Глава 416: «Электро Макс Диллон»
У военных были деньги.
Но…
Военные вовсе не были простофилями с тугими кошельками. Таддеус Росс не знал, как ведут себя другие генералы, но сам он дураком точно не был и уж точно не питал любви к бессмысленному разбрасыванию средств направо и налево.
Особенно теперь, когда в исследованиях сыворотки суперсолдата наметился качественный прорыв.
Стоит повторить: армия не только вела собственные разработки, но и привлекала сторонних специалистов. В первые годы достаточно было состряпать мало-мальски приличную презентацию, чтобы получить щедрое финансирование.
Однако времена изменились.
Армейская сыворотка суперсолдата уже показала результаты, в то время как многие сторонние организации, годами осваивавшие бюджеты, застряли на начальных этапах экспериментов.
Взять, к примеру, Проект «Абсолютный солдат» от Hammer Industries.
Десять лет назад Джастин Хаммер с красивыми слайдами втянул военных в эту авантюру, но до сих пор всё это существует лишь на бумаге.
Впрочем…
Джастин Хаммер работал с другими армейскими кругами, до которых генералу Россу не было дела. Зато под его началом находилась корпорация Озборна, которая примерно в то же время втянула его предшественника в Проект «Улучшение человека».
Заняв пост, Росс, одержимый идеей создания суперсолдата, продолжил сотрудничество с Оскорп Био. Но сейчас, когда его собственные исследования продвинулись вперед, а проект Озборна всё еще буксовал на стадии тестов, генерал всерьез задумался о прекращении партнерства. Тем более что изучение CPH4 требовало колоссальных вложений.
Сегодняшний визит был ничем иным, как инспекцией с целью вынести окончательный вердикт.
— Доктор Мендель Штромм – один из виднейших экспертов в области биологии и в то же время крупный специалист по физике. Как и у доктора Коннорса, у него есть собственная независимая лаборатория…
— Нет-нет, я не об этом хотел спросить.
Лок, шагавший вместе с Гвен в хвосте группы вслед за генералом Россом по внутренним переходам здания Оскорп Био, с любопытством взглянул на девушку:
— Мы же собирались возвращаться на Лонг-Айленд, как мы тут оказались?
Гвен крепче обхватила Лока под руку. — Ну пожалуйста, мы просто посмотрим. Ты же понимаешь, доктор Штромм и доктор Коннорс занимаются схожими технологиями улучшения человека. Если Штромм добьется успеха, знаешь, что это будет значить?
Лок посмотрел на нее:
— Это значит, что ты останешься без работы?
— В точку!
— …
Гвен кивнула и, покосившись на идущую впереди делегацию, прошептала:
— Если Штромм преуспеет, это будет сигналом, что все «бесполезные» ответвления – вроде нашего с доктором Коннорсом – можно закрывать.
На самом деле Гвен уже подумывала сменить вектор своего развития с биологии на космонавтику.
Причина была проста.
Она помнила о просьбе Джелли. Хотя паучиха и погибла, защищая её, это не был окончательный конец. Если удастся попасть на родную планету Джелли, ту можно будет вернуть к жизни.
Биология тут была бессильна.
Нужна была космонавтика.
Впрочем, это были лишь предварительные мысли, Гвен еще не приняла окончательного решения. К тому же она не из тех, кто бросает дела на полпути. Она проработала с доктором Коннорсом два года, и если Проект «Восстановление человека» увенчается успехом, это станет ярчайшей страницей в её резюме. Как она могла остаться равнодушной, узнав, что конкурент, доктор Штромм, кажется, близок к триумфу?
И что немаловажно.
Если Штромм победит, её ведь действительно уволят?
Озборн Индастриз платила интернам сущие копейки, но Гвен работала не ради денег. Её вел интерес и общая с доктором Коннорсом мечта – избавить мир от болезней и инвалидности.
— Хм?
Лок, глядя на Гвен, на лице которой буквально читалось «промышленный шпионаж», усмехнулся. Он посмотрел вперед и, перехватив Гвен, потянул её к себе:
— Осторожно.
В следующую секунду раздался глухой удар.
Один из лаборантов, шедший с опущенной головой, зацепился левой ногой за шнурок правой туфли и растянулся на ровном месте, чем привлек внимание идущих впереди людей.
— Виноват, прошу прощения!
Мужчина торопливо вскочил и принялся лихорадочно шарить по полу в поисках очков, отлетевших при падении.
Гвен наклонилась и, подняв очки прямо у своих ног, протянула их пострадавшему:
— Мистер Диллон.
Лок вскинул бровь.
Макс Диллон, поспешно приняв очки, водрузил их на переносицу и, словно что-то осознав, поднял взгляд на Гвен. Увидев её мягкую улыбку, он замер:
— Вы… вы меня знаете?
Гвен улыбнулась еще шире:
— Конечно. Вы инженер из отдела электроснабжения. Когда в прошлый раз отключили свет, именно благодаря вашей оперативной помощи с переключением цепей данные наших с доктором Коннорсом экспериментов не пропали.
