Глава 138
Волна слухов
— По правде говоря, — Шао Цзе вдруг стал серьёзен, — при таком уровне кухни и ваших талантах, барышня, вам тесно в этом трактирчике. Не думали ли вы открыть заведение побольше — на Восточном или Западном рынке?
Кто бы не мечтал о ресторане в самом оживлённом районе? Но… Шэнь Шаогуан только улыбнулась:
— Какой бы ни была жажда или обжорство, за раз можно съесть только один кусок.
Шао Цзе понял намёк. Дело было не в отсутствии амбиций, а в расчёте. Эта барышня умна и осторожна — и скорее всего, действительно со временем станет одной из влиятельнейших купчих Чанъаня.
Троица продолжила неспешный разговор. Когда чаши опустели, Шэнь Шаогуан предложила:
— Может, угостить вас чашей сладкого «рисового десерта с восемью сокровищами»?
Разумеется, оба мужчины не отказались.
«Рис с восемью сокровищами» — десерт, который позже стал классикой всех банкетов. В юности Шэнь Шаогуан, приходя на торжества, даже с полным животом съедала пару ложек просто по традиции.
Приготовление его было несложным. Дно маленькой глиняной миски смазывали маслом, выкладывали слой отваренных лотосовых семян, гинкго, лунцзы, изюма и прочих сухофруктов. Затем — клейкий рис, доведённый до состояния 80% готовности. Каждый ингредиент предварительно отваривался отдельно, чтобы на выходе блюдо было мягким и вязким.
Сверху щедро намазывалась смесь подслащённой бобовой пасты, сала и сахара. Её вновь покрывали рисом, и когда миска была доверху заполнена, ставили на пар в бамбуковую пароварку.
После приготовления рис хранили в ящике с едой, пока не поступал заказ. Перед подачей миску переворачивали на блюдо и заливали кислым молоком. Позже начали использовать сироп из тростникового сахара, иногда — черничное или клубничное варенье. В любом варианте блюдо получалось ароматным и сладким.
Шэнь Шаогуан принесла большую миску с десертом и большой ложкой разложила по двум меньшим. Но Шао и Ян тут же запротестовали:
— Не беспокойтесь, барышня, мы и сами справимся!
Шэнь Шаогуан уже собиралась удалиться, но тут услышала, как за соседним столиком, где сидели подвыпившие посетители, зашла речь о погоде и политике.
— В прошлом году, когда была засуха, даже статуи мифических зверей в каналах показались, — протянул один. — Говорят, сам император отправился на Жертвенный Холм молиться о дожде, клятвы давал. И дождь действительно пошёл. А кто бы мог подумать, что в этом году беда будет обратная — страшная жара. По-моему…
Он не договорил, только покачал головой и сжал губы.
— Погода как будто беду предвещает… Неведомо, к чему всё идёт, — вздохнул другой, с явной грустью.
— А вы слышали? — встрял третий. — В Жабьем Логу, что к северо-западу от столицы, жабы совсем замолчали. По улицам теперь детская песенка ходит: “Жабы молчат, бунт настаёт”…
— Говорят, в последние годы прошлого императора…
Ян Цзин было поднялся, но Шао Цзе остановил его. Шэнь Шаогуан уже подошла сама и с вежливой улыбкой обратилась:
— У нас новое блюдо — “Рис с восемью сокровищами”, сладкий, ароматный. Не желаете попробовать?
Мужчина, что говорил с ноткой тоски, улыбнулся:
— А почему бы и нет? Мы же сегодня с Восьмым повидались — так что, когда в следующем месяце вернусь из префектуры Бянь, устрою банкет прямо здесь.
Он прищурил пьяные глаза и дружелюбно сказал Шэнь Шаогуан:
— Барышня, у вас тут и вправду вкусно готовят.
Шэнь Шаогуан с лёгкой улыбкой поблагодарила.
Эти мужчины и впрямь заказали миску «Риса с восемью сокровищами», но, видно, от вина их вкусовые рецепторы притупились — вкуса десерта они толком не почувствовали. Поели рассеянно, кое-как доели — и, покачиваясь, вышли из трактира.
Шэнь Шаогуан с улыбкой проводила гостей до двери. А когда вернулась внутрь, услышала, как Ян Цзин возмущённо бурчит:
— Указ императора и жабы — вообще не связаны! Бред какой-то! Вот если бы ты меня не остановил, я бы им всё популярно объяснил, поставил бы головы на место!
