскорблением.
Оскорблением самого себя. Ведь он прошел путь от стажера до своего нынешнего положения исключительно благодаря собственным способностям.
А Ник Фьюри? Ха.
Но Мария Хилл была другой. За те два года, что она стояла у руля, она провела в Щ. И. Т. Е серию реформ. В первый год она полностью вытравила остатки ядовитого наследия Фьюри, а во второй – перешла к радикальным преобразованиям. Одна только система рангов агентов позволила Щ. И. Т. У, пребывавшему в упадке, мгновенно поднять боеспособность до максимума.
Ведь при Фьюри назначения и продвижения зависели лишь от его личного каприза, а льготы и зарплаты держались на его пустых обещаниях.
Но система, созданная Марией Хилл, давала агентам реальные, осязаемые преимущества. Да, ограничений стало больше, но, повторимся, выгода была очевидной.
Проще говоря, хотя раньше в Щ. И. Т. Е и было много идеалистов, работающих за «любовь и справедливость», большинство все же приходило туда работать. На одних чувствах далеко не уедешь.
А вот когда речь заходит о льготах – это совсем другой разговор. Все мы здесь ради заработка, и если не говорить о вознаграждении, то о чем вообще говорить?
К тому же Мария Хилл, умело используя свой пол и происхождение, наладила отличные связи с женами влиятельных лиц в Вашингтоне. Иначе Министерство внутренней безопасности никогда бы не позволило агентам Щ. И. Т. А использовать их удостоверения при исполнении.
Поговаривали, что даже ФБР, которое раньше наглухо закрыло двери перед Щ. И. Т. Ом, начало сдавать позиции. Везде, кроме Нью-Йорка, агенты Хилл уже могли спокойно доставать «корочки» бюро для ведения дел.
Интеллект. Обаяние. Мария Хилл, обладающая и тем, и другим, была куда опаснее, чем недалекий Фьюри.
И Никто чувствовал это острее всех. Как куратор европейского направления, он за последние два года не раз сталкивался с методами этой «железной леди» Щ. И. Т. А.
Что тут скажешь – достойная ученица того человека, который сейчас коротает старость в Лондоне.
Никто погрузился в свои мысли, а затем посмотрел на Марию Хилл, на лице которой играла тонкая улыбка:
— Эта информация еще не подтверждена.
Мария Хилл слегка опешила:
— Не подтверждена?
Никто кивнул:
— Я своими глазами видел, как она погибла при взрыве.
— Но тела вы не видели.
— После такого взрыва выжить невозможно.
— Пока нет тела, возможно все, — отрезала Мария Хилл. Почувствовав, что фургон остановился, она поднялась и, пригнувшись, направилась к выходу. — Если понадобится помощь, возможно, я…
Она не договорила.
Никто наблюдал, как она уже занесла ногу над порогом, но вдруг замерла, вернулась, хлопнула по перегородке и крикнула водителю, чтобы тот вез ее на базу Щ. И. Т. А в Нью-Йорке. — Что случилось? — Спросил он.
Мария Хилл посмотрела на него, криво усмехнулась и распахнула заднюю дверь фургона.
Увидев представшую картину, Никто шумно втянул воздух.
Что случилось? Центральный вокзал Нью-Йорка был практически погребен под ковром из маршевых пауков.
— Боже мой!
— Это ужасно.
— Господи!
— Мы с Синди и Пеппер только что гуляли там неподалеку! О боже, откуда вдруг взялось столько пауков?
Гвен, поджав ноги на диване и разбирая трофеи сегодняшнего шопинга, не отрывала взгляда от прямой трансляции по телевизору, попутно пересказывая Локу дневные события:
— Я слышала, тех двенадцать человек из службы дезинсекции, которые первыми спустились в метро, до сих пор не нашли.
Их поглотила паучья волна, не оставив даже костей – как их теперь найдешь? Когда Лок и Никто вышли на платформу, они видели этих бедолаг, которые со смехом обсуждали «парочку маленьких паучков», и Лок честно пытался их предупредить.
Но, как и другие агенты, те двенадцать пропустили слова Лока мимо ушей, будучи уверенными, что он просто трус и преувеличивает опасность.
