Глава 286 - Родина Вэй Бяо. Прошлое: Сяо Жань умер
После новогоднего ужина.
Отец и мать Цинь Цзяна обзванивали родственников с поздравлениями. Сам Цинь Цзян не проявлял к этому ни малейшего интереса — его особенно раздражало, что родители могли болтать о всякой бытовой ерунде по полчаса и дольше.
Впрочем, он понимал, что это ещё цветочки. Когда появятся видеозвонки, люди вообще начнут зависать на связи часами — деньги за трафик не берут, электричество копейки, а тариф безлимитный, так что не позвонить — себя не уважать.
Цинь Цзян коротко предупредил родителей и вышел вместе с Сорок Девятым и остальными.
...
Южная деревня.
В глубине одного глухого дворика стояла глинобитная хата — старая, перекошенная набок, готовая вот-вот осесть. Во дворе, правда, было чисто, но повсюду лежали сугробы — ясно, что здесь давно никто не живёт. (Глинобитные дома очень нуждаются в живом духе. Дом, где живут, и дом, где нет, — это две разные судьбы. Многие такие хаты без хозяев разваливаются за несколько лет, а с хозяевами стоят десятилетиями.)
Бам!
Сорок Девятый достал ключ, отпер проржавевший замок и толкнул калитку.
Цинь Цзян шагнул во двор, окинул взглядом сугробы и бросил:
— Расчистите двор.
— Есть!
Чжан Чи и остальные кивнули, сходили к соседям за лопатами и быстро принялись убирать снег.
Тем временем Цинь Цзян и Сорок Девятый направились к дому. Сорок Девятый снова отпер дверь. Внутри было так же убого: старая печь, древний деревянный стул. Ничего ценного — сюда даже вор не сунется, а замок висел лишь для того, чтобы местная шпана не баловалась.
Внутренняя комната.
В самом центре стоял высокий стол. На столе — белая керамическая урна. Перед ней три подноса, на каждом — засохшие, окаменевшие печенья и фрукты. За урной — большой чёрно-белый портрет: седовласая старушка.
Зрелище жутковатое — особенно в сочетании с обветшалой обстановкой.
Но ни Цинь Цзян, ни Сорок Девятый не выказали ни тени эмоций. Сорок Девятый достал из сумки тряпку и принялся протирать жертвенный стол — тщательно, не пропуская ни одного угла, ни одной щёлочки. Подносы он тоже вычистил до блеска. А когда дошёл до чёрно-белого портрета — двигался особенно бережно, словно боясь повредить бесценную реликвию.
Цинь Цзян всё это время молчал. Не предложил помощи. Просто стоял и смотрел.
Долгое время спустя.
Сорок Девятый закончил уборку, отступил на два шага.
Бух!
Он рухнул на колени и позвал:
— Бабушка... Я пришёл тебя проведать!
И слёзы хлынули из его глаз неудержимым потоком.
Меня зовут Вэй Бяо.
У меня нет родных.
Я сирота.
Я знаю только, что родился в 1990 году, но даже месяц не ведаю.
С тех пор как я себя помню, я кочевал с бродячим цирком. Мы выступали по деревням и городкам. Был у нас староста — мы звали его «Начальник», а за глаза — «Жмот». Он и правда был невероятно жадным: цирк приносил каждый месяц кучу денег, но он вечно ныл про убытки. Поэтому к артистам относился с жесточайшей придирчивостью, а нас, мелких, — тем более. Бил, ругал, кормил отбросами. Особенно доставалось мне.
Даже если я старался есть меньше всех — уродился я почему-то высоким и крепким. Жмот считал, что я ворую еду, и стоило ему меня увидеть — начинал орать. Сваливал на меня самую тяжёлую работу. Я выматывался до предела, но не смел и пикнуть. Для меня главным было — поесть и выжить. Всё остальное не имело значения.
В тот день мы, как обычно, после представления собирали подаяние. Мне сказочно повезло — я набрал целых тридцать юаней! В разы больше, чем когда-либо. Я уже предвкушал, что вечером поем мяса. Помню, вчера Сяо Жань принёс двадцать — и ему дали кусок. При одной мысли о мясе у меня рот наполнялся слюной. Я уже и забыл, когда в последний раз его пробовал. Год назад? Два?
