Глава 335 - Покаянное чтение Чжоу Шэна и «Nike» Е Цзэ
Слова Цинь Цзяна упали тяжелым молотом.
Занесенная нога Чжоу Шэна так и застыла в воздухе. Он медленно развернулся. Его лицо судорожно менялось:
Гнев!
Бешенство!
Ярость!
…И в итоге — полнейшая, безысходная беспомощность.
Выбора у него не было.
Прошлый погром, который Цинь Цзян учинил в «Букингеме», намертво впечатался в память Чжоу Шэна. На словах он постоянно грозился закопать Цинь Цзяна, но на подсознательном уровне испытывал перед ним животный, панический страх.
К тому же, Чжоу Шэн прекрасно понимал: его брат Чжоу Хуа прямо сейчас проворачивал важнейшую, грандиозную сделку. Если он, Чжоу Шэн, сорвется и спровоцирует полномасштабную войну с «Хэйлун», брат ему этого не простит. Даже если слова Цинь Цзяна — блеф, проверять это на собственной шкуре Чжоу Шэн не рискнул бы ни за что на свете.
Оставался только один путь:
[Смириться]
Это было смертельно позорно, но вариантов не проглядывалось. Чжоу Шэн мысленно твердил себе как заклинание: «Я прошу прощения у Цинь Цзяна… Это не позор, это политика… Главное — выжить, черт с ним…»
С пылающими от стыда щеками он схватил ручку и начал строчить на листе бумаги.
Написал половину — и тут…
Хлоп!
Чжу Чжэн бесцеремонно выдернул лист из-под его руки:
— Написано слишком сухо и небрежно. Нет искренности. Переписывай!
— Ты… — Чжоу Шэн заскрежетал зубами. Но, сжав кулаки, начал писать заново.
Только с третьей попытки текст устроил Чжу Чжэна. После этого Чжоу Шэна заставили встать перед койкой отца Чжан Чи и громко, с выражением читать покаяние:
— Я… я, Чжоу Шэн, признаю, что совершил недопустимый поступ…
Едва он начинал бубнить, как ледяной голос Чжу Чжэна прерывал его:
— Читаешь без души! Громче! Добавь больше раскаяния!
— Не верю! Повтори заново!
— Я, Чжоу Шэн! — парень аж сорвался на фальцет от обиды и унижения. — Сего-о-одня торжественно прошу прощения у-у-у…
В палате еще долго эхом отдавался надрывный, дрожащий голос криминального босса, зачитывающего слезную повинную. Цзоу Пин и остальные сидели ни живы ни мертвы, а старик Чжан чувствовал себя как в сюрреалистическом сне.
Лишь Цинь Цзян от начала и до конца сохранял абсолютное, ледяное спокойствие.
Закончив чтение, Чжоу Шэн швырнул бумажку и воззрился на Цинь Цзяна с ненавистью:
— Теперь ты доволен?! Я могу проваливать?!
Цинь Цзян брезгливо взмахнул кистью.
Сорок Девятый рявкнул:
— Брат Цзян велел тебе валивать отсюда к еб@ной матери!
Чжоу Шэн хотел было выплюнуть напоследок какую-нибудь угрозу, но встретившись с налитым свинцом взглядом Сорок Девятого, мгновенно сдулся и выскочил за дверь. Он панически боялся, что если задержится еще на секунду, его снова начнут бить. Позор он уже принял, главное — унести ноги.
Шух…
Едва он выскочил в коридор, как к нему подбежал вице-президент со шестерками:
— Господин Шэн, вы как?! Живы?!
— Господин Шэн, вы, наверное, в горле промочили? Вот, выпейте водички…
— Пошел нах@й! — Чжоу Шэн со всей дури брякнул по бутылке рукой, выбивая ее на пол, и бешено рванул к выходу.
Вице-президент и остальные ринулись за ним.
Шестерка с бутылкой застыл в полном недоумении:
— За что?! Я же просто воды предложить хотел!..
Стоявший рядом приятель влепил ему подзатыльник:
— Ты че, совсем дебил?! Ты ему воду суешь и про горло напоминаешь — это же прямой намек на то, что ты слышал, как он там внутри на разрыв аорты прощения вымаливал! Такое унижение! Да он тебя за это в порошок сотрет!
Шестерка обомлел:
∑(O_O；)
«Бл@ть! Я же просто хотел подмахнуть боссу! В итоге вместо повышения меня теперь точно отправят обслуживать сорокетных баб с металлическими мочалками?!»
***
В палате после ухода Чжоу Шэна народ наконец смог перевести дыхание. Все со страхом и трепетом воззрились на Цинь Цзяна.
Они же не ослышались? Чжоу Шэн только что назвал этого юношу Цинь Цзяном!
Цинь Цзян!
Какое знакомое, страшное имя!
И тут до всех дошло: ведь совсем недавно кто-то говорил, что единственная сила в городе, способная урыть «Хуашэн» — это корпорация «Хэйлун»! А верховодит ею тот самый Цинь Цзян — легендарный, беспощадный босс многомиллионной империи с тысячами головорезов в подчинении!