Добрым словом не отговоришь того, кто ищет смерти. Лок не стал бы нападать на невинных прохожих, но это не значило, что он бросится грудью на амбразуру, чтобы остановить самоубийц.
Он не святой. Сказал – не послушали – погибли. Кто виноват?
Лок покачал головой и перевел тему:
— А где Джордж?
— На совещании.
Гвен подняла глаза и моргнула:
— Хорошо еще, что мама с Джорджем-младшим уехали на Лонг-Айленд. А то я бы переживала, не заберутся ли пауки к нам в дом.
Квартира Гвен была совсем рядом с вокзалом. В новостях уже передавали, что, несмотря на оцепление, жители соседних районов обрывают линию 911, заявляя, что пауки появились и у них.
— Откуда под Нью-Йорком взялось столько этой гадости?
— Кто знает, — Лок пожал плечами. — Может, зима кончилась, пришла весна, и вылупившиеся паучата решили подыскать себе новое жилье?
Это бедствие не продлится долго. Максимум до завтрашнего полудня. Эти крохи, ненадолго вырвавшиеся из-под контроля и впавшие в неистовство, повинуясь инстинкту, вскоре начнут возвращаться под землю.
Более того, даже если они не уйдут сами… Всего-то несколько миллионов особей. Лок раскинул свое восприятие: от того колоссального количества, что было вначале, сейчас осталось не больше двух миллионов.
За ночь активной работы их перебьют.
Ничего особенного, к тому же эти пауки «чистые», никаких болезней не разносят. Самое страшное – если укусят, придется ехать в больницу, может, даже ампутировать что-нибудь, но никаких долгосрочных последствий.
А если и будут…
Лок улыбнулся и посмотрел на Гвен:
— Думаю, когда это закончится, Нью-Йорк, а особенно Манхэттен, еще долго будет вздрагивать при одном упоминании пауков.
Нужно было подготовить почву. А то вдруг Гвен в какой-то момент осознает свою новую природу и решит прогуляться в облике Белой Паучихи – это было бы весьма некстати.
Гвен замерла и уставилась на Лока:
— Тебе совсем не интересно, как они появились так внезапно?
Лок качнул головой.
— Ни капли.
— Почему?
— Потому что, когда все началось, я был прямо там.
Гвен отбросила в сторону только что купленные черные шелковые чулки за двести долларов и придвинулась к Локу, не сводя с него глаз:
— Говорят, волна пошла с Центрального вокзала. Что ты там делал?
Лок пожал плечами и повторил ей ту же версию, что скормил Никто и Марии Хилл.
Мол, как председатель студсовета Мидтаунской старшей школы и будущий первый председатель Лиги студенческих советов Нью-Йорка (о чем официально объявят на пресс-конференции со Старк Индастриз на следующей неделе), он почувствовал ответственность и решил лично во всем разобраться.
— В конце концов, — добавил Лок, — когда ученики Мидтауна устраивают подобный балаган в таком серьезном месте, это требует строгого разбирательства. Нужно дать Научному центру Колумбии достойный ответ.
Да, центр отказался от претензий.
Но Лок возглавлял студенческий совет. И если трем драчунам было плевать, то он считал, что это пятно на репутации школы для элиты.
Гвен приоткрыла рот, глядя на серьезное лицо Лока:
— И как ты собираешься это решать?
— Отстранение от занятий на неделю!
— Это… — Гвен нахмурилась. — Не слишком ли сурово? И Лок, ты не забыл про Мэри Джейн?
— О чем ты?
— Мэри Джейн и Питер Паркер – соседи. К тому же, говорят, камера разбита и никто не знает, что там произошло на самом деле.
— Верно, — Лок посмотрел на Гвен. — Насчет тайной съемки я не уверен, но записи с камер наблюдения четко показывают, как трое учеников Мидтауна мутузят друг друга в Научном центре. Это факт. И знаешь, что мне сегодня сказали ребята из школы Лонг-Айленда?
— Что?
— Что манеры учеников Мидтауна даже хуже, чем у них.
(Конец главы)