Глава 301 - Семейное пиршество и упоминание Чжу Чжэна
Уезд Лань.
Он граничил с Уездом Му и входил в юрисдикцию Сунцзяна. Именно здесь находился родной дом Чжу Чжэна. На фоне окружения Цинь Цзяна его семья считалась весьма зажиточной: сам он с детства рос в уездном центре, а родители всю жизнь крутились в бизнесе. Пусть в прошлые годы они и потерпели крупную неудачу в делах, но к сегодняшнему дню снова твердо стояли на ногах — имели и собственную квартиру, и хорошую машину.
Отель «Ваньлун».
Первый этаж.
У панорамных окон стояли два больших стола, забитых гостями. За одним расположились исключительно люди среднего возраста, за другим — молодежь. Типичный семейный банкет.
За столами созванной родни не смолкал оживленный гудеж:
— Третий брат! Полгода тебя не видела, а ты уже в норковую шубу вырядился! Опять, небось, куш сорвал?
— Да брось, пятая сестра… Так себе, едва на жизнь хватает…
— Вторая сестрица, у твоего супермаркета в этом году новый филиал открылся, так что за этот обед проставляешься ты!
— Да пока жив Второй брат, разве мне позволят вытащить кошелек?
Все взоры скрестились на мужчине, восседавшем на почтенном главном месте. Это и был Второй дядя Чжу. В уезде он держал оптовый бизнес, сколотив капитал в несколько миллионов юаней. Для маленького провинциального городка образца две тысячи одиннадцатого года он считался весьма весомой фигурой.
К тому же, когда старший из братьев — отец Чжу Чжэна — разорился, именно Второй дядя Чжу естественным образом стал главой рода. Каждое семейное торжество он неизменно занимал место во главе стола. Впрочем, на Северо-Востоке так повелось почти везде: статус определяет достаток, и если молодая поросль преуспеет больше стариков, никому и в голову не придет оспаривать их право восседать на почтенном месте.
— Кхм… Кхм… — почувствовав на себе многочисленные уважительные взгляды, Второй дядя Чжу степенно прокашлялся.
В тот же миг шумиха за обоими столами стихла. И взрослые, и молодежь замерли, ожидая, что изречет глава рода. От такого послушания лицо Второго дяди просияло еще больше:
— Семейный обед, само собой, оплачиваю я! Неужели я позволю вам лазить по карманам?
Родственники тут же разразились льстивыми возгласами:
— Второй брат — мощь!
— Второй дядя, я буду Улянъе!
Второй дядя Чжу обвел взглядом присутствующих и нахмурился:
— А Старший-то где? Почему его до сих пор нет?
— Он только что звонил мне, — подал голос Четвертый дядя Чжу. — Сказал, у сына появились кое-какие неотложные дела, но они уже подъезжают.
— Сяо Чжэн тоже приедет? — Услышав это, родня оживилась.
Стоит сказать, что последние два года Чжу Чжэн практически игнорировал семейные сборища. И причина была проста: на каждой такой встрече он становился главным козлом отпущения. Второй дядя Чжу обожал приводить его в пример, читая нотации младшему поколению и предостерегая их от «позора на скользкой дорожке».
Бум!
Тяжелые двери ресторана распахнулись, и в зал медленно вошли трое: Чжу Чжэн и его родители.
— А вот и они… — первым подал голос Четвертый дядя.
Остальные обернулись и на мгновение оцепенели.
Родители Чжу Чжэна ничем не отличались от прежних себя, а вот сам Чжу Чжэн… Хотя на затылке у него по-прежнему топорщилась фирменная косичка, весь его облик изменился до неузнаваемости. На нем был иссиня-черный строгий костюм, на ногах — добротные зимние сапоги, а за пояс заложен весьма странный складывающийся веер. От одного взгляда на него становилось понятно: перед ними непростой человек.
Более того, от всей его фигуры веяло такой тяжелой, давящей аурой, что у присутствующих перехватило дыхание.
Что за…
Второй дядя Чжу и остальные старшие переглянулись с озадаченным и изумленным видом.
Троица быстро подошла к столам. Отец Чжу Чжэна виновато улыбнулся:
— Простите, на дорогах пробки, немного застряли.
Второй дядя Чжу первым пришел в себя и с покровительственной ухмылкой указал на соседние стулья:
— Да ладно, все свои, присаживайся, Старший брат!
Отец с матерью уселись за главный стол. Чжу Чжэн же с абсолютным спокойствием прошел к молодежи. Па парня тут же уставились десятки глаз. Мало того что косичка сама по себе смотрелась дерзко, так в сочетании с его нынешним нарядом от него буквально разило опасным шиком.
Несколько юнцов востороженно подняли большие пальцы:
— Братан, ну ты даешь, просто отпад!
— Брат Чжэн… Выглядишь стильно!
Впрочем, за столом нашлись и те, кто воспринял его появление с желчной ухмылкой. Сидевший сбоку парень, выглядевший на пару лет старше Чжу Чжэна, презрительно скривил губы:
— Нацепил непонятно что… Думаешь, если так вырядился, то стал особенным? Вы, малолетки, еще не застали настоящей жизни. В обществе, если у тебя есть сила и деньги, твои заскоки называют индивидуальностью. А если ты нищий голытьба, твоя индивидуальность — это… просто диагноз.
