Глава 430: «Пришло само – бери, не греши»
Скажем так.
Окажись на его месте кто угодно другой, будь он хоть сыном президента, в этот самый миг он торчал бы в допросной, а не в штабном фургоне, и уж точно не заикался бы о награде.
Какая еще награда?
Билет в один конец до Гуантанамо?
Не желаете?
Мистер Никто и Мария Хилл обменялись взглядами, после чего оба посмотрели на Лока.
— Какая еще награда? — Спросил Никто.
— Награда за поддержание мира и стабильности в Нью-Йорке, — с улыбкой ответил Лок. — Мистер Никто, посмотрите на это с такой стороны: если бы не я, если бы я не дал вам и Щ. И. Т. У время подготовиться, только представьте, что случилось бы, хлынь эти полчища маршевых пауков на улицы внезапно. Нью-Йорк оказался бы в крайне плачевном положении, не так ли?
Никто на мгновение замолчал, затем кивнул:
— В этом есть смысл.
Если говорить на чистоту, без наводки Лока ни ЦКЗ, ни оперативники не успели бы развернуться так быстро. И уж точно никто не начал бы эвакуацию Центрального вокзала в первые же минуты.
Лок лучезарно улыбнулся и пожал плечами:
— Так что не стоит благодарностей. Я ведь и сам обосновался в Нью-Йорке, а помогать людям – любимое дело для нас, ковбоев. Но если уж вам так хочется отплатить, то звание почетного гражданина вполне подойдет.
В деньгах он не нуждался.
А вот слава…
Стать почетным гражданином Нью-Йорка – это было бы весьма недурно.
И не стоит недооценивать этот титул. К примеру, когда Лок жил в Техасе, техасские рейнджеры не раз ловили его за распитием спиртного, хотя ему еще не исполнилось двадцати одного.
Но Локу ни разу не предъявили обвинений.
Почему?
Отчасти потому, что Лок был лидером среди молодого поколения техасских ковбоев, а рейнджеры и сами считали себя ковбоями. Техасские ковбои – одна семья, а в семье не принято доносить на своих.
Но главное – Лок был почетным гражданином Галвестона.
Для города даже у мэра нет «права на помилование», но для почетного гражданина, в определенном смысле, такая привилегия существует.
По крайней мере, пока ты не совершаешь убийство средь бела дня или пока тебя не прижмут неопровержимыми уликами, сияние титула заставляет окружную прокуратуру трижды взвесить все «за» и «против», прежде чем выдвигать обвинения. Если есть хотя бы десятипроцентный шанс проиграть дело в суде, они предпочтут его не начинать.
— Ну так что? — Лок с улыбкой продолжал выбивать себе привилегии. — Я помог Нью-Йорку избежать паучьего бедствия. Неужели для Лэнгли будет так трудно замолвить словечко в мэрии, чтобы мне дали звание почетного гражданина? Это ведь не слишком много, верно?
Никто и Мария Хилл снова переглянулись.
Они качнули головами.
— Не слишком!
— М-м?
— Но… — Никто сменил тон и, подняв глаза на Лока, тоже улыбнулся. — А есть ли вероятность, что, не появись ты там, никакого паучьего бедствия и вовсе бы не случилось?
Лок моргнул:
— В каком смысле?
«Ничего себе. Я раскрыт? Да нет, быть не может. Я же отлично замаскировался». — Лок мысленно вскинул бровь и краем глаза осмотрелся, прикидывая, как в этом замкнутом фургоне провернуть «убийство в закрытой комнате» и при этом чисто избавиться от подозрений.
В следующую секунду Никто начал загибать пальцы, перечисляя «славные дела» Лока.
Перевелся в Нью-Йорк – встретил Ученицу-ассасина.
Поехал в Огасту – столкнулся с ведьмой Кэрри.
Сел на «Посейдон» – наткнулся на морское чудовище.
Отправился на озеро Калли – и там, конечно же, вампиры.
Потом Новый Орлеан – и шабаш ведьм.
А теперь…
Никто посмотрел на свои пять загнутых пальцев, затем на вторую ладонь и, помолчав под пристальным взглядом Лока, загнул шестой:
— Ты зашел в Научный центр Колумбии и на Центральный вокзал, и тут же началось паучье нашествие. У меня есть предложение получше, если ты действительно хочешь стать почетным гражданином.
Лок приподнял бровь:
— Какое же?
— Сиди дома!
— А?!
Мистер Никто, не снимая темных очков, уставился на Лока:
— Просто сиди тихо. Ты всего лишь студент. Школа и дом – вот твой маршрут. Хватит шляться где попало.
Лок захлопал глазами:
— Что это значит? Все эти катастрофы не имеют ко мне никакого отношения!
Его ведь тоже просто втянули. Ученица-ассасин? Если бы этот чертов Ник Фьюри хоть немного заботился о психическом здоровье своих агентов, эта бедолага не заявилась бы в школу и не рассталась бы с жизнью, прихватив с собой и самого Фьюри.
Огаста? Он поехал туда подзаработать очков, это было просто совпадение.
«Посейдон» – так вообще чистой воды неудача. Он просто хотел отдохнуть в круизе, кому он мешал?
Охота на озере Калли – это вообще невезение в квадрате. Всем было плохо, но ему – хуже всех. До того случая Лок считал себя идеальным мужчиной, а там ему заявили, что его будущая жена – вовсе не Гвен.