— …Правда?
— Да.
Гвен подобрала с пола выпавшие листки с данными и, выпрямившись, передала их растерянному Максу Диллону:
— Вот, держите, мистер Диллон.
Тот заторможенно их принял.
Лишь когда Гвен и Лок двинулись дальше, догоняя генерала Росса, Макс Диллон начал медленно приходить в себя.
«Макс Диллон?»
«Электро?»
«Интересно».
Лок обернулся и мельком взглянул на Диллона, который снова побрел куда-то, уткнувшись в пол. Сверившись с записями в своей базе данных, Лок мысленно усмехнулся.
В каком-то смысле Озборн Индастриз была настоящим рассадником талантов.
Доктор Коннорс – Ящер.
Макс Диллон – Электро.
Озборн – Зеленый Гоблин.
И в придачу к ним…
Гвен-Паук в роли группы поддержки?
Старк Индастриз не могла похвастаться столь «роскошным» составом.
Однако Лок почувствовал легкое замешательство.
«Интересно, по какому сценарию идет местный Паучок?», – Лок посмотрел на парящий в воздухе глайдер Гоблина и задумался.
— Неужели… — Лока осенило. Он задумчиво перевел взгляд на Гвен, которая с нескрываемым удивлением рассматривала лабораторию. — В моей версии реальности именно Гвен – главный герой серии о Человеке-пауке?
Маленький Паучок до сих пор не нашел даже намека на отцовский портфель.
А Гвен уже прошла трансформацию.
Лок хмыкнул.
Гвен же, не мигая, рассматривала футуристичную лабораторию.
Стоявшая рядом Бетти Росс полюбопытствовала:
— Гвен, ты, кажется, здесь раньше не бывала?
Гвен кивнула:
— Для входа в лабораторию доктора Штромма требуется допуск уровня «А», а у меня только «B».
К тому же она была из команды Коннорса. Даже имей она возможность, заходить сюда было бы неэтично – не стоит без дела разгуливать по территории конкурентов.
Тем более что доктор Коннорс и этот лысеющий очкарик Штромм, демонстрирующий сейчас персональный летательный аппарат, откровенно не ладили. Гвен никогда бы не пришла сюда по своей воле.
Но на этот раз всё было иначе.
Сейчас она была здесь как промышленный шпион.
Тем временем доктор Штромм, представляя глайдер, повернулся к генералу Россу, которого плотным кольцом окружали адъютанты:
— Мы решили проблемы параллельного скольжения и гравитационного баланса.
Росс посмотрел на испытателя, который осторожно балансировал на платформе в ярко-зеленой экипировке, больше похожий на нелепую статую. У генерала дернулась бровь:
— Это замечательно. Я оценил аппарат, но пришел сюда не ради этого.
Его интересовал прогресс в Проекте «Улучшение человека», конкретные цифры и этапы исследований.
А не эта летающая игрушка.
Генерал Росс прямо обратился к Штромму:
— Я хочу немедленно увидеть все экспериментальные данные по улучшению человека.
Вот зачем он здесь.
Штромм ответил, что это разумеется, и начал докладывать о последних успехах:
— Мы провели тесты с ингаляционным введением газа подопытным мышам. Согласно результатам, их физические показатели увеличились в восемь раз.
Росс взял папку с документами и тут же передал её доктору Брюсу Беннеру. Услышав доклад, генерал поднял голову:
— Отлично.
— Есть побочные эффекты? — Спросила стоявшая рядом Бетти Росс.
Штромм обернулся к ней:
— Был один случай.
Норман Озборн вмешался:
— В остальных тестах эксперимент прошел успешно.
— И какой именно побочный эффект проявился в том неудачном случае?
— Э-э…
Росс посмотрел на замявшегося Штромма:
— Так трудно ответить?
— Вовсе нет, — выдавил Штромм. — Проявилась некоторая склонность к насилию, агрессивность… и небольшое состояние безумия.
Лицо генерала Росса не выражало ничего.
Норман Озборн почувствовал, что дело пахнет керосином.
Похоже, генерал Росс пришел не для того, чтобы оценить перспективы сотрудничества, а чтобы решить, стоит ли его продолжать в принципе.
Озборн натянул улыбку:
— Это лишь незначительный побочный эффект. Помимо доктора Штромма, все мы можем гарантировать успех. Мы уже готовы к испытаниям на людях.
Росс перевел взгляд на ученого:
— Доктор Штромм?
Норман Озборн тоже повернулся к нему, продолжая улыбаться. Однако в этой улыбке крылась явная угроза.
Штромм помолчал мгновение и, подняв голову, произнес:
— Мы должны вернуть всё исследование на этап формул.
Росс глубоко вздохнул.
Это был вздох облегчения.
В конце концов, если бы эксперимент был признан успешным и готовым к тестам на людях, у него не осталось бы повода разорвать контракт с Озборном. А без этого повода ему пришлось бы искать средства на дорогостоящее оборудование для изучения CPH4 и гамма-излучения где-то еще.