Глава 562 - Бей без пощады! Спасти всех, а кто воспротивится — скрутить
Слова бандитов повергли обитателей деревни Шаншань в окончательную панику. Старик Чжан открыл было рот, желая что-то выкрикнуть, но Цинь Цзян не стал тратить время на пустую болтовню.
— Взять деревню Шаншань в кольцо, — отдал он сухой, ледяной приказ. — Никого не выпускать. Если кто из этих внешних дерзнется рыпнуться — скрутить на месте.
Бао Сань и остальные авторитеты подобострастно закивали, чуть не выпрыгивая из штанов:
— Сделаем, брат Цзян!
— Малыш Бао выполнит всё в лучшем виде!
— Брат Цзян, будь спокоен! Если хоть одна гнида удерёт — лично принесу свою голову!
Они били себя кулаками в грудь. Несмотря на то что Цинь Цзян был куда моложе каждого из них, слово «брат Цзян» слетало с их губ с естественностью вышколенных слуг.
Цинь Цзян даже не удостоил их заверения взглядом. Он резко вскинул руку и указал прямо на обветшалый дом Старика Чжана:
— Вперед.
Чжао Шаньхэ и его бойцы только этого и ждали. Ни секунды не колеблясь, они рванули к дому:
— Суки... Твари паршивые... Клан Чжан, вам пиздец!
— Ах вы падлы, дерзнули тронуть человека «Хэйлун»! Сегодня вы узнаете, что такое ад! Вперед, завали их!
Парни из «Хэйлун» неслись в атаку с налитыми кровью глазами. Впрочем, никто из посторонних не обратил внимания на одну деталь: бойцы шли абсолютно голыми руками, без оружия. А за их спинами пара человек аккуратно фиксировала происходящее на компактные видеокамеры...
Старик Чжан окончательно потерял дар речи.
— Что делать, батя?.. — запричитал Чжан Лаоэр. — Все, кранты... Они убивать идут!
— Мать твоя... Они же нас сожрут! — взвыл Чжан Лаода.
Молодые деревенские парковщики, видя несущуюся на них лавину разгневанных мужчин в черном, от ужаса выставили вперед свои вилы и совковые лопаты.
Увидев это, Чжао Шаньхэ и Ван Тао не только не испугались, а призошли в неописуемый восторг. Нападение с оружием! Да они только этого и ждали! Чем сильнее вы сопротивляетесь, тем слаще вас кромсать!
— Получи, сука! — рявкнул Чжао Шаньхэ.
Уклонившись от летящей в голову лопаты выверенным выпадом, он с размаху впечатал тяжелый армейский ботинок в грудь нападавшему деревенскому парню.
Бум!
Тот кубарем полетел в пыль, а Чжао Шаньхэ, даже не взглянув на него, устремился дальше — прямо к троице во главе со Стариком Чжаном.
— Старший, Младший, заступай! — заверещал Старик Чжан.
Чжан Лаоэр, услышав крик отца, взмахнул штыковой лопатой, пытаясь снести Чжао Шаньхэ голову.
Чжао Шаньхэ на лету перехватил черенок и с силой рванул его на себя. Чжан Лаоэр рывком приблизился вплотную, и в его живот тут же полетела серия сокрушительных ударов.
— Согласно законам Уголовного кодекса: при защите от вооруженного нападения преступных элементов гражданин имеет право на нелимитированную самооборону до полного нейтрализации угрозы! — отчеканил Чжао Шаньхэ с холодным оскалом.
— Это тебе за сестру Цин!
— Это за то, что пасть оскалил на брата Цзяна!
— Это за то, что лаял на «Хэйлун»!
— Хотели отчета?! Вот вам отчет!
Бум! Бум! Бум!
Чжан Лаоэра перекосило от адской боли. Чжао Шаньхэ был настоящим экспертом по части анатомии — он знал, куда и как бить, чтобы причинить человеку муки, сравнимые с пытками, но при этом не оставить опасных для жизни внутренних травм.
— Угх... А-а-а... Боль-но... Не надо... Я понял... Я виноват... — прохрипел Чжан Лаоэр. Он хотел молить о пощаде еще после первого удара, но дух перехватило так, что слова застряли в горле.
Тем временем Ван Тао, Ли Хао и остальные бойцы вихрем налетели на Чжан Лаода и самого Старика Чжана.
Они методично и жестоко отделывали селян. Им было плевать на условности и правила «Хэйлун», плевать, кто первый начал и у кого в руках железяки.
Мочи их — и вся недолга!
Остальные парни из «Хэйлун» устроили настоящую мясорубку. Жители деревни, и без того деморализованные масштабом происходящего, не могли оказать ровным счетом никакого сопротивления. Противостояние превратилось в избиение младенцев.
В считанные секунды весь клан Чжан валялся в грязи, стеная от боли.