В Новом Орлеане он, в лучшем случае, был на подхвате, Кэрри там была главной силой.
А в этот раз?
Какое ему дело? Даже без него, когда Черный Паук закончил бы свое скрытое развитие, он бы, вероятно, довел свою расу до совершенства. Лок чувствовал: дай он этому монстру еще немного времени, и сил на его уничтожение пришлось бы потратить не пятьдесят процентов, а все девяносто.
Так что…
Лок чувствовал себя незаслуженно обиженным. Он ведь хотел просто спокойной жизни, тихо копить очки системы – разве это не прекрасно?
Никто кивнул:
— Я знаю. У тебя просто «катастрофическая» натура. Вот только эти беды всегда на шаг позади тебя, а другие люди, знаешь ли, не умеют бегать так быстро.
Лок пришел в себя:
— Катастрофическая натура? Что за бред?
Никто и Мария Хилл переглянулись и усмехнулись. — Давай так, — сказал Никто. — Если ты целый год… нет, хотя бы один учебный семестр будешь вести себя паинькой: только школа и дом, а если что случится – звони 911. Если ты выдержишь, в конце года мы с директором Хилл совместно подадим прошение в мэрию Нью-Йорка о присвоении тебе звания почетного гражданина. Идет?
В конце концов, ни Никто, ни Мария Хилл не были твердолобыми материалистами. Им было по-настоящему страшно. Подумать только: если бы эти двое сегодня случайно не встретили Лока, во что бы превратился Центральный вокзал?
Особенно сейчас.
За окном фургона один за другим высаживались члены группы по борьбе с вредителями из департамента здравоохранения. Вдалеке виднелся Центральный вокзал, откуда, словно приливная волна, выплескивались полчища маршевых пауков, начиная вторжение в Нью-Йорк.
К счастью, это всего лишь пауки.
А если бы это было что-то другое? Например, если бы Лок случайно разворошил крысиное гнездо? Ох, у тех ребят мобильность куда выше, чем у пауков.
Так что лучше перестраховаться.
— Лок?
— Да.
— Дай Нью-Йорку отдохнуть.
— …
Лок открыл было рот, глядя на Никто, чье лицо буквально выражало: «Сверни свои сверхспособности, А-Цзу, я тебя как Чэн Лун умоляю». У него просто не нашлось слов.
И в этот момент…
«Динь!»
«Генерация задания!»
«Название задания: „Тихий семестр!“»
«Награда: „100 000 очков достижений“, „100 000 очков потенциала“, „Купон на 70% скидку на сокровища х1.“»
«Описание: „До наступления летних каникул побудь обычным восемнадцатилетним парнем, наслаждающимся мирной жизнью. Учись прилежно, стремись к вершинам и готовься к тому, чтобы в будущем стать капиталистом и эксплуатировать бедняков… кхм, служить обществу“.»
«Примечание: „Остановись, Ло-цзу, снаружи одни Джорджи – Никто!“»
Лок вскинул брови.
— Хорошо, я принимаю!
— …Что?
Нужно быть полным идиотом, чтобы отказаться от ста тысяч очков, которые сами плывут в руки. Семью семь – сорок девять, восемью восемь – шестьдесят четыре… С этими очками Лок чувствовал, что к лету сможет накопить целый миллион.
К тому же… пришло само – бери, не греши!
Лок опомнился и с довольной улыбкой посмотрел на Никто:
— Ладно, я согласен. Обещаю: как только выйду из этой машины, сразу домой. Кроме своих личных дел – ни шагу в сторону. Если соберусь в новое место – сообщу тебе. Но учти, если в конце года я не получу почетного гражданина, мы крупно поссоримся.
Никто усмехнулся и протянул руку:
— Договорились!
Лок взглянул на его довольное лицо и пожал руку в ответ:
— Приятно иметь дело!
«Может, ты и думаешь, что выиграл… Но я точно не в убытке. Я в огромном плюсе».
Никто сиял от счастья. Лок улыбался еще шире. Через три квартала от Центрального вокзала Лок вышел из машины. Он помахал рукой Никто и Марии Хилл, которые специально подбросили его до угла Пятой авеню, и, сунув руки в карманы, неспешно зашагал в сторону Башни Стар.
А позади?
Позади с воем сирен бесчисленные полицейские расчеты перекрывали дороги.
Ничего не поделаешь. Пауков было слишком много, огнетушителей на Манхэттене катастрофически не хватало, так что из Бруклина и Квинса уже спешно везли новые партии баллонов и всевозможных распылителей.
Впрочем… меня это не касается.
Локу было даже лень оборачиваться. Подумаешь, быть обычным восемнадцатилетним парнем и наслаждаться мирной жизнью. Что в этом сложного? Разве он не делал этого всегда?
В штабном фургоне.
Как только Лок ушел, Никто и Мария Хилл, подобно доблестным воинам, отправляющимся в поход, снова сорвались с места, прорезая людской поток в сторону вокзала.
В машине Мария Хилл вдруг оживилась, словно что-то вспомнив, и посмотрела на Никто:
— Ты так и не сказал Локу о том деле?
Никто покосился на нее, скрестив руки на груди:
— Понятия не имею, о чем ты.
Хилл, видя это, лишь утвердилась в своих подозрениях:
— Значит, ты не сказал ему, потому что боишься, как бы его «катастрофическая натура» не перекинулась на того агента, который тебе дорог?
Никто промолчал.
(Конец главы)