Шао Цзе пожал плечами:
— А зачем спорить с пьяными? Даже если переубедишь — они всё равно будут твердить своё. Ум и знания даны не каждому.
Шэнь Шаогуан расхохоталась. Не ожидала, что господин Шао может быть таким язвительным.
Увидев её смех, Шао Цзе снова стал серьёзен:
— Я слышал, что в первые годы эры Кайюань[1] погода была ещё хуже. Засуха сгубила посевы на плодородных землях, земля трескалась… И что с того? Потом всё равно пришли мир и процветание.
Хотя Шао Цзе и не был любителем книг, этот исторический факт он запомнил.
Шэнь Шаогуан кивнула и поделилась своим предположением:
— Мне кажется, эти слухи распространяют не просто так. Вспомните историю «Свиток в чреве рыбы, лисьи крики в ночи»[2] — в истории уже бывали такие случаи…
Выражения лиц обоих мужчин изменились. После недолгого молчания Ян Цзин встал и торжественно поклонился Шэнь Шаогуан:
— Барышня, вы смогли догадаться об этом по такому незначительному намёку — это выше наших способностей. Я доложу об этом великому канцлеру Ли, пусть всё проверят как следует.
Шэнь Шаогуан поспешно отступила в сторону, не осмелившись принять поклон, и тоже вежливо поклонилась в ответ.
Тема оказалась слишком серьёзной — чай уже не шёл. Ян Цзин и Шао Цзе расплатились и собрались уходить. Шэнь Шаогуан проводила их до дверей и попрощалась.
На пороге Шао Цзе тепло улыбнулся:
— Благодарю вас, барышня. С тех пор как я начал использовать ваш метод продаж для цветочных пирожных, дела в лавке пошли в гору. Мои братья, что раньше управляли магазином, такого успеха не добивались. А я теперь у деда в большом почёте — куда больше, чем братья и двоюродные.
Шэнь Шаогуан тоже улыбнулась и поздравила его. А потом, нарочно сделав серьёзное лицо, добавила:
— Это всё ваша проницательность, господин. Как говорится: «Добрых скакунов много, но знающих толк в лошадях — мало»[3].
Сяо Цзе рассмеялся от души. Ему ещё не встречалась барышня с такой искренней, озорной манерой.
— Именно! Именно!
Даже Ян Цзин, которого сейчас явно тяготили мысли о делах государства, не удержался и усмехнулся.
Позже, когда Линь Янь распустил подчинённых из управления и обсудил кое-что с управителем Бай и помощником Чжао, курирующим народное мнение, он сел в повозку и поехал обратно.
Проезжая мимо «Шэнь Незабвенная», он привычно глянул в сторону дверей — и заметил, как барышня Шэнь радостно смеётся, а глаза у неё — полумесяцами. Рядом стоял мужчина из лавки цветочных пирожных на Восточном рынке — тот самый, с которым он уже сталкивался. Тот тоже смеялся во весь голос.
Брови Линь Яня чуть подёрнулись, но уголки губ сами собой приподнялись.
«О чём это они болтают — что так весело?..»
Автор:
В описании десерта я опиралась на эссе господина Лян Шицю «Рис с восемью сокровищами», а также на рецепты из интернета.
Примечания:
[1]
Эра Кайюань
(713–741) — правление императора Сюаньцзуна, считающееся «золотым веком» Танской династии. Время мира, расцвета культуры, науки, литературы, живописи и музыки.
[2]
«Свиток в чреве рыбы, лисьи крики в ночи»
— история времён династии Цинь. Чтобы избежать казни, Чэнь Шэн и У Гуан подняли восстание. Используя суеверия, Чэнь Шэн спрятал свиток с надписью «Царь Восходящего Чу» в рыбе, устроил «откровение» при разделке, а затем ночью имитировал свет пламени и вой лисы, будто бы это знамения свыше.
Подробнее: Wikipedia
[3]
«Добрых скакунов много, но знатоков — мало»
(千里马常有，而伯乐不常有) — китайская пословица. Подчёркивает: талантов много, но тех, кто умеет их распознать и взрастить — единицы. «Бо Лэ» (伯乐) — имя прославленного укротителя лошадей, знатока в своём деле.