Глава 343: «Мой друг – демон»
Вот только…
Помимо ауры Фионы, отмеченной Кэрри, внутри ощущались еще два присутствия. И оба казались смутно знакомыми.
Вуду? И Ад?
Лок открыл глаза. Его алые зрачки впились в контуры здания, а на губах заиграла едва заметная улыбка.
Забавно!
И с Вуду, и с Адским измерением Локу уже доводилось иметь дело, так что их «почерк» был занесен в его внутренний реестр. Но что салемская ведьма делает в компании адептов Вуду и выходцев из Ада?
О чем она думает? Неужели Фиона решила, что спящий Салем – плохая опора, и Ад будет надежнее?
И еще… Почему это адское присутствие кажется таким родным?
Лок вскинул бровь, и догадка озарила его лицо. Неужели старый знакомый?
Раздался едва слышный хлопок, похожий на тихий звуковой удар, и Лок мгновенно исчез с крыши.
Внутри здания Королева Вуду Мари Лаво как раз представляла Верховной ведьме Фионе «торговца душами» из Ада, способного даровать бессмертие. Им оказался Папа Легба – существо с такими же дредами, как у самой Лаво.
Вечная жизнь всегда была пределом мечтаний Фионы. Именно эта жажда когда-то подтолкнула её к тому, чтобы стать Верховной.
Однако, обретя титул, Фиона обнаружила горькую правду: даже статус Верховной не дает бессмертия. Измерение Салема пребывало в глубоком сне и попросту не могло удержать их души.
Обычно души тех, кто связан с определенным измерением, после смерти возвращаются в него. Но Салем когда-то схлестнулся с Небесами. Неизвестно, как там дела у Небес, но Салем получил сокрушительный удар. Это было похоже на обрушившийся дом: восстановить его можно, но пока идет стройка, жильцам приходится ютиться у соседей.
И этими «соседями» был Ад.
Ад же не давал ведьмам никаких гарантий вечной жизни. Осознав это, Фиона направила все свои силы на поиски способа обмануть смерть.
Похоже, ей ни разу не пришла в голову простая мысль: попытаться восстановить Салем. За триста лет даже свинья, наверное, смогла бы взрастить новое племя.
— Ты хочешь моего благословения? — Спросил Легба.
— Да, — ответила Фиона. Видя, что надежда на вечную жизнь близка как никогда, она напрочь забыла о делах Академии ведьм. Глядя на призванного Папу Легбу, она с жаром произнесла:
— Любые условия. Я согласна на всё, лишь бы жить вечно.
Легба был торговцем. А торговец не отказывается от выгодной сделки.
— Разумеется, — отозвался он. — Я делец. Ты получишь бессмертие. Но взамен мне нужна твоя душа. И каждый год в этот самый день ты должна будешь приносить мне душу новорожденного человеческого младенца.
Души были ценным товаром. Особенно для Ада. Чем больше душ, тем сильнее измерение, поэтому любой обитатель преисподней в любой сделке начинал и заканчивал разговор душами.
Лицо Фионы исказилось от возбуждения. Она выпалила, не раздумывая:
— Конечно! Я согласна!
Что ей какая-то душа? Ради вечной жизни она была готова продать не только свою душу, но и весь род салемских ведьм. В конце концов, «каждый сам за себя» – таков был её жизненный девиз.
Легба, кажется, не ожидал такой прыти. Он с сомнением покосился на Мари Лаво, подозревая, не подсунула ли она ему неблагонадежного клиента. Из тех, знаете ли, закоренелых должников, которые берут кредит, а когда приходит время платить, делают ноги.
Но кинуть Ад на бабки? Легба презрительно хмыкнул, подошел к Фионе, обхватил ладонями её морщинистое лицо и поцеловал.
Это был традиционный метод торговцев душами – так они чувствовали или извлекали суть цели.
Но вдруг Легба распахнул глаза и отстранился от Фионы, которая замерла с закрытыми глазами, словно в экстазе. — У тебя нет души! — Пророкотал он.
Фиона вскинулась:
— Что?!
— Ты – Верховная ведьма, — хмуро констатировал Легба.
Она кивнула.
— Твоя душа уже принадлежит Салему по контракту, — Легба покачал головой. — Ты не можешь дать мне то, что я хочу.
— Я могу! Я отдам её тебе! — В отчаянии выкрикнула Фиона.
Лицо Легбы осталось бесстрастным.
— В игры измерений так не играют.
— Да какой там Салем! Он спит! Он не может дать мне то, чего я жажду!
— Ты заключила договор с Салемом, и твоя душа – его собственность. Я не могу заключить с тобой сделку. Даже если я закрою на это глаза, мой босс будет очень недоволен.
Он был всего лишь торговцем, «зицпредседателем» одного из адских герцогов.
