Глава 401 - Власть одного звонка, всеобщая паника и отсчет до десяти
Дзинь-дзинь-дзинь...
Вдруг карман Сян Пина взорвался оглушительной трелью. Нажав на кнопку приема, он рябчиком гаркнул в динамик:
— Да что там у тебя, женушка? Что?! Тебя уволили?! Какая еще невыплата выходного пособия? Сказали, что ты кому-то перешла дорогу? Да кому ты могла перейти дорогу-то?! Так, всё, угомонись и дуй домой. Я приехать не могу, виллу держу в осаде. Завтра вместе пойдем к твоему руководству и устроим им скандал!
Он с треском сбросил вызов, и лицо его перекосилось от злобы.
Его благоверная работала не где-нибудь, а на неплохой должности в солидной фирме. А все благодаря этой самой вилле! Как-то раз началя организации случайно увидел, откуда она выходит, решил, что девушка из зажиточной семьи, и тут же продвинул её в мелкие начальники. Парочка тогда от счастья на седьмом небе была.
И что теперь? Прошло всего пару месяцев, и её выставили за дверь?!
«Неужели... — прошиб Сян Пина холодный пот. — Неужто шеф пронюхал, что мы тут нищие приживалки?»
— Нет, так дело не пойдет... — пробормотал он про себя. — У жены работы больше нет, виллу отдавать ни в коем случае нельзя! Только на ней всё и держится...
Едва эта мысль сформировалась у него в голове, как телефон в руке снова забился в конвульсиях.
Вж-ж-ж...
— Алло! Кто там еще?.. У меня тут дел по горло! А, господин менеджер? Заявление без содержания? Что?! Я уволен?! За что?! Какого черта?! Кому я там дорогу перешел?! Кому?! Эй... Эй! Мать твою, трубку бросил!
— Сука! — Сян Пин едва не раздавил сотовый в кулаке, лицо его налилось багровой кровью. — Собака паршивая! Только попадись мне, я из тебя все кишки выпущу!
Он смачно плюнул на землю и заорал во весь голос, пытаясь заглушить подступающий страх:
— Да пошел ты со своим увольнением! Я и сам на твою шарашку хер клал! Подумаешь, работа — тыща с небольшим ссаных юаней, а возомнил о себе, будто пуп земли! Не буду я перед тобой пресмыкаться!
Экран вспыхнул вновь. Сян Пин сходу сбросил звонок и рявкнул:
— Мать вашу! Да вы заткнетесь сегодня или нет?! Что вам всем от меня надо?! Да что за день-то такой проклятый!
Не успел он засунуть сотовый в карман, как из-за его спины раздался визгливый вопль матери. Старуха только что сняла трубку:
— Что ты мелешь, невестка?! Моего любимого внучка отчислили из института?! Сказали, подделал аттестат?! Донос поступил?! Да как так-то! Мы же той конторе десятки тысяч юаней отвалили, они мамой клялись, что комар носа не подточит! Что?.. Его уже вышвырнули на улицу?!
Подхватившаяся было изображать обморок старуха подскочила на три вершка от земли.
Внук! Его она любила больше жизни! Паршивец учился как пень, но бабка из кожи вон вылезла, сунула кому надо на лапу и засунула его в ВУЗ. И что в итоге? Не успел окончить первый курс, как вылетел с треском!
Из динамика донеслись истеричные всхлипывания невестки:
— В деканате сказали... сказали, что вынесут публичное порицание! Что за такое мошенничество его под суд отдадут! А сам он... он позвонил мне и кричит, что жить больше не хочет! Мама-а-а! Что делать-то?! Если с сыночком что случиться — я же тоже в петлю полезу!..
Старуха пошатнулась, ноги её подкосились.
— Ой, горе-то какое... — завопила она, хватаясь за сердце. — За что же это внучку моему любимому... Какой ирод на него донес?! За что-о-о?! Сын ты мой родной, внучек ты мой неглядный!..
А из трубки продолжал литься отчаянный плач:
— Мама! Я позвонила в ту фирму, что документы делала, а они даже слушать не стали! Рявкнули только, что мы перешли дорогу какому-то страшному человеку, и из-за нас они сами под удар попали! Не то что помогать — угрожают, что ноги нам переломают! Мама, кому вы там дорогу перебежали?! На моей работе тоже орали, что я насолила шишке какой-то! Это же один и тот же человек делает!
Голос невестки гремел так, что Сян Пин, стоявший рядом, слышал каждое слово.
Даже будучи последним кретином, он мгновенно сложил два и два.
Их уничтожали! Какой-то всемогущий покровитель планомерно давил их семью!
Но кто?!
Сян Пин и его мать одновременно вскинули головы и уставились на Чжао Шаньхэ. Вспомнив, как только что люди из «Хэйлун» отдавали короткие приказы по телефону, не оставалось ни малейших сомнений.
Хруст!