Впрочем, бойцы Чжао Шаньхэ знали меру — били строго по мягким тканям, используя специальные мягкие обмотки на кулаках. Внешних синяков почти не оставалось, но боль от таких внутренних ушибов стояла невыносимая.
Над деревней Шаншань понеслись дикие вопли:
— Мамочка-а-а! Не бейте! Больно! Я виноват! Не знаю в чем, но виноват-а-а-а!
— Я ж просто на свадьбу попить пришел! За что меня-то так крошите?! А-а-а!
— Я вообще местный гадатель, у меня даже фамилия не Чжан! — визжал какой-то старикашка.
— Ах ты гадатель? — Чэнь Кай с размаху прописал ему леща. — А хрен ли ты себе на сегодня паршивый гороскоп не нагадал?! На, жри!
Цинь Цзян наблюдал за этой вакханалией с ледяным спокойствием и даже не думал останавливать своих людей. Лишь слегка повел рукой.
Операторы из «Хэйлун» тут же выключили камеры. Необходимые доказательства — вооруженное нападение селян и их оказание сопротивления — уже были записаны. А то, что происходило сейчас, снимать для суда явно не требовалось.
Остальные два десятка селян из клана Чжан наблюдавшие за расправой издали, дрожали от ужаса. Но под хищными взглядами людей Бао Саня никто не дерзнул сделать и шага вперед.
Куда делись заветы предков? Куда улетучилась клановая солидарность?
Перед лицом реальной, смертельной угрозы все это рассыпалось в прах. Раньше они были едины лишь потому, что имели численное преимущество и всегда выходили сухими из воды. Но сейчас противников было на порядок больше, а их кулаки — на порядок тяжелее.
К тому же шкура Старика Чжана их волновала мало. Своя рубашка ближе к телу.
***
Вскоре Чжао Шаньхэ и его люди скрутили всех зачинщиков, туго связав их собственной одеждой.
Получив кивок Цинь Цзяна, Сорок Девятый вместе с Цинь Вэем, Цинь Хэ, Сюй Ланом и Ли Хао, держащим наготове камеру, направился к дому.
Внутри за дверью затаили дыхание Цинь Цин и Сунь Инь, наблюдавшие за всем через щели.
Сунь Инь стояла с открытым ртом. Цинь Цин старалась держать себя в руках, хотя ее щеки тоже пылали.
Сорок Девятый подошел к избитой двери и басом произнес:
— Сестра Цин, отойдите от двери.
Цинь Цин тут же оттащила Сунь Инь вглубь комнаты.
Сорок Девятый вскинул свою тяжелую ногу сорок девятого размера и со всей дури врезал по косяку.
Дверь, которую до этого толпа деревенских парней безрезультатно пинала ногами, разлетелась в щепки. Забаррикадированная за ней мебель и тяжелый стол вылетели в центр комнаты, будто от взрыва.
Цинь Вэй, Цинь Хэ и Сюй Лан первым делом рванули внутрь:
— Доченька! Ты цела?!
— Сестренка! С тобой все в порядке?!
— Цинь Цин! Ты не ранена?.. Это я виноват, прости меня...
Они осмотрели девушку с ног до головы. Цинь Цин быстро заверила их, что цела, после чего велела Ли Хао снять на камеру ссадины у себя и у Сунь Инь. Она понимала, что брат отправил людей с камерой не просто так.
Убедившись, что Цинь Цин не пострадала ни физически, ни морально, мужчины облегченно вздохнули. Цинь Цин вывела Сунь Инь во двор, прямо к Цинь Цзяну:
— Брат Цзян! Ее зовут Сунь Инь, ее тоже похитили и продали сюда. Если бы не она, я бы не удержалась... Она должна поехать с нами!
Не успели эти слова прозвучать, как лежащий неподалеку хромой селянин, удерживаемый бойцом «Хэйлун», заверещал во все горло:
— Нельзя! Она не может уйти! Я за нее деньги платил! Она моя баба! Какое право вы имеете забирать мою бабу?!
Сунь Инь вздрогнула от его вопля. Цинь Цин крепко сжала ее ладонь:
— Не бойся. Мой брат здесь.
Цинь Цзян перевел холодный взгляд на Сунь Инь:
— Сколько еще таких же купленных девушек в этой деревне?
— Еще семеро или восьмеро... — заговорила Сунь Инь, заикаясь. — Некоторые сидят тут уже годами... Их держат на цепях в домах.
Обычно и ей не разрешали выходить, но сегодня привели к Цинь Цин, чтобы она помогла уломать новенькую.
— Ты знаешь, где они? — спросил Цинь Цзян.
Сунь Инь кивнула.
— Чжао Шаньхэ! — отрывисто призвал Цинь Цзян.
— Здесь!
— Возьми людей, пройдись с ней и освободи всех пленниц. Вести непрерывную видеосъемку. Любого, кто попытается помешать...
Цинь Цзян сделал паузу и добавил:
— ...скрутить и жестко зачистить.