Фиона застыла как громом пораженная. Она посмотрела на Легбу и прошептала:
— А если я перестану быть Верховной? Этот Салем… он того не стоит. Я хочу выйти из игры.
Легба покачал головой.
— Хотя… — он вдруг замолчал.
— Что?
Легба поднял голову, вглядываясь в темный угол комнаты:
— Я чувствую душу… В ней смешались тайна и чистота, тьма и свет. Что же с тобой произошло за эти годы, мой старый незнакомый друг?
— Что? Кто здесь? — Фиона и Мари Лаво мгновенно обернулись к темноте.
Из тени, не спеша, вышел Лок. Черный костюм, утонченные черты лица, мертвенная бледность и горящие алым глаза – он выглядел как истинный владыка ночи. Руки он небрежно держал в карманах.
— Ты кто такой? Вампир?
Лок мельком взглянул на Фиону и Мари Лаво, после чего перевел взор на Легбу:
— Долгая история. Поболтаем, когда я закончу дела.
Легба промолчал.
В следующую секунду Фиона, едва Лок закончил фразу, ощетинилась как разъяренная кошка. Но не успела она даже шевельнуться…
Хруст!
Глухой удар.
Лок вцепился в горло Фионы. Его Стальное тело давало силу, способную крошить металл, и этого рывка хватило, чтобы отправить Фиону в мгновенное и безболезненное путешествие на тот свет.
Тело рухнуло на пол.
Мари Лаво, глядя на Лока – человека дела, который без лишних слов оборвал жизнь Верховной, – невольно сглотнула.
Лок смотрел на распростертую Фиону. Он молчал.
Через некоторое время он вскинул бровь и спросил у Легбы:
— И где её душа?
Легба закрыл глаза:
— Уже в Аду.
Лок пожал плечами:
— Я не почувствовал открытия врат.
— Тут всё сложно.
— Просвети меня.
Лок буравил взглядом труп. То, что он не ощутил перехода души, наводило на мысли о ложной смерти. Всё-таки она была ведьмой, а он привык доводить дело до конца.
Легба, соблюдая торговую вежливость, пояснил: души салемских ведьм принадлежат Салему, но поскольку то измерение спит, они не могут попасть внутрь и передаются на «ответственное хранение» в местный филиал Ада.
Но это именно хранение. С точки зрения Ада, такие души – лишь гости, а не постояльцы. Именно поэтому салемские ведьмы порой воскресают, и именно поэтому души давно умерших ведьм всё еще болтаются в преисподней.
— То есть… — Лок начал понимать. — Она в Аду, но если какая-нибудь ведьма решит её воскресить, она вернется?
Легба кивнул:
— Именно…
Вспышка!
— Какого черта… — Легба не успел договорить. Его глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел, как тело Фионы прямо на глазах превращается в серую пыль.
Лок отряхнул руки и направился к раковине в углу:
— Ну, раз она стала кучкой пепла, теперь-то она вряд ли вернется?
Легба снова сглотнул и медленно покачал головой:
— Теперь – вряд ли.
По крайней мере, обычное воскрешение тут было бессильно.
— Вот и славно, — кивнул Лок. Его требования были просты: если сдохла – лежи смирно. Никаких «золотых жуков», подставных кукол или внезапных восстаний из могил. У смерти должен быть порядок.
— Ну что ж, — Лок взмахнул рукой, и в ней материализовались два бокала. Он плеснул в них бурбона и протянул один Легбе.
— Спасибо.
— Не за что.
Лок поднял свой бокал, салютуя Папе Легбе:
— Знаешь, цвет этой кожи мне не очень нравится. Может, присмотришь себе что-нибудь другое?
Окружающие видели лишь внешнюю оболочку Легбы. Но Лок видел его суть – истинный облик демона.
Так же, как и Легба видел под личиной Каина обнаженную душу Лока.
— Твой настоящий облик куда симпатичнее этого.
— А я думал, сейчас это в моде.
— Ошибаешься, — Лок серьезно покачал половой. — Разве в твоем родном измерении такой окрас пользовался популярностью?
Легба посмотрел на суровое лицо Лока и вздохнул:
— Ладно, я приму это к сведению. Подумаю на досуге. Но эту оболочку я взял совсем недавно, она еще крепкая. А ты же знаешь, хорошая шкурка стоит немалых денег.
У людей была своя валюта, в Аду – своя. А уж оболочка, пригодная для прогулок по миру людей, и вовсе стоила целое состояние.
Лок улыбнулся и поднял бокал.
— Что ж, в любом случае, я рад тебя видеть, друг мой.
— Взаимно.
Раздался тихий звон стекла.
Королева Вуду Мари Лаво стояла рядом, окончательно потеряв дар речи.
***
(Конец главы)