— Сяо Чжэн… Я вот смотрю на тебя и думаю… Мать твою! Ты что творишь?!
Парень не успел закончить мысль, как осекся на полуслове.
Он с ужасом обнаружил, что Чжу Чжэн молча подхватил одной рукой пустую фарфоровую тарелку и, покачивая ее в пальцах, не торопясь поднялся.
Этот жест выглядел так, будто он вознамерился прямо сейчас пробить ему череп. Будь на месте Чжу Чжэна кто-то другой, парень бы и ухом не повел, но этот псих… От него можно было ждать чего угодно.
С тех пор как у его семьи прогорел бизнес, Чжу Чжэн словно с катушек слетел: учеба покатилась к чертям, а сам он пустился во все тяжкие, связавшись с улицей. В свое время он даже успел навести шороху в уезде, и лишь благодаря тому, что отец силой отправил его учиться в Сунцзян, он перестать разбойничать на местных улицах.
Как говорится: горы и реки изменить легко, а натуру — невозможно!
Если этот сумасшедший прямо сейчас размозжит ему голову тарелкой, он опозорится перед всей родней. Парень инстинктивно захлопнул рот и вжал голову в плечи.
Хмыкнув, Чжу Чжэн взвесил на ладони тяжелый фарфор и произнес абсолютно будничным тоном:
— Да вот размышляю: если этой тарелкой врезать по башке, кому будет больнее — фарфору или черепу?
Парень проглотил сухую слюну, вытаращив глаза: «Какому, к черту, фарфору?!»
Заметив, что Чжу Чжэн со смиренным видом опустил тарелку обратно на скатерть, он перевел дух, но искушать судьбу язвительными словечками больше не решился. Даже он, сын Второго дяди — самого успешного человека в роду, — обосрался от страха, что уж говорить об остальных. Пусть семья Чжу Чжэна и обеднела, но беднее остальных они от этого не стали. А уж связаться с самим Чжу Чжэном не пожелал бы никто. Этот парень с детства отличался феноменальным умом, и кто из присутствующих братьев и сестер в детстве не был им жестоко стравлен или обманут?
Детские травмы глубоко въелись в их души, так что искать проблем на свою голову никто не хотел.
…
Впрочем, если ровесники предпочли засунуть языки в одно место, то Второму дяде за главным столом статус молчать не позволял. Чтобы утвердить свое незыблемое первенство в роду, а заодно проучить Чжу Чжэна за то, как тот осадил его сына и нагнал страху на присутствующих, он просто обязан был взять слово:
— По идее, ты у нас старший брат, и учить тебя мне не с рук, но воспитание следующего поколения — это вопрос жизни и смерти! Сяо Чжэн! Каким замечательным ребенком он рос! Да кто в нашей семье мог сравниться с ним по учебе? Но стоит взглянуть, во что вы его превратили из-за своего разорения… Забросили парня, скатился на самое дно, с уличной шпаной спутался!
Второй дядя сделал паузу и строгим тоном продолжил:
— Разве у бандитизма есть будущее? Кое-как устроился в Сунцзян в институт, так какая у него сейчас первостепенная задача? Учиться на совесть! Вытянуть бакалавриат, чтобы потом устроиться на нормальную работу! А ты глянь, во что он вырядился! Я не говорю, что это уродливо, но он выглядит слишком вычурно. Какая приличная компания возьмет такого на работу? Не зная контекста, подумаешь, что это не соискатель пришел, а топ-менеджер или крупный босс!
Он тяжело вздохнул и нравоучительно добавил:
— Человек, пока у него нет реальных заслуг, должен вести себя скромнее! Иначе он будет вызывать лишь смех!
С этими словами он с гордостью указал на своего сына:
— Вот посмотрите на моего. Я с малых лет учил его гибкости и дипломатичности. Сейчас он уже дорос до кресла менеджера по маркетингу в крупной компании! Годовой оклад — больше ста тысяч! Еще пару лет практики — и он сменит меня, а может, и добьется большего. Вот это — правильный путь!
Остальные родственники тут же принялись наперебой поддакивать:
— Второй брат дело говорит…
— Второй брат, я скажу неприятную вещь, но ты уж не обижайся: Сяо Хуа в будущем обязательно превзойдет тебя!
— Ха-ха-ха! — Второй дядя Чжу не удержался и довольный расплылся в улыбке. Это невероятное чувство, когда твой ребенок превосходит чужих, невозможно было описать словами.
За столом прокатился дружный смех.
Лишь родители Чжу Чжэна сидели с мрачными лицами. Их сына снова сделали пугалом для демонстрации чужого превосходства. Раньше им пришлось бы проглотить эту обиду — ведь Второй дядя формально был прав. Но теперь их сын добился успеха! Насколько большого — они и сами толком не знали, но уж точно не хуже, чем сын Второго дяди.
Отец Чжу Чжэна не выдержал:
— Второй! В твоих словах есть доля правды, но у Сяо Чжэна уже есть свое дело. Он способен зарабатывать деньги и пробивать себе дорогу сам, так что даже я, его отец, не считаю себя вправе лезть с указаниями.