Вечером.
Обычно за ужином все болтали и смеялись, но в этот раз атмосфера была странно гнетущей. Взрослые молча выстроились в очередь. Жмот сидел впереди с каменным лицом. Я не обращал на это внимания — мой взгляд был прикован к кускам мяса в большом котле. Такое давали только солистам. Но сегодня один кусок должен был достаться и мне.
Скоро подошла моя очередь. Раздатчик молча глянул на меня и — о чудо! — вытащил из котла здоровенный шмат и положил мне.
Мясо!
Огромный кусок мяса!
Аромат ударил в нос, я уже чувствовал его божественный вкус на языке, голова шла кругом, звуки вокруг поплыли...
— Твою мать! Ты вообще достоин жрать мясо?!
Рёв ворвался в уши, и в следующий миг я почувствовал, как тело отрывается от земли и со всей силы швыряется об пол. Миска вылетела из рук.
Бум!
Бряк!
Миска не разбилась, но мясо выпало и испачкалось в грязи. Я попытался встать и поднять его, но жуткая боль в пояснице приковала меня к земле. Всё поплыло перед глазами. В последний миг, когда веки уже смыкались, я увидел, как Жмота оттаскивают в сторону и успокаивают, а он орёт:
— Ах ты поганый щенок! Не заслужил ты мяса! А ну вспомни, кто ты такой?!
— Чёрт! Жрёшь моё, пьёшь моё, убыточный ты! Не принесёшь денег — не видать тебе еды! Сдохнешь с голоду — туда и дорога!
Дальше я почти не слышал и не запоминал. Очнулся уже в палатке. Рядом сидел Сяо Жань и, увидев, что я открыл глаза, просиял:
— Наконец-то очнулся! Труппа вот-вот уедет в другое место. Я уж не знал, что и делать. Ты как? Ничего не болит?..
Он, как фокусник, достал из сумки большую жестяную кружку. Внутри лежал кусок мяса.
— Это твоё! Я его специально водой промыл, оно чистое. Очень вкусное! Ешь скорее!
Он поднёс мясо к моим губам. Запах ударил в ноздри, и я машинально откусил пару раз. Мясо было жирным, но мне казалось — это самое вкусное блюдо на свете. Съев половину, я остановился и протянул остаток Сяо Жаню:
— Доешь ты!
Сяо Жань отказался.
Сказал, что уже ел мясо, а мне, раненому, нужно есть побольше, чтобы быстрее поправиться.
Но я всё равно протянул ему кусок. Я знал: если бы не он, мне бы этого мяса и не видать.
Сяо Жань, видя мою настойчивость, не смог отказаться. Доев, он сказал:
— Теперь мы с тобой братья! Как говорится, и горе, и радость — пополам.
Братья?
Я не совсем понимал.
— Брат — это родной человек! Теперь мы с тобой — родня! — пояснил Сяо Жань.
Я кивнул.
С того самого дня у меня появился родной человек.
Его звали Сяо Жань.
Мы проболтали тогда весь вечер. Сяо Жань рассказал, что не знает, сколько ему лет, поэтому сам себе придумал знак зодиака — [Кот]. Сказал, что в следующей жизни хочет переродиться котом: тогда его будут кормить, не придётся работать, и никаких забот.
Позже.
Я узнал, что в тот день Жмот набросился на меня вовсе не из-за мяса. Просто его бросила девушка — или он сам был брошен. Но мне было всё равно. Я даже обрадовался, потому что обрёл родную душу.
Долгое время после этого мы с Сяо Жанем жили счастливо. Он был умным, умел выпрашивать больше денег и каждый раз, когда ему доставалось мясо, делился со мной куском и учил меня чему-нибудь. Говорил, что всему научился сам по книжкам. Он был таким умным! Он сказал, что через несколько лет заберёт меня отсюда, и тогда нам никто не будет указывать. А ещё он заставлял меня учиться.
Я ждал этого дня.
И очень надеялся, что он наступит.
Пока однажды...
Я не услышал страшную весть:
[Сяо Жань... умер!]