Костяшки на пальцах Сян Пина побелели от напряжения.
Жену уволили!
Его уволили!
Сына выгнали со связями и позором!
Это что же получается?! Ты, сука, решил под чистую нашу семью извести?!
Но вслед за яростью накатил леденящий, парализующий ужас. Ощущение, когда твою судьбу и судьбу твоих близких решают одним щелчком пальцев за сотни километров, лишало последних сил.
Как этому противостоять?
Лезть в драку с этими головорезами? Да они их в порошок сотрут! А если продолжать стоять на пути — что эти монстры сделают дальше? Убьют?
Сян Пин застыл, ни живой ни мертвый, от страха потеряв дар речи.
Старуха только и могла, что выть во весь голос:
— Соколики мои-и-и... За что-то-о-о...
Её муж, а также тесть и теща Сян Пина стояли с абсолютно глупыми лицами, все еще не понимая, какая катастрофа только что разразилась.
Впрочем, объяснять им ничего не потребовалось.
Их телефоны зашлись в одновременном безумном хоре:
Дзинь-дзинь-дзинь!..
Вж-ж-ж... Вж-ж-ж...
— Что?! Сынок, тебя выгнали из компании?! Сказали, я кому-то дорогу перешел? Да кому я мог...
— Я твой отец, ты чего на меня орешь, сопляк?! Кому я насолил?! Да не ори ты... Папа виноват... Папа все исправит... Не плачь, сынок! Скажи, кому надо поклониться? Я на колени перед ним встану, только бы тебя не трогали! Какой еще «Хэйлун»?!
— Что за «Хэйлун» такой, я и знать не знаю! За что мне с ними воевать?! Сынок, я правда не... Погоди...
Один из стариков, побелев как полотно, с ужасом уставился на сидевшего в кресле мужчину и заикающимся голосом спросил:
— Сударь... а вы... вы кто будете?..
Чжао Шаньхэ даже не шелохнулся. Лицо его оставалось холодным, как надгробная плита.
— Руководитель службы безопасности корпорации «Хэйлун»: Чжао... Шань... хэ! — вычеканил он каждое слово.
Старуха выронила телефон из ослабевших пальцев.
При этих словах не только она — все старики и старухи, блокировавшие проход, синхронно вздрогнули, и по их спинам пробежал ледяной мороз.
Люди в их возрасте обычно ничего не боялись.
Они не боялись, что их кто-то ударит!
Не боялись, что перед ними будут качать права!
Упал на землю, забился в корчах — и ты победил!
Стражи порядка не смеют задерживать!
Судьи не смеют выносить приговор!
Пользуясь привилегией преклонных лет, они привыкли творить полный беспредел. Но разве у них не было ахиллесовой пяты? Была. Их дети и внуки.
А прямо сейчас из трубок доносились отчаянные вопли: у одних детей вылетели с треском работы, у других — накрылся медным тазом собственный бизнес, третьи от безысходности грозились покончить с собой.
Наглые, безнаказанные старики мгновенно потеряли всю свою спесь и впали в настоящую панику.
Каждое слово в телефонных разговорах кричало об одном: все это произошло только потому, что они встали на пути у «Хэйлун» и не давали забрать виллу. Человек перед ними просто сделал пару звонков — и обрушил на них невыносимую, кошмарную месть.
Осознав это, несколько стариков и старух с дикими криками бросились к Чжао Шаньхэ.
Шу-у-у!
Парни из «Хэйлун» мгновенно сомкнули щиты и встали монолитной стеной. Несколько человек тут же достали видеокамеры и начали вести съемку в упор, чтобы не дать старым провокаторам устроить очередную подставу.
— Вы чего нас не пускаете?! — заголосил один из стариков. — Наместник... господин Чжао из «Хэйлун»! Ну простите вы старика, а?! Сделайте одолжение, скажите вашему менеджеру, чтобы сына моего назад взяли!..
— Вот именно! — подхватила бабка рядом, умываясь слезами. — Я перед вами на колени встану, только простите! Наберите в школу, пусть внучку вернут! Она же у меня в петлю залезет, вы что, грех на душу взять хотите?!
— Я с тобой разговариваю!.. Что ты молчишь?! У стариков сейчас сердца разорвутся!..
Они находу пытались вернуть свое привычное оружие — наглый шантаж и истерику, надеясь заставить Чжао Шаньхэ отступить.
Но в ответ прозвучал лишь ледяной, исполненный презрения голос:
— Когда вам давали шанс уйти по-хорошему... вы им не воспользовались.
Чжао Шаньхэ медленно поднял глаза, и в них блеснула сталь:
— Даю последний шанс. Я считаю до десяти. Кто останется устраивать цирк на вилле господина Цзина — пожалеет, что вообще родился на свет. Потерей работы ваши семьи больше не отделываются. Я, Чжао Шаньхэ, слов на ветер не бросаю.
— Десять...
— Девять...