Хоть парень перед ними был невероятно молод, сомнений не оставалось: это тот самый Цинь Цзян, который притапливает неугодных в реке!
При этой мысли присутствующих пробил холодный пот.
Особенно Цзоу Пина. Он сжался в комок и судорожно шептал про себя: «Меня нет… Меня здесь нет… Пронеси, Господи…»
Но Чжан Чи вовсе не собирался прощать обидчика. Глядя на ошарашенных родителей, на стопки денег на тумбочке, он почувствовал такую лютую верность своему боссу, что готов был за него в огонь и в воду. Взгляд Чжан Чи упал на Цзоу Пина, который сжался под тумбочкой как нагадивший кот.
— Эй, господин Цзоу! — с ледяной ухмылкой окликнул его Чжан Чи. — Ты че там съежился? Поясни-ка нам еще раз свои притчи про богомола и лягушку!
Всё! Конец!
Цзоу Пин затрясся всем телом, упал на колени и замахал руками:
— Не надо «господин»! Называйте меня просто Цзоу! Малыш Цзоу! — Заметив, что Цинь Цзян тоже медленно перевел на него взгляд, Цзоу Пин окончательно потерял рассудок от ужаса. Обычных бандитов он не боялся, но этот монстр мог реально отправить его на дно речки в бетоне!
Инстинкт самосохранения сработал мгновенно.
Плюх!
Цзоу Пин на коленях проехал по полу прямо к ногам Цинь Цзяна, заливаясь соплями и слезами:
— Брат Цзян! Я был слеп, я не узнал вас!.. Простите дурака! Я нес полную ахинею! Это я — лягушка на дне колодца! Это я — богомол безумный! Всё я-а-а-а!.. (-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩___-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩-̩̩̩)... Я тоже напишу покаянное письмо! Я зачитаю его с выражением!
С этими словами он панически вскочил и начал оглядываться в поисках бумаги и ручки.
Его юная спутница в ужасе закричала:
— Пин-ге, остановись! Это не ручка, это моя заколка для волос!..
— Это не бумага! Это подгузник моей бабушки!..
— А это трубка от ее кислородного баллона! Не выдергивай!..
Цинь Цзяну не было никакого дела до метаний этого слизняка. Он поднялся со стула и спокойно сказал Чжан Чи:
— Здесь остаешься за главного. Деньги отдай родителям. Даю тебе три дня отгула, уладишь все семейные дела.
Чжан Чи едва не расплакался от благодарности:
— Спасибо, брат Цзян!
Цинь Цзян вежливо попрощался с онемевшими родителями Чжан Чи и в сопровождении Чжу Чжэна и Сорок Девятого вышел из палаты.
В помещении осталась лишь группа потрясенных до глубины души людей.
Когда Цинь Цзян вышел в коридор, Чжао Шаньхэ и остальные бойцы «Хэйлун» молча примкнули к нему, образовав внушительный эскорт.
Такая процессия не могла не привлекать внимание. Прохожие и персонал больницы расступались, провожая их страшитными взглядами.
Среди них оказался и Е Цзэ, который только что закончил обход палат вместе с Линь Мо.
Увидев Цинь Цзяна, Е Цзэ на мгновение замер. На глазах у изумленной Линь Мо он внезапно расстегнул куртку и распахнул ее, выставив вперед грудь, на которой красовался огромный, белоснежный логотип «Nike».
Шух!
Цинь Цзян, будто почувствовав чужой взгляд, обернулся и заметил Е Цзэ, а рядом с ним — Линь Мо. Глаза Цинь Цзяна слега блеснули.
Если память ему не изменяла, эта девушка в будущем станет женой Е Цзэ. Цинь Цзян также знал, что после провала с чайной «Юньлу» Е Цзэ вернется в интернет-сферу и займется онлайн-видеоплатформами — пойдет по той же тропе, что и в его прошлой жизни.
«Похоже, мое перерождение и вызвало эффект бабочки, но кардинально ничего не изменило. Многие вещи продолжают идти по накатанной колее судьбы».
Линь Мо тем временем тоже с любопытством разглядывала Цинь Цзяна, про себя удивляясь: «Зачем этот парень таскает за собой целую толпу охранников по больнице? У него что, проблемы с головой? Или он пересмотрел сериалов про дорамы и крутых боссов?»
Заметив, как Цинь Цзян и Линь Мо переглядываются, Е Цзэ почувствовал, как у него внутри все похолодело. Ему показалось, что его шевелюра начинает стремительно зеленеть!
Он мгновенно сделал шаг вперед, полностью загородив Линь Мо своей спиной, и выпятил грудь с логотипом «Nike» прямо навстречу взгляду Цинь Цзяна.
В душе Е Цзэ панически шептал заклинание:
«Найк, Найк, спаси и сохрани!
Не дай ему забрать мои мечты!
Пусть Цинь Цзян крут и лют, как дикий зверь,
Но перед галочкой "Nike" закрыта